Мастер

Николай Семенович приехал на вызов в половине одиннадцатого вечера. Элитный жилой комплекс "Золотые ключи", двадцать второй этаж, квартира стоимостью как его зарплата за пятнадцать лет.
Дверь открыл мужик лет сорока в домашних шортах за три тысячи рублей.
— Наконец-то! — заорал он. — Я уже два часа жду! У меня вода везде, паркет затапливает!
Николай Семенович молча прошел в прихожую, поставил ящик с инструментами.
— Где течет?
— В ванной! Там вообще потоп! Вы представляете, сколько стоит этот паркет?
— Не представляю, — честно ответил Николай Семенович.
Заказчик — Виталий Олегович, как представился — метался по квартире и причитал. Жена его сидела в гостиной с телефоном, что-то яростно строчила.
— Марина, ты страховой компании звонила? — крикнул Виталий Олегович.
— Звоню! Но они говорят, сначала нужно устранить аварию!
Николай Семенович заглянул в ванную. Действительно, воды по щиколотку. Сорвало подводку к смесителю — дешевая китайская хрень, которую ставят даже в элитных домах.
— Перекрыть стояк надо, — сказал он.
— Как перекрыть? — Виталий Олегович запаниковал еще больше.
— В подвале вентиль есть. Но управляющую компанию вызывать надо.
— Так вызывайте!
— Я не вызываю. Я слесарь аварийный, не диспетчер.
Виталий Олегович покраснел.
— Слушай, мужик! Мне наплевать, кто ты! Я плачу деньги, делай что хочешь, но чтобы вода остановилась!
Николай Семенович спокойно достал трубный ключ.
— Можно без стояка обойтись. Но работать в воде придется. И дороже будет.
— Сколько дороже?
— Вместо пяти тысяч — восемь.
— Делай за восемь!
Николай Семенович включил фонарик на телефоне, засучил рукава. Вода была ледяная — отопления в доме еще не дали, а сентябрь выдался холодный.
— Мужик, а вы давно слесарем работаете? — спросил Виталий Олегович, наблюдая за работой.
— Тридцать лет.
— И нормально вам такая работа? Ну... не престижно же.
Николай Семенович выпрямился, посмотрел на заказчика.
— А что, ваша работа престижнее?
— Я директор по развитию в крупной компании.
— И что развиваете?
— Ну... стратегии, проекты... — Виталий Олегович замялся.
— Понятно. — Николай Семенович снова наклонился к трубам.
Работал молча, точно. Тридцать лет опыта чувствовались в каждом движении. За двадцать минут поменял подводку, проверил соединения.
— Всё, можно воду пускать.
Виталий Олегович побежал куда-то искать вентиль. Вода пошла — течи не было.
— Отлично! — обрадовался заказчик. — А теперь воду откачайте.
— Это не входит в мои обязанности.
— Как не входит? Я же плачу восемь тысяч!
— За ремонт трубы платите. Воду сами откачивайте.
Виталий Олегович снова начал краснеть.
— Слушай, мужик! Может, тебе еще денег добавить? Сколько хочешь?
— Не хочу больше денег. Работаю по тарифу.
— Ну так что мне с водой делать?
— Швабру возьмите. Ведро. Откачивайте.
— У меня швабры нет!
Николай Семенович удивился.
— Как нет? А уборку как делаете?
— У нас клининговая компания приходит.
— Тогда их и вызывайте.
Николай Семенович собрал инструменты. Виталий Олегович достал кошелек — толстенный, кожаный.
— Держите восемь тысяч.
— Спасибо.
— Слушайте, а вы карту принимаете?
— Какую карту?
— Ну, оплату картой. Перевод.
— Нет, только наличные.
— Неудобно же! XXI век на дворе!
Николай Семенович пожал плечами.
— Мне удобно.
Виталий Олегович отсчитал деньги, но не отдавал.
— Мужик, а скажи... — Он помялся. — Ты же нормальный, адекватный. Почему не сменишь работу? Ну, на что-то более... современное?
Николай Семенович задумался.
— А что современного предложите?
— Ну... курьером можете работать. Или в охране. Или продавцом...
— Курьером — на велосипеде мотаться в любую погоду за двадцать тысяч. Охранником — двенадцать часов стоять за пятнадцать тысяч. Продавцом — улыбаться всяким... — Он посмотрел на Виталия Олеговича. — За восемнадцать тысяч.
— Ну так зато...
— А я слесарь. За вызов получаю как вы за день зарабатываете. Делаю что умею. И людям польза — без воды же нельзя.
Виталий Олегович протянул деньги.
— Всё равно не понимаю. Ведь можно же... ну, развиваться. Бизнес открыть.
— Какой бизнес?
— Ну... фирму сантехническую. Рекламу дать, сайт сделать, офис снять. Клиентов больше будет.
Николай Семенович усмехнулся.
