Профициточка

— Маша, что ты опять накупила?
— Да ерунда, Сереж. Увидела в витрине и подумала — Лизке понравится.
— Лизке? Какой Лизке?
— Ну продавщице из цветочного. Она вчера так расстроилась, что парень бросил. А это колечко такое милое...
— Маша, ты с ума сошла? Ты ей совершенно чужой человек!
— Какой чужой? Я у неё уже полгода покупаю. Мы разговариваем.
— Разговариваете — это одно. А покупать украшения...
— Это не украшения, это бижутерия. Триста рублей всего.
— Триста рублей! Маша, у нас ипотека!
— Ну и что? Мы же не нищие. А девочка грустная такая ходит...
— Маша, остановись. Подумай головой. Ты за месяц уже купила: подарок консьержке, билеты в театр для соседки, торт для курьера...
— Ну и что в этом плохого?
— Плохого? Да то, что мы живем не по средствам! То, что ты раздаешь деньги направо и налево!
— Не раздаю, а делюсь. Сережа, у меня много. У нас много. А у людей часто мало радости.
— У тебя много? Маша, ты работаешь в банке, получаешь фиксированную зарплату. Откуда у тебя много?
— Не денег много. Меня много. Любви много, тепла много, желания делать добро — много. Я как батарейка, которая никогда не садится.
— Батарейки садятся, Маша. Все батарейки рано или поздно садятся.
— Моя не садится. Чем больше отдаю, тем больше во мне появляется.
— Это не работает с деньгами.
— А при чем тут деньги? Сережа, ты не понимаешь. Когда я вижу Лизкино лицо, когда она это колечко наденет...
— Не наденет она его. Выбросит или продаст.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что нормальные люди не принимают подарки от случайных знакомых.
— Тогда я ненормальная?
— Маша... Я не это имел в виду.
— А что ты имел в виду? Что я дура, которая не умеет обращаться с деньгами?
— Я имел в виду, что ты слишком... слишком открытая. Слишком доверчивая.
— И это плохо?
— Не плохо. Но опасно.
— Для кого опасно? Для Лизки? Для консьержки? Или для тебя?
— Для тебя опасно! Маша, люди этим пользуются.
— Пользуются? Кто пользуется? Тетя Галя из соседнего подъезда, которой я иногда продукты приношу? Или дворник дядя Саша, которому я на день рождения тортик купила?
— Маша, ты не слышишь, что я говорю.
— Слышу. Ты говоришь, что я неправильно живу. Что нужно быть как ты — считать каждую копейку и никому ничего не давать.
— Я не скупой! Просто я практичный.
— А я непрактичная?
— Ты... ты как будто из другого мира. Там, где все друг друга любят и все всем помогают.
— А что, твой мир лучше? Где каждый сам за себя?
— Мой мир реальный, Маша. В нем люди не дарят незнакомцам украшения.
— Бижутерию. И не незнакомцам, а тем, кто мне нравится.
— Тебе все нравятся!
— Да, почти все. А тебе что, никто не нравится?
— Мне ты нравишься. Поэтому и переживаю.
— За что переживаешь?
— За то, что тебя используют. За то, что ты отдаешь последнее. За то, что мы не можем отложить денег на отпуск, потому что ты их тратишь на всех подряд.
— Сережа, а зачем копить на отпуск, если сейчас можно сделать кого-то счастливым?
— Чтобы потом поехать и отдохнуть!
— А я и так отдыхаю. Каждый день. Когда вижу, как люди радуются.
— Маша, это не отдых. Это... я не знаю, как это называется.
— Это называется жизнь, Сережа. Настоящая жизнь.
— А что же тогда моя жизнь? Не настоящая?
— Твоя жизнь... правильная. Взвешенная. Ответственная. Но в ней мало радости.
— В ней достаточно радости. Я радуюсь тебе.
— А еще чему?
— Ну... успехам на работе. Новой машине, которую мы скоро купим. Квартире, которую выплатим.
— А людям ты радуешься?
— Каким людям?
— Любым. Вот консьержке тете Гале. Или Лизке из цветочного.
— Зачем мне радоваться консьержке?
— А зачем не радоваться? Она же хорошая. Всегда улыбается, помогает с сумками...
