Виноград

 ­…Вы знаете, виноград горяч внутри! Это просто ядерный взрыв! Он призывает к себе и притягивает. Горькие деревянные косточки застывают между собой в накалившемся и тающем мармеладе и млеют. Там такая жизнь происходит!
И все бы ничего, все сложилось бы, да кожура не пускает. Эта как страж встает.

    Солнце допускает в необходимых количествах. Плоть разбушевавшуюся сдерживает и, главное, морозы унимает. Ведь, когда иней первый прибьет землю слегка и приголубит лозу, тогда самая сладкая ягода оказывается. Но шутить с этим нельзя. Коварен и хитер первый заморозок. Того и гляди, залюбуется, да и сожрет набежавшим туманом. Туман уползет, потом, растаяв, а ягода завянет. Оттого и сбиваются доверчивые виноградины в кучу. Так и тепло легче в себе удерживать и от мороза настырного отбиваться. Девственная ягода.

    На то и в матерях у нее лоза опытная. Не отдаст кому поподя. Лоза ведь тоже непросто на эту землю пришла. В земле каменистой без воды лежала годы, пока нервы обошли все страхи и дотянулись до родников. Ветры трепали ее без жалости, с землей ровняя, дожди, правда, все стороной обходили. Лето ли, зима, осень, все едино… Пока корни не пустила никому не нужна была. Это уж потом сталь тонкую подмышками в подмогу пустили, когда увидели, что у самой сил достаточно в земле удержаться и небо подкупить, фокусируя в себе солнечные лучи. И солнце тоже небесцельно на землю сваливается. Сначала обшарит раздолья, найдет гроздь виноградную, расправится в ней, отряхнется, а, уж, потом, пустится по просторам бегом…

    …Стоял я так, пораженный, вглядывался в кисти лозовые, наливающиеся и дух у меня захватывало изо всей силы. Земля моя родная! Край необъятный непознанный! Прости меня, грешного, что мчусь мимо, мыслями своими скованный, неграмотный.
Это есть соль земли. Земли нашей. Матушки.