Аллеи

    В мокрый, поздней осени парк в будние дни люди не ходят. Там только тени и сталкеры. Все, кто бежит от чего угодно – там. Однако, их не видно. Они умеют раствориться, как только услышат звук твоих шагов. Но и тревожить их не надо. Они безобидны – Ушедшие В Себя. Только старайтесь не смотреть им в глаза, если вдруг встретите. Эти не для того сюда ушли. Теням нужны покой, одиночество и тонущие в зрачках погибающие листья. Одинокие так и бродят, наблюдая за носками своих башмаков, как будто нет на свете чудеснее зрелища – впитывающая в себя влагу упавших туманов грубая кожа. А когда они случайно встречают друг друга, то сильно раздражаются и сразу сходят с тропинки, пропадая. Сталкеры не любят себе подобных.
Не смотрите им в глаза.

    Как только вы зацепите этот взгляд, вы сильно рискуете. Они потребуют помощи. Тихо, настороженно, но настойчиво. И вам, доброму человеку, трудно будет с этим справиться, вы попадетесь на Их удочку. Как Они вас узнают? Просто. Здесь, в парке, у вас будет столько неба и воздуха, что ваши глаза будут лететь все выше и выше, возносясь. А те, которые смотрят под ноги, постараются ухватиться за ваш взгляд и воспользоваться. Просто так. Безобидно.

    Но я узнал одно правило. Они не ходят по аллеям. Ведь аллеи прямы и всегда выводят к свету. А сталкеры любят лабиринты в самих себе. Где можно смотреть только под ноги, пиная листья.


     …Парк выжимал из себя последние краски. Молча они растекались по аллеям, но уже иссякали. Прихваченные первым ночным морозом, еще по утру вспыхивали ярко под низким солнцем, но к обеду угасали от набегающих туч и пропадали вместе с тенями. Поздней осенью в парке интереснее. Людей нет, и он обнажается. Обнажаясь, готовится к черствой зиме. Древесная душа из крон уходит вниз, в комли, в теплую, выдыхающую последние туманы землю и дремлет там потом, занесенная сугробами. Зимой деревья в парке общаются между собой далеко под землей, переплетя корни и общение это более глубокое, нежели шепотливая болтовня недолговечных листов. Листы эти планировали теперь на голую землю, потом будет одеяло из снега и все стихнет, заснув.

    Парк уходит на покой. Лавочки замыкаются в себе, устав от измученных зноем людей, изгрызшими все тело пивными крышками. И озверев от затушенных на себе сигаретных окурков. И одурев от ночных торопливых тисканий прыщавых отроков. Все. Цирк уехал! Городской парк тем и силен, что он все выносит. И часто в нём стоят памятники заслуженным деятелям. Но самому парку памятника нет.

    Забегая сюда в суетливых рабочих днях, стараюсь быстро переговорить с деревьями и они мне пожалуются на равнодушие, и посетуют на то, что я редко здесь бываю. Я немного постою, прислушиваясь, поглажу шершавые теплые стволы и несусь дальше. Мне некогда.
 
    …Но сегодня выходной и аллеи наполнены избитыми буднями людьми. Воздух звенит. Мокрая земля дарит последние запахи отслуживших свое листьев. Финальный парад тускнеющих галунов. Только мамаши с колясками точно доказывают, что эти аллеи потом обязательно опять расцветут…

    воздух чист, рыжий лист паутину проверил на прочность