Об абсолютной власти, свободе и истине

                Всякая власть дается от кого-то кому-то. И только высшая власть над собой приобретается в духовной брани. Поэтому ее никто не может дать или отнять. Преподобный Исидор Пелусиот сказал: «Надлежит терпение признавать властью». Это значит, что только через терпение можно научиться управлять собой; и кто достиг этого, может властвовать над другими, и нет никого, кроме Бога, кто выше этого самовластия.
                Люди будут видеть в таком человеке власть не по должности или авторитету, а по внутреннему достоинству. Так дивились фарисеи Христу, Который учил не как книжники, а как власть имеющий, то есть абсолютная власть была Его внутренним состоянием, которое есть абсолютная свобода. Обладающий ею, властно распоряжается собой и добровольно предается в  рабство Господу, чтобы получить еще большую свободу в Царствии Небесном, по словам Апостола  Павла: «Наше бо житие на небесех есть» (Флп.3:20). Не владеющий собой, не принадлежит Богу, поскольку не свободен, а значит лишен выбора.  Это относится ко всем, кто порабощен страстями и миром, ибо кто какому греху служит, тот рабом того греха и является. А раб не может быть свободным, равно как служить одновременно и Богу, и мамоне.
                Можно быть рабом и обладать абсолютной властью, а можно быть императором и оставаться жалким рабом. Можно в темнице оставаться свободным и во дворце жить, как в темнице. Платон, будучи продан, не почитал себя рабом. Поэтому, истинная свобода заключается в самоограничении себя настолько, чтобы довольствоваться лишь  необходимым и не желать большего. Чем в меньшем человек нуждается, тем более он свободен. Это качество проявляется  не в том, что «я буду делать что хочу и могу», а в том, что «я не буду делать что могу и чего хочется». Говоря языком древних стоиков, высшая свобода – отсутствие свободы.
                Достигшие духовного преуспеяния, как сказал Исидор Пелусиот, становятся «пленниками добродетели и узниками благодати», то есть рабами Христа. Апостол Павел говорит им: «Поступайте по духу, и вы не будете исполнять вожделений плоти, ибо плоть желает противного духу, а дух противного плоти: они друг другу противятся, так что вы не то делаете, что хотели бы. Если же вы духом водитесь, то вы не под законом». (Гал.5:16-18). Иначе говоря, быть рабом Христа – значит добровольно, стать узником благодати и пленником добродетели, заставить себя войти в узы смирения, положив волю и душу, к стопам Владыки – Господа Иисуса Христа. «Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание. На таковых нет закона» (Гал.5:22). Именно поэтому цари шли к святым, как слуги к господам, а народ – к старцам, как дети к отцам, а не наоборот.
                Каким же образом достигается абсолютная свобода? Каждый изначально рождается несвободным, поскольку приходит в мир, отданный во власть дьяволу, а значит принадлежит ему так же, как рожденный рабами становится собственностью господина. Поэтому Христос пришел освободить человека от власти дьявола. Свобода или рабство – это понятия не только юридические, но и нравственные. Следовательно, причину обоих нужно искать в самом человеке. И здесь на помощь богословию приходит вера. Этому понятию посвящены целые разделы философии и многочисленные тома софистов. Подробно разбирать эти учения мы не будем. Для нас важно знать, что быть свободным в себе – значит иметь возможность выбора, с одной стороны, а с другой, –  обладать точным знанием, что есть несвобода, иначе из одного рабства можно попасть в другое.
                В философии древних свобода противопоставляется необходимости и детерминизму (судьбе, провидению). Это привело к появлению учения блаженного Августина о предопределении, и стало основой католической схоластики. Говоря иначе, одни считают, что человек может делать все, что захочет, будучи свободным, а другие – утверждают, что вся его жизнь уже предопределена свыше (судьбой) и изменить он ничего не в силах. И то, и другое являются ересью, и мы не будем на этом останавливаться.
                Необходимость – в философии противопоставляется свободе, как условия, в силу которых человек вынужден поступать против воли, под давлением обстоятельств. Это порождает внутренний конфликт, а значит исключает свободу, которая является состоянием абсолютного покоя в себе. В тайнозрительном или высшем богословии необходимость имеет совершенно иное значение. Отцы Церкви, проникая духовным взором в природу вещей, понимали необходимость как самопожертвование или принесение себя в жертву Христу ради спасения и вечной жизни.
                Другими словами, необходимость в православии выводилась как результат духовной брани, в ходе которой разум принимал единственно верное решение – рабство Христу, с отсечением свободного желания плоти – отдаться дьяволу в страстях и наслаждениях. Поэтому выбор верующего от внешних факторов никак не зависел, а был делом свободного произволения. В нем определяющим мотивом были не безальтернативные обстоятельства, а произвольное стремление к жизни будущего века. Более того, рабство Христу вытекало из состояния абсолютной свободы. Той свободы, которую явил Спаситель, добровольно восходя на Голгофу.
