Белые комнаты

   …Ночь закончилась, но утро никак не хотело приходить, небо было плотно завалено серыми облаками, неподвижными, мрачными и молчаливыми. Казалось, все звуки неохотно просыпающегося города в этих облаках и умирали, едва родившись. Люди, деревья, дома и даже коты пропадали в чёрно-белых штрихах бесконечно моросящего дождя, смывающего все краски, и лишь когда прорвался случайно солнечный луч, влажный воздух хотел было вспыхнуть, но сразу захлебнулся, закашлял, на мгновение осветился тусклой сепией и опять побледнел…
    Сначала появился Свет.  И Свет был яркий. Просто ослепительный. Поэтому больше ничего видно не было. В жизни часто так бывает – белый, слишком порядочный цвет, все собой затмевает и боится испачкаться. Хотя сам состоит из всех остальных цветов. И что бы стать самому видимым, ему нужен еще кто-то. Но он слишком надменен, чтобы признать это. Поэтому Пространство ставит его на место.
    Пространство существовало всегда. Неограниченное, оно вмещало в себя все. И светилось великодушием и не отказывало в себе никому. А, являясь всесильным, никого не боялось и не проверяло. Так в Пространство пришла Тень.
    Сначала она тихо дремала и ее не замечали. Потом Тень выспалась, потянулась, зевнула и увидела непорядок. Непорядок заключался в том, что было все слишком идеально! Неограниченное пространство, белый цвет, тишина, покой и…все. Это хорошо, только не было чего-то, чего не хватало ей, Тени. Ей не было от чего оттолкнуться! А так важно сделать первый шаг.
И тут к ней подскочил Свет.
- Ты что тут делаешь? – зашипел он.
- А что? – удивленно поморгала она.
- А то.… Это все мое. Убирайся!
- А ты что тут делаешь? – недоумевала соня.
- Я? Да я тут был всегда!
- И – что? – промурлыкала незнакомка.
- Ничего… - хмуро ответил Свет, понимая, что сморозил глупость.
    От ярости он еще больше побелел, но белее не стал. Все рушилось. Ведь так хорошо – все белое и чистое, бесконечность. Теперь порядок нарушался, и надо срочно принимать меры.
А какие? Так долго оставалось все идеально, что свет размяк, отвык думать и давно уже плыл по течению.
- Отец… - взмолился Свет, - сделай что-нибудь!
- А что я должен делать? – хмуро вопрошало Пространство.
- Ну, как…все ж было так прекрасно…
- А ЧТО было прекрасно?
- Ну, вообще…
- По-моему, ты – болван! Ты ослеп сам от себя! – рассвирепело Пространство, - Кто тебе мешает и в чем? Ничего не может появиться из ничего! И если что-то здесь, значит, так решил Я! Понятно?!
 - Понятно.  А зачем?
 - Да скучно мне стало … - зевнуло Пространство и – вбило Первый Угол, однако, ничем себя не ограничив.
- Давай, иди сюда, непутевый – за шкирку притянув к себе Свет, промолвило Оно, - посмотрим, что будет.
    А Тень, облюбовав данный ей Угол, не успокоилась. Пометавшись в нем, она растянулась насколько смогла, собралась с мыслями и…прыгнула! Там, где она приземлилась, появился второй Угол.
- Однако… - хмыкнуло Пространство.
А Тень металась и старалась.
- Ну ладно, ладно, успокойся, - прогремело сверху, - оставь это все себе. Дальше-то что?
     Тень затихла и растворилась в углах. Это были белые комнаты. Теперь можно с уверенностью сказать, что это комнаты. Переходя анфиладами, дверь в дверь они уходили далеко за горизонт. Пол оказался везде разный. То отполированный гранит. Или наборный паркет из белого ясеня и черного дуба. Где-то бесцветный песок. Или серая трава. В нескольких комнатах появилась вдруг прозрачная вода. Стены оставались одинаково меловыми, а потолок уходил ввысь. Тучи и вечно сыплющий дождь – все это вдруг возникло.
    Потом на стенах появились картины. Откуда они взялись? Черно-белые эстампы. Ведь были только Свет и Тень.
И вдруг возник Звук.
Это напоминало шаги.
     …Она стояла в бежевом платье и с красной сумкой, бордовые туфли, на шее тоненькая золотая цепочка. В руках – палевый шелковый шарфик. Она находилась одна в огромном музейном зале, среди потемневших от времени полотен. Со стен на нее смотрели косматые хмурые старики в золотых одеждах со скипетрами и мечами. Конные и пешие. Полные девы, на пурпурных покрывалах, не стыдящиеся своей наготы. Румяные карапузы в облаках, поля спелой светящейся пшеницы, дремучие леса, изумрудные океаны, разноцветные фрукты, молящиеся мадонны на карминовых и голубых стенах.
Ей хотелось уже уйти отсюда, но что-то держало. Но тут раздались шаги. И скрипнула тяжелая дверь.
Он заскочил в Музей от дождя. Насквозь мокрая майка прилипла к телу, и вода с волос капала на сверкающий паркет. Вахтерши не было, и он скользнул в первый зал. Здесь не нашлось ничего интересного, мраморный пол, какие-то бесцветные гравюры. Но напротив звала чистая белая дверь. Медленно пройдя зал по диагонали, он взялся за ручку…
«Однако…» - пронеслось где-то наверху.