06. Крысиный тигр, часть 2

 Видно новости уже разошлись по городку — людей с улиц как ветром сдуло. Но Оррик чувствовал на себе их взгляды из-за прикрытых окон и через щели в заборах, когда шёл по довольно широкой улице к двухэтажному фахверковому зданию постоялого двора. Любопытство у многих пересиливало страх. Всё-таки, встреча двух уже прославившихся на всю страну воинов — о таком событии можно будет рассказывать до конца жизни! Из всех горожан на виду остался только хозяин постоялого двора, бледность на лице которого была заметна, несмотря на загар — так и застрял за своей стойкой, не решаясь сбежать от жутких гостей.

Упомянутая Монтрейсом старуха, конечно, не могла так напугать хозяина. Хотя и она выглядела страшной костлявой ведьмой с уродливым, истощённым лицом и седеющими светлыми волосами, но… По тому, как старуха обернулась на звук его шагов, глядя мимо двери, Оррик понял, что она слепа, да и ноги её под столом были странно искривлены, указывая на неправильно зажившие переломы. А настоящие ведьмы, само собой, отличались непоколебимым здоровьем и крепостью тела, как бы их ни уродовал возраст — народное поверье, близкое к истине, ведь настоящие ведьмы, были, конечно, дваждырождёнными, если вообще были людьми.

А вот Людоед… да, в присутствии этого типа обычные люди наверняка ощущали слабость в коленях, даже когда он был лишь Безымянным слугой министра левого крыла. Чёрные татуировки, превращавшие его лицо в подобие устрашающей тигриной морды, ему, в некотором роде, шли. Сочетание высокого роста, пропорционального сложения и мягкой поступи в этом человеке вызвало бы у Оррика ассоциации с большой кошкой даже безо всяких татуировок. Уродливый, но уже почти заживший, порез на лбу был делом недавним, а вот отсутствие куска левой ноздри говорило о старой и жуткой ране, с которой исцеляющие зелья и заклинания не справились полностью. Грозный вид заставил бы менее остроглазого наблюдателя навесить ему лишних лет, но Оррик видел, что он ещё молод, скорее всего немногим более двадцати.

При виде Оррика Людоед не мешкая оторвался от своего завтрака и поднялся с табуретки. Выглядел он так, словно его правая рука сама собой тянулась к рукояти одного из двух мечей, которые он носил за спиной, и сдерживать движение приходилось усилием воли. И то сказать, увидь Оррик кого-то вроде себя, будучи, при этом, вне закона, он бы, может, сразу выхватил шпагу.

— Кто там? — спросила старуха.

— Человек, которому лучше бы развернуться и идти своей дорогой, — ответил бывший Безымянный.

— А если моя дорога ведёт меня на постоялый двор? — поинтересовался Оррик. Картина в его голове сложилась практически сразу, но кое-что ещё надо было подтвердить. — Если ты готов указывать мне куда идти, лучше бы нам обоим прогуляться на улицу. Не стоит доставлять лишних трудов и убытков хозяину. Не волнуйся, я тут один.

Людоед смерил Оррика взглядом — зрачки его глаз были нечеловечески расширены в полутёмной зале — и кивнул. Но перед тем как двинуться к двери, он подошёл к хозяину, прошипел что-то тому на ухо — Оррик не расслышал — а затем сунул в руки кошелёк.

Вышел наружу Людоед с обнажённым мечом. Оррик, видавший пару бойцов, которые отправились на тот свет, один раз с его личной помощью, потому что пытались выпендриться, выхватывая клинок, когда уже пора было наносить удар, одобрительно хмыкнул. Сам он, само собой, стоял со шпагой наготове.

— Лучше бы ты всё же ушёл. Пока не поздно, — мрачно заметил молодой человек. — Хоть знаешь, кто я такой?

— Главное знаю. Разве только твоего имени никто не сказал.

— Имя Безымянного остаётся за стенами… — последовал рефлекторный ответ.

— Ладно, понял. Ну, боюсь теперь ты для всех Брадденский Людоед. Так или иначе, ты что, думаешь отболтаться от бойца, который пришёл сюда хоть за наградой, хоть за славой убийцы опасного зверя?