                Глубокое осмысление христианской свободы дает преподобный Максим Исповедник, рассматривая ветхозаветную субботу в духовном смысле, как состояние покоя: «Суббота есть бесстрастие разумной души. Суббота суть свобода разумной души, которая через естественное созерцание в духе подавляет в себе действие, направленное на чувственное. Свобода – прекращение страстей и движение ума окрест естества сущих». Эта мысль требует пояснения.
                Во-первых, необходимым условием свободы является бесстрастие, достигаемое в той мере, в какой подвижник  преуспел в духовной брани, ибо абсолютно бесстрастным никто быть не может. Поэтому, чем сильнее брань с собой, тем более свободным становится человек. Это непрестанный выбор между хочу и должен, в котором долг понимается как высшая нравственность по Евангелию. Итогом брани становится ослабление мирских привязанностей и усиление влечения ко Христу. В сложном учении Максима Исповедника это явление называется «анабасис». Его суть заключается в восхождении ума от сложного к простому, от общего к частному, от человека к Богу. Завершается анабасис обожением в Царствии Небесном – местом абсолютной и вечной свободы. Очень приблизительно состояние внутренней свободы можно уподобить глубокому безмятежному сну, который прекращается даже со смертью тела. Но в отличие от сна, свобода духа контролируется разумом и находится во власти человека. Соответственно, миру и его пониманию рабства и свободы как проявлению страстности, это учение чуждо.
                Во-вторых, чтобы избавиться от порабощения дьяволу, то есть от страстного отношения к мирскому, нужно контролировать стремление плоти к удовольствиям и наслаждениям. А это возможно лишь с помощью ведения причинно-следственных связей и природы вещей.  Это дано не каждому, а является плодом высшего богословия и аскетических подвигов. Важно заметить, что под удовольствиями и наслаждениями понимается  не гастрономические предпочтения или блудные похоти, а о привязанности к миру в целом. Можно и колбасу есть в Страстную Пятницу и оставаться бесстрастным и свободным. Понимание свободы, как покоя сердца, можно уподобить дереву, крона которого сгибается под напором ветра, а глубокие корни остаются неподвижными.
                В-третьих, для обретения свободы, ум не должен отвлекаться, а быть обращенным внутрь себя или стяжать «внутрьпребывание», как называет это состояние святитель Феофан Затворник. Митрополит Антоний Сурожский описывает его как умение «уйти под кожу», то есть переключить внимание с внешнего на внутренне, чтобы в глубине сердца достичь, как в глубинах океана, абсолютной тишины и покоя, в которых только и познается Бог. Именно это состояние и есть – абсолютная свобода, а значит и власть над собой. Здесь необходимо сделать важную оговорку. Быть абсолютно бесстрастным в этом мире человек не может. Поэтому он обретает власть над собой не в силу личных заслуг в духовной брани, а как дар свыше, как награду за правильный выбор пути. Иначе говоря, эти качества даются подвижнику как благодать, не смотря на его страстность и порабощенность миру. Поэтому Христос и говорит: «Познайте истину, и истина сделает вас свободными» (Ин.8:32), то есть прийдите ко Мне, и Я сделаю вас по-настоящему свободными.
                Следовательно, для обретения свободы, нужно познать истину, которая открывается Святым Духом по мере духовного возрастания. Она не имеет ничего общего с просвещением, то есть истина – это не знания, а состояние, которое является созерцанием божественного, сокрытого в природе вещей. Но открывается она не сразу и не всем. Все зависит от стремления разума к богопознанию и состояния духовной брани. Чем сильнее нападение страстей и влечений и связанная с ним брань, тем ближе человек к созерцанию истины, а значит – ближе к свободе и власти над собой.
                Важно понимать и другое. Бесстрастие по Евангелию, это не каменное лицо сфинкса или бесчувственное отношение к людям. Прежде всего, это умение разделить в себе впечатления мира от действия разума. А достигается это только тем мечом, который принес Христос: «Не мир я принес, но меч» (Мф.10:34). Как писал преподобный Максим Исповедник: «Будем в соответствии разумом разделять друг от друга вещи, никоим образом не согласующиеся по сущности». То есть, нужно уметь отличать форму от ее содержания. Разбираться в причинно-следственных связях, раскрывающих Промысел Божий относительного мира и человека. Эти навыки позволят отсекать страсти и руководствоваться не чувствами и эмоциями, а верой и знанием истины. И тогда уподобится неподвижным корням дерева, которое гнется на ветру: страсти будут нападать, а разум проплывать в тишине мира Христова. «Мир Мой даю вам» (Ин.14:27), – говорит Он ученикам.  Если в глубинах сердца нет привязанности к мирскому, и оно одинаково спокойно как к удовольствиям, так и скорбям, то это значит, что в нем поселилась истина, власть и свобода. Безусловно, страсти не перестанут нападать и мучать до самой смерти, но разумная душа будет относится к ним как к волнам, бушующим на поверхности, но не способным потревожить раковину на дне океана.
.