Вещи

  ­Те самые любимые личные вещи. Они есть у каждого. Те, которые безмолвно присутствуют в нашей жизни и никуда не торопятся, в отличие от хозяев. В какой—то момент появившись на свет, нашли своего господина, выбрав тебя из миллиона других людей. И они не спешат нас выбросить из себя, потому что у них другой жизни без нас уже не будет. Они принадлежат нам всей душой, эти личные любимые вещи.

    Но вы понимаете, что значит положить ладонь на кожу давно убитого буйвола и пожалеть его?
Чувствуете ли, что превращенный в модный желтый портфель, этот буйвол пытается жить дальше и старается служить вам? Хотя, за что? За то, что вы его убили?

    Моей первой любимой желанной вещью был калейдоскоп, подаренный мне на Новый год, и тут же от меня ушедший, почему-то, отобранный взрослыми для своего развлечения, и ими же кокнутый. Я с удивлением рассматривал цветные криво разбитые стеклышки и удивлялся их недавней гармонии в замкнутом зеркальном пространстве. В отчаянии разорвал тогда ту трубку в клочья, поражаясь обману. И понял, что мир прост до безумия, надо лишь создать для себя иллюзию…

     Потом у меня в любимых вещах был патрон. Настоящий! Не из тех, отстрелянных…нет. Об этом не знал даже мой лучший друг. Гильзы мы меняли друг у друга в школе запросто. Макаров? Калаш? Их были горсти. С пулями посложнее, найти которые было нелегко. Тогда я пробирался на стрельбище и за бревенчатым настилом, после канонады, мы с корешом выдирали горячие драгоценные вкрапления из под корневищ расстрелянных осин. Это были не золотые слитки, это было дороже в то время. Но я нашел на огневой позиции один невыстреленный патрон. Уже тогда понимал, что за это могут надрать задницу, но не мог справиться с возбуждением, меня охватившим – в кармане лежал настоящий боевой патрон, которым никогда никого не убьют! За это я отвечал головой. Он так никого и не убил, тот патрон, я утопил его в озере. Теперь об этом можно сказать . Теперь он бесполезен, надеюсь.

    Очень тяжело расставаться с вещами, которые вас любили. В своем первом матросском бушлате я сейчас хожу на рыбалку. Он не столько греет мою грудь теперь, сколько душу. А мне это важнее. Но грудь согревает тельник, купленный недавно, и уже ставший любимой вещью, хотя бы за свой внешний вид – полоска черная, полоска белая…ему предстоит долгая счастливая жизнь.

    Потом в любимых вещах у меня лежала бронзовая бляха с якорем, которой мне проломили голову в драке со шпаной на Пятой станции Большого Фонтана, обломанный немецкий штык-нож, найденный в заросшем окопе под Харьковом и подаренный мне двоюродным братом и дневник из 5-го «А» нелюбимой 1-й школы. Но в нём сохранились мой детский почерк и автографы учителей, хотя я их об этом и не просил.

    Теперь, чем дальше, тем больше я не хочу расставаться со своими любимыми вещами. Наверное, я боюсь, что они меня переживут. Это неправильно. Вещи не должны пережить своих хозяев.
Ведь фараоны уходили в подземелье со всем скарбом.

    Любимые вещи. Берегите их. Держите чаще в своих руках, не выпускайте, согревая. Вытирайте от пыли и задерживайте на них взгляд. Храните в заветных местах. Иногда доставайте и любуйтесь. Они молча вас всегда ждут. Они свидетели вашей жизни, очевидцы побед и поражений. И никогда не предавшие и не бросившие хозяина. Ведь они ваши.