В качестве ответа на вопрос Людоед бросился вперёд. Даже с точки зрения Оррика он был довольно быстр. А те, кто сейчас глазел на драку, напрасно надеясь не выдать своего присутствия бойцам, вообще могли разглядеть что-то из его движений только за счёт перспективы, даваемой расстоянием.

И без сомнения им казалось, что Оррик откусил кусок, который ему не под силу проглотить. Стремительный натиск Людоеда, молниеносные удары, то справа, то слева, броски и пируэты, явно подавили чужестранца. Тот отступал шаг за шагом, непонятно как ещё оставаясь в живых.

А вот сам Людоед, конечно, заметил, что каждая его атака, заканчивается остриём шпаги Оррика, с механической неуклонностью наставленным ему прямо в грудь. Если бы он был не в состоянии такого заметить, то уже напоролся бы на это самое остриё. Менее искушённый боец в подобной ситуации попытался бы отскочить подальше назад, чтобы получить передышку и что-нибудь придумать. Людоед, как сделал бы и сам Оррик при встрече с превосходящим по Второму Дыханию дваждырождённым, продолжал давить. Нельзя давать противнику время атаковать чудесным приёмом, от которого невозможно будет защититься!

Воздух рассёк лязг металла, когда его меч отбил шпагу Оррика в сторону — а левой рукой он выхватил второй меч нанося удар продолжением того же движения. Оррик разгадал приём в последний момент, прогнулся назад со сверхчеловеческой гибкостью — и всё же атака была такой быстрой, что остриё меча чуть задело ему ус. Всё-таки был кое-какой прок от этих фокусов с молниеносным обнажением клинка! От следующего удара Оррик тоже уклонился, третий уже отбил кинжалом, появившимся в его левой руке, вовремя отскочил, избегая хлёсткого удара мечом по ногам и разрывая, наконец, дистанцию. Резким ответным ударом выбил из левой руки Людоеда меч, который тот удерживал за самый конец рукояти, благодаря попытке достать ноги Оррика миг назад.

Большинство бойцов на этом перестали бы обращать внимание на левую руку противника. А вот Оррик с самого начала заметил, что в широком рукаве чёрной суконной куртки, какую обычно носили Безымянные, спрятано оружие. И всё же, когда оттуда вылетела увесистая гирька на цепи, он не увернулся бы, если бы не всё тот же приём, позволявший на миг изгибать тело, как если бы в нём вовсе не было костей.

Что произошло дальше, зрители не сумели толком разглядеть. Взметнулась уличная пыль, как под порывом ветра, Оррик словно сам собой оказался в десятке шагов от противника. Отлетевшую с куртки Людоеда пуговицу, аккуратно срезанную остриём шпаги, никто со стороны не заметил. Зато все увидели покатившийся по земле кинжал Оррика.

Да и сам Людоед остановился в недоумении, уставившись на Оррика зрачками, сузившимися в точки и явно не понимая, что всё это значит. Он видел, что с ним играет боец, чьи умения возвышаются над его собственными, как небо над землёй, но не понимал, зачем. Несколько секунд на улице царила тишина. Оррик не ожидал, что противник воспользуется кажущимся шансом дать дёру, бросив старуху… но всё же, проверить стоило.

Когда вместо бегства Людоед двинулся вперёд, осторожно обходя Оррика по спирали, тот заговорил — достаточно громко и чётко, чтобы было слышно по крайней мере некоторым из зрителей, вот тому же хозяину постоялого двора, торчавшему в дверях:

— Пожалуй, пойду-ка я и вправду другой дорогой. Есть всё же в этой стране люди, способные померяться силами с Орриком-путешественником.

*****

Спустя некоторое время Оррик сидел в доме Монтрейса и писал письмо за столом хозяина, пока служанка Монтрейса штопала его куртку, которая в одном месте разошлась по шву, не выдержав особенно энергичного движения в пылу схватки, а сам Монтрейс ходил по комнате и всячески демонстрировал озабоченность.

— Если я сказал что этот человек для города не опасен, — Оррик поднял глаза от бумаги, — то почти наверняка так оно и есть. Но раз уж вы настаиваете, чтобы я всё объяснил, придётся вам выслушать одну историю. Внимательно и не перебивая.