— Офис снять — сто тысяч в месяц. Рекламу — еще пятьдесят. Сайт — тысяч тридцать. Бухгалтера нанять, налоги платить... А работать кто будет? Я один.
— Так работников наймете!
— Каких работников? Которые краны менять не умеют? Которых сначала год учить надо?
— Ну... найдете опытных.
— Опытные сами по себе работают. Зачем им мне отдавать половину денег?
Виталий Олегович растерялся.
— Но так же все делают! Развиваются, расширяются...
— Кто все?
— Ну... бизнесмены.
— А я не бизнесмен. Я мастер.
Николай Семенович пошел к выходу. В прихожей его догнала жена Виталия Олеговича — Марина.
— Простите за мужа, — сказала она тихо. — Он не со зла. Просто у него другое мышление.
— Ничего, привык.
— А скажите... — Она посмотрела в сторону ванной, где Виталий Олегович пытался что-то делать со шваброй, одолженной у соседей. — А вы правда счастливы? Своей работой?
Николай Семенович подумал.
— Знаете, как понять, счастлив ли человек?
— Как?
— Если утром не хочется идти на работу — несчастлив. Если хочется — счастлив.
— И вам хочется?
— Каждый день. Тридцать лет подряд.
Марина улыбнулась — первый раз за весь вечер.
— А знаете, я вам завидую.
— Почему?
— Муж мой каждое утро встает как на каторгу. Говорит, работа — это деньги, а счастье — это хобби.
— А вы как думаете?
— А я думаю, что если восемь часов в день заниматься тем, что ненавидишь, то на счастье времени не остается.
Из ванной донеслось: "Блин! Эта швабра вообще не впитывает!"
— Мне пора, — сказал Николай Семенович.
— До свидания. И спасибо.
Он спустился на лифте вниз, к своей старой "шестерке". Машина заводилась с третьего раза, печка толком не грела, но ехала везде. Как он сам.
По рации объявила диспетчер:
— Семеныч, на Московском проспекте прорвало. Поедешь?
— Еду, — ответил Николай Семенович.
Двенадцать ночи. Нормальное время для аварийщика. Пока город спит, он работает. Чтобы утром у людей была вода.
По дороге думал о разговоре с заказчиком. Виталий Олегович искренне не понимал — как можно всю жизнь заниматься одним делом и не стремиться к "развитию". Не открывать фирмы, не расширяться, не становиться бизнесменом.
А Николай Семенович не понимал другого — зачем превращать ремесло в бизнес? Он любил чинить. Любил, когда сломанное становилось целым. Когда люди говорили: "Спасибо, выручили".
Бизнес — это когда думаешь о прибыли. А ремесло — когда думаешь о качестве.
Приехал на Московский проспект. Там его ждала бабуля лет семидесяти — управдом старого дома.
— Николай Семеныч! — обрадовалась она. — Как хорошо, что вас прислали!
— Что случилось, Антонина Петровна?
— Да трубу старую прорвало. Весь подвал затопило. Я уже думала — всё, капец нам.
Николай Семенович улыбнулся. Вот это было по-человечески. Никаких "мужик" и "я плачу деньги". Просто человек, которому нужна помощь.
— Разберемся, — сказал он и достал инструменты.
В четыре утра он закончил. Антонина Петровна заварила чай в своей каморке.
— Семеныч, а сколько с нас?
— По тарифу — пять тысяч.
— Ой, дорого... А можно завтра заплатить? У меня с собой только три тысячи.
— Можно.
Николай Семенович знал — завтра Антонина Петровна принесет все пять тысяч. Такие люди не обманывают.
— А скажите, Семеныч, — спросила управдом, — вы чего так поздно работаете? Семья небось ругается?
— Жена привыкла. Сорок лет вместе.
— А дети?
— Сын. Программистом работает. В Германии.
— Небось хорошо зарабатывает?
— Хорошо. В евро.
— И что, не зовет к себе?
Николай Семенович помолчал.
— Зовет. Говорит: "Папа, зачем тебе эта работа? Приезжай, я тебя обеспечу".
— А вы не хотите?
— Не хочу. Что я там буду делать? Внуков нянчить? По паркам гулять?
— Ну... отдыхать.
— А я не устал еще. Зачем отдыхать, если не устал?
Антонина Петровна кивнула с пониманием.
— Правильно. Работа — это жизнь. А без работы — не жизнь, а доживание.
Николай Семенович допил чай, собрался домой. На улице уже светало. Город просыпался — включались окна, по дорогам потекли первые машины.
Он ехал домой и думал: хорошо, что есть люди вроде Антонины Петровны. Которые понимают — работа это не проклятие и не способ заработать. Работа — это то, что делает человека человеком.
А то, что Виталий Олегович его не понял... ну так не все должны понимать. Главное — самому понимать, зачем живешь.
Николай Семенович жил, чтобы чинить. Это было просто и честно.
И этого было достаточно.