Одна земля

Сменяя друг друга, дни и ночи напролёт — как часовые, как волны, как вдохи и выдохи одного огромного дыхания. Годы мчались, как шторм вперёд — не шли, не ползли, а неслись, сшибая с ног, унося за собой наши надежды, ошибки, победы. И мы только успевали хвататься за перила.

Как верная подруга, жизнь вела нас по кругу — по тому самому кругу, из которого, кажется, нет выхода. То же утро, тот же вечер, те же заботы. Но в сердце вкрался холод — враг. Не снаружи, изнутри. Не мороз, а остуда. Та, что приходит незаметно, а потом вдруг понимаешь: сердцу больно, потому что оно замёрзло.

Мы — дети матушки-земли, в её полях свой кров нашли — она приняла нас, накормила, обогрела. Но в ярости брат брата рвёт — и мир в огне, как старый плод. Перезревший, подгнивший, готовый упасть с ветки и рассыпаться в прах. Самое страшное преступление — когда свои становятся чужими. Когда семья превращается в арену.

Одна земля! Одно небо! Одним огнём мы все сожжены... Что же ищем? Смерть иль свет? Иль разум даст нам новый ответ? Вопрос, на который никто не знает ответа. Потому что ответ — не в разуме. В сердце. В том самом, замёрзшем. Которое ещё можно отогреть.

Под покровом чёрной ночи рушим всё, что было свято, — дома, храмы, доверие, детские воспоминания. Суд творим, но суд — ложь... Потому что настоящий суд — это совесть. А совесть мы усыпили, закормили, забыли о ней. Страх и злоба рвут нам душу — рвут на части, и мы сами позволяем им это делать.

Сколько сил впустую растрачено, сколько городов могло цвести! Но мы жгли, рушили, губили, чтоб потом в пепле слёзы лить... Позднее раскаяние — самое горькое. Когда уже ничего не исправить, когда можно только стоять на пепелище и шептать: «Простите нас, мёртвые. Простите, живые. Мы не умели по-другому».

Мир не вечен, но вечно — добро! Не золото, не власть, не империи — добро. Пусть взойдёт его семя вновь! Чтоб не тьма, а светлый взгляд нас в грядущее повёл... Светлый взгляд — того, кто не разучился видеть. Того, кто помнит, зачем мы здесь.

Где ты, прежний мир? Где покой? Где обитель, где мы — семья? Где не правит шквал войны, где делим хлеб, а не мечи? Ностальгия по раю, которого, может быть, никогда и не было. Но тоска по нему — жива. И это тоже — добро.

Однажды проклятием трижды в нас вселился тёмный вихрь, — и мы подчинились. Кровь — вино, а меч — закон... И нет пути, и стёрт закон. Самое страшное — когда закон перестаёт быть законом. Когда можно всё. И тогда — конец. Конец человеческого.

Но — припев, который меняет смысл. Одна земля! Одно небо! Одним дыханьем мы все живём. Раскроем сердца — пусть грянет гром, но мир вернётся в каждый дом! Не ждать, когда придёт мир. Делать его. Сегодня. Сейчас. Своими руками.

А могли бы… цвести сады… Вместо пепла… и слепой вражды… Но в груди ещё теплится свет — последний неугасший след. Не дать ему погаснуть. Помочь ему разгореться. Это наша задача. Наша миссия. Наша единственная надежда.

Мы вычерпали море зла, но не смогли убить рассвет. И первый луч сквозь тучи бьёт — как меч, как ключ, как наш ответ. Рассвет убить нельзя. Он приходит всегда. Даже после самой долгой ночи. Даже когда кажется, что тьма победила.

Пусть ветер времени сотрёт года, но не убить в нас доброту. Она — единственное, что остаётся, когда всё остальное рушится. Одна земля… Одно небо… И нашу правду не сжечь огню. Не сжечь. Потому что правда — не в бумагах, не в архивах. Правда — в том, что мы живы. И помним. И любим. И надеемся. И — сменяя друг друга, дни и ночи напролёт — продолжаем идти. Вперёд. Несмотря ни на что. Потому что мы — одна земля. Одно небо. Одно дыхание. И это — всё, что нам нужно. И этого достаточно, чтобы выстоять. И победить. Не кого-то — себя. Свою тьму. Свой холод. Свой страх. И — выйти на рассвет. И увидеть первый луч. Который бьёт — как меч, как ключ, как наш ответ. Ответ тем, кто не верил. И себе — которые иногда сомневались. Да — можем. Да — сможем. Да — будем. Человеками. Наконец.

Сменяя друг друга,
Дни и ночи напролёт, 
Годы мчались, как шторм вперёд... 

Как верная подруга,
Жизнь вела нас по кругу, 
Но в сердце вкрался холод — враг. 

Мы — дети матушки-земли,
В её полях свой кров нашли, 
Но в ярости брат брата рвёт — 
И мир в огне, как старый плод... 

Одна земля! Одно небо! 
Одним огнём мы все сожжены... 
Что же ищем? Смерть иль свет? 
Иль разум даст нам новый ответ? 

Под покровом чёрной ночи
Рушим всё, что было свято, 
Суд творим, но суд — ложь... 
Страх и злоба рвут нам душу. 

Сколько сил в пустую растрачено,
Сколько городов могло цвести! 
Но мы жгли, рушили, губили, 
Чтоб потом в пепле слёзы лить... 

Мир не вечен, но вечно — добро! 
Пусть взойдёт его семя вновь! 
Чтоб не тьма, а светлый взгляд 
Нас в грядущее повёл... 

Где ты, прежний мир? Где покой? 
Где обитель, где мы — семья? 
Где не правит шквал войны, 
Где делим хлеб, а не мечи? 

Однажды проклятием трижды
В нас вселился тёмный вихрь, 
Кровь — вино, а меч — закон... 
И нет пути, и стёрт закон. 

Одна земля! Одно небо! 
Одним дыханьем мы все живём. 
Раскроем сердца — пусть грянет гром, 
Но мир вернётся в каждый дом! 

А могли бы… цвести сады… 
Вместо пепла… и слепой вражды… 
Но в груди ещё теплится свет — 
Последний неугасший след. 

Мы вычерпали море зла,
Но не смогли убить рассвет, 
И первый луч сквозь тучи бьёт — 
Как меч, как ключ, как наш ответ. 

Пусть ветер времени сотрёт года, 
Но не убить в нас доброту. 
Одна земля… Одно небо… 
И нашу правду не сжечь огню.