Монтрейс разом умолк и приготовился слушать.

— Как-то раз, — Оррик теперь писал и говорил одновременно, — пересекая Курящееся Море, что в полугоде пути на запад отсюда, я слышал моряцкую легенду, которая мне вспомнилась сегодня. Рассказывают, что когда-то, не так давно, матросов на одном из плававших по тому морю кораблей уж очень допекли крысы. Хитрые грызуны, видите ли, не ели подкладываемый им яд, зато ели кошек, которых команда пыталась завести. Но кто-то подсказал команде идею вырастить крысиного тигра. Они изловили сколько могли крыс, побросали их в бочку и не давали еды, пока те не начали жрать друг друга и не остался самый сильный, потом кормили его свежепойманными крысами, чтобы он отъелся и набрался сил и свирепости. А затем выпустили в трюм.

— Что любопытно, подобие такого крысиного тигра можно вырастить и из человека, хотя усилий и времени, конечно, уйдёт побольше. Втянуть Второе Дыхание по идее может любой. Но то по идее. А если дваждырождённые, которые могут давить обычных людей как цыплят, нам нужны на деле? И так уж вышло, что своего рода или клана, с поколениями дваждырождённых предков, у нас в подчинении нет, или, по немилости Восьми, все его наследники ленивы и бездарны? Искать скрытые благословения Небес непросто. Требуются очень намётанный глаз и интуиция, чтобы выделять в толпе простолюдинов тех, кто уже предрасположен ко Второму Рождению, на кого не уйдёт потом слишком много сил и времени. Гораздо проще набрать всяких сирот, бродяг, лишних ртов, в общем, детей без роду и имени, тех, кого никто не хватится, подкормить, прогнать через физическую подготовку — и заставить сражаться друг с другом насмерть, раз за разом. Бывают и другие испытания, ну там выдавать при приёме в полноправные ученики эликсир, который укрепит тело всякого сумевшего втянуть Второе Дыхание и убьёт всякого не сумевшего — но бои с прочими невезучими щенками надёжнее. Нам же, в конце концов, нужны хорошие убийцы, так что человеческие чувства для них всё равно лишние. Деваться им некуда, за пределами нашей школы людоедов у них нет никого, но если эта школа работает не в полной тайне, а только скрывает от почтенной публики самые жуткие детали, то мы пометим их, скажем, татуировками на лице, чтобы всякий знал, с кем имеет дело. Внушим им гордость за свою работу, пусть считают себя не просто головорезами, а людьми, охраняющими порядок в королевстве или там защищающими народ от опасных чудовищ — и вопрос контроля, кажется, решён. Прекрасная схема, не так ли? В своей жизни я встречал её не раз.

— Кстати, — Оррик оторвался от бумаги перед собой и бросил на градоуправителя тяжёлый взгляд, — сомнительно мне, чтобы умный с виду градоуправитель не догадывался о том, что из себя представляют Безымянные.

Монтрейс аж сглотнул, прежде чем ответить:

— Ну, слухи конечно ходят всякие, но…

— Погоди, — словом и жестом, Оррик оборвал его. — История ещё не закончена.

Он потратил некоторое время на изучение чего-то в письме, позволив Монтрейсу молча потеть и, наконец, продолжил:

— Ну так вот, схема прекрасная. Если мы высокомерные ублюдки, считающие даже других дваждырождённых за дрессированное зверьё, которому не перехитрить человека. Но рано или поздно у нас вырастет опасный бунтарь, способный ловко скрывать свои намерения, пока не настанет время нанести удар. Или мы сами допустим ошибку. Мальчишек и девчонок нам нужно много. Тщательно мы их не проверяем, не для того всё придумывали. И вот, к нам попадает мальчишка, у которого снаружи ещё остались близкие.

