Денатурализация. Военная драма

                ***

«…Труд на торфоразработках был очень тяжелый, к тому же заключенные были слишком истощены. Работнику на день выдавалось полтора литра баланды, для приготовления которой использовалось мясо павшей лошади. Первое время употребление падали казалось отвратительным. Со временем появлялось безразличие, скреплённое привычкой. Никому не хотелось умирать от голода.
     Для содержания заключенных использовались конюшни, гумна, сараи, а также специально построенные бараки и двухэтажная кирпичная тюрьма. Охрану лагеря осуществляли до 150 полицейских-коллаборационистов из состава 13-го белорусского батальона СД. Каждый из них носил военную форму зеленого цвета и был вооружен…»

                КАНКУН, 1989 год

     Оставался месяц до начала нового учебного года в общеобразовательной школе при Посольстве СССР в Никарагуа. С февраля Яна Катарян должна будет уже приступить к почётной должности первоклассницы.

     Артур Давидович Катарян трудился без отпуска последние три года, не считая редких ненормированных выходных дней. Так складывались обстоятельства для работников Посольства последнее время. И вот сейчас у семьи, наконец, появилась возможность дружно отправиться на отдых.

     Лилия Владимировна, супруга консула, не прекращала мечтать о незабываемом путешествии в Мексику, неизменно манящую туристов своим колоритом, изысканной кухней, зажигательной музыкой, неповторимым проникновением в культуру древнейших цивилизаций — Майя и Ацтеков... Женщина, зажмурившись, представляла, как её стопы мягко утопают в шелковистом белом песке пляжа, который нежно обволакивает и ласково снимает напряжение с ног, измученных ежедневным ношением лодочек на работу при Посольстве.

     Было решено отправиться на Мексиканский полуостров Юкатан. А точнее — Ривьеру Майя.

— Всё же на карибском побережье, в отличие от мексиканских курортов на Тихом океане, будет поспокойнее, — деловито рассуждала Лилия Владимировна. — Можно будет пропадать на пляже целыми днями, по желанию погружаться к коралловым рифам, гулять среди древних пирамид и других исторических сооружений, наблюдать за любопытными акулами у побережья и весело нырять в компании морских черепах.

— Никаких рифов и экскурсий, я буду просто валяться на шезлонге, иногда плавать, — проворчал Артур Давидович. — Только без акул и черепах — в бассейне.

                ***

     Семья Катарян особо не противилась подселению в их просторный семейный таунхаус пожилого, одинокого мужчины, прилетевшего на отдых из американского штата Нью-Мексико. Климат в упомянутом штате был довольно засушливым, а выхода к побережью штат не имел. Вот гражданин США Алекс Хабарчик, работающий охранником в одном из краеведческих музеев города Альбукерке, ежегодно и устраивал себе отдых на карибском побережье Мексики. Несколько лет назад мужчина овдовел, детей у супругов Хабарчик не имелось. По этой причине американец отдыхал исключительно в одиночку.

     На сей раз из-за переполненных отелей Канкуна, многим туристам предлагалось подселиться в семейные таунхаусы, которые были заняты небольшими семьями или немногочисленной компанией отдыхающих. При условии, конечно, что имелись пустующие апартаменты.

     При появлении в их патио нового соседа чета Катарян возмущаться не стала. Пара повела себя, как и положено работникам Посольства, вполне дипломатично. А вот семилетняя Яна не скрывала своего восторга от предстоящего общения с интересным дедушкой, хорошо