— Маша, она работает консьержкой. Это её обязанность — помогать.
— Сережа, а ты когда-нибудь с ней разговаривал? По-человечески?
— О чем мне с ней разговаривать?
— О жизни. О внуках. О том, как у неё дела.
— Маша, я не обязан интересоваться жизнью консьержки.
— Не обязан. Но можешь. Она интересный человек, знаешь ли. Троих детей вырастила одна. Внуков уже пятеро.
— Откуда ты это знаешь?
— Мы разговариваем иногда. Когда я ей продукты приношу.
— Зачем ты ей продукты приносишь?
— Потому что у меня их много, а у неё мало.
— У тебя их не много! Ты покупаешь лишнее, чтобы кому-то отдать!
— Ну и что? Мне от этого хорошо.
— А мне от этого плохо!
— Почему?
— Потому что я не понимаю тебя! Потому что мне кажется, ты любишь этих случайных людей больше, чем меня!
— Сережа...
— Ну правда же! Для них у тебя всегда есть деньги, время, внимание. А для меня?
— А что ты хочешь от меня?
— Хочу, чтобы ты иногда думала о нас. О нашем будущем. О наших детях.
— Я думаю. Постоянно думаю.
— Тогда почему тратишь деньги на чужих людей?
— Потому что хочу, чтобы наши дети росли в мире, где люди друг о друге заботятся.
— Маша, мир не изменится от того, что ты купишь кольцо продавщице.
— А вдруг изменится? Вдруг она сегодня улыбнется покупателю, который грубил? Вдруг этот покупатель потом поможет кому-то? Вдруг...
— Вдруг, вдруг... Маша, это детские фантазии.
— А что, взрослые не должны фантазировать?
— Должны. Но реалистично.
— А моя фантазия нереалистична?
— Твоя фантазия... слишком хорошая для этого мира.
— Сережа, а что если я скажу тебе, что люблю тебя именно за то, что ты не такой, как я?
— Что ты имеешь в виду?
— Ты мой противовес. Ты не даешь мне совсем улететь в облака. Ты заботишься о том, чтобы у нас была крыша над головой и еда в холодильнике.
— И это всё?
— Нет, не всё. Ты даешь мне ощущение безопасности. Я знаю, что со мной ничего не случится, потому что ты рядом. Поэтому я и могу позволить себе быть... такой.
— Профициточкой?
— Откуда ты знаешь это слово?
— Ты иногда так себя называешь. Когда думаешь, что я не слышу.
— И что ты об этом думаешь?
— Думаю, что это точное определение. У тебя действительно всего в избытке. И ты действительно не боишься это отдавать.
— А тебе это не нравится?
— Нравится. И пугает одновременно.
— Чем пугает?
— Тем, что я так не умею. Мне страшно отдавать. Мне кажется, что если я отдам, то у меня не останется.
— А у меня наоборот. Мне кажется, что если я не отдам, то во мне что-то испортится.
— Что испортится?
— Не знаю. Способность любить, наверное. Или радоваться. Или просто быть собой.
— Маша, а ты можешь научить меня?
— Чему?
— Не бояться отдавать.
— А ты хочешь научиться?
— Хочу. Хочу понимать тебя. Хочу быть ближе к тебе.
— Тогда завтра пойдем вместе к Лизке. Ты подаришь ей это колечко.
— Я?
— Ты. И увидишь, что происходит, когда отдаешь.
— А что происходит?
— Не знаю, как объяснить. Внутри становится... больше места. Как будто ты раздвигаешь границы себя.
— И это приятно?
— Это лучше, чем приятно. Это правильно.
— Хорошо. Попробую.
— Серёжа?
— Да?
— А ты знаешь, что я люблю тебя не только за то, что ты мой противовес?
— А за что еще?
— За то, что ты готов попробовать. За то, что хочешь понять. За то, что не требуешь от меня быть другой.
— Требую иногда.
— Требуешь. Но не настаиваешь. И это значит, что ты любишь меня настоящую.
— Настоящую профициточку?
— Настоящую профициточку.
— Тогда и ты люби меня настоящего. Осторожного и практичного.
— Уже люблю. Уже три года люблю.
— И будешь любить, когда я научусь отдавать?
— Буду. Только по-другому.
— Как по-другому?
— Еще больше.