Оррик подумал, пригладил ус, прежде чем вернуться к рассказу:

— Пока что я говорил с уверенностью, а вот сейчас придётся додумывать. Значит, попадает к нам мальчишка, у которого снаружи ещё остались близкие. Положим, некая семья перешла дорогу кому-то могущественному, но те, кто должен был избавиться от выживших, решили срубить на этом немного денег. Мальчишку продали в Безымянные, а его мать или, может даже, старшую сестру… не от вас ли, хозяин, я слышал, что Брадденская резня началась в квартале с дурной репутацией? Пожалуй, её продали в публичный дом, да такой, откуда женщина уж точно не всплывёт, сумев охмурить клиента из непростых людей. Где пытающимся бежать ломают ноги, а вконец потерявших товарный вид ослепляют ядом или калёным железом и выгоняют на паперть, собирать милостыню. И вот, в один до этого ничем не примечательный день, там-то и замечает женщину наш мальчишка, который за прошедшие годы превратился в восходящую звезду среди Безымянных, не просто стал дваждырождённым, а пробился на ступень Молодости. Может случайно, может он уже искал её. Так или иначе брадденцам, наживавшимся на шлюхах и нищенках, включая, конечно, городскую стражу, в тот день приходится за это поплатиться. И если я прав, а поглядев немного на нашего тигрёнка, я ставлю пятнадцать к одному, что в основном я прав, устраивать здесь вторую резню ему никакого резону нет. Он даже на постоялом дворе платил, вместо того, чтобы припугнуть.

Письмо и рассказ были закончены одновременно. Оррик отложил перо и устремил на Монтрейса взгляд, ещё более суровый чем прежде:

— Кстати, насчёт «поплатиться». Вертится тут в голове, дорогой хозяин, одна назойливая мысль. А правду ли ты сказал мне, когда приглашал меня под свой кров? Знать заранее, что Брадденский Людоед направляется сюда, было несложно, со старухой на муле, он не может ехать быстро, как я. Чего бы не попробовать стравить двух людей, за головы которых сулят большие деньги. Попытаться задержать меня подольше под видом гостеприимства, а заодно и сделать обязанным? Между прочим, в моей стране тому, кто хитростью попытался втянуть тебя в дело, противное чести, полагается отрезать уши.

— Я, да я, да никоим образом… — залепетал Монтрейс.

— Помолчи! — рявкнул Оррик. Потом покачал головой:

— Небесные Боги пока к тебе милостивы. Мысль-то у меня вертится, но убеждённостью не становится. Да и от чести моей давно уж мало что осталось. В общем, за уши пока не хватайся. Но кое-что тебе сделать придётся. Сейчас ты пойдёшь на постоялый двор и передашь тигрёнку моё письмо, вместе с этим вот кошельком. Основы боевого искусства у него прочные, но кое-какие советы от более опытного дваждырождённого всё же не помешают. Он слишком полагается на силу и скорость своего физического тела и врождённые рефлексы, в будущем это может стать преградой к развитию Второго Дыхания. Потом пригласишь его в собственный дом, хотя он вряд ли согласится, сейчас он никому не доверяет. Придётся тебе попотеть со страху и поломать голову, как вручить письмо, чтобы он взял, но ничего, переживёшь. Я за эту услугу даже дам очень полезный совет.

Монтрейс извлёк из кармана носовой платок и утёр пот с лица:

— И что за совет?

— Этот ваш министр левого крыла, или кто там стоит за Безымянными, в самом деле бросит все силы, чтобы затравить сбежавшего тигрёнка. Нельзя ему оставлять пример неподчинения для других. Я тут тигрёнку немного помог, добавил репутации, может это отвадит любителей продавать чужие головы, однако всех искателей славы это не отпугнёт и, есть конечно, прочие Безымянные… Так вот, обещанный совет: если голову Брадденского Людоеда не выставят напоказ в течение месяца-двух — постарайся держаться от министра и его партии подальше.

— Но не может же один дваждырождённый…

— Ещё как может, особенно если не оставить ему иных вариантов. Не при нынешнем мастерстве, но со временем. Знаешь, кстати, чем закончилась та история про крысиного тигра? Может это и простая байка, но мне сказали, что тот корабль однажды прибило к берегу. И на его борту не было живых людей, лишь кости, выглядевшие так, словно их обгладывала гигантская крыса.

*********

Продолжение истории можно прочитать на Author Today: https://author.today/work/384289. Там же можно найти иллюстрации к тексту и различные дополнительные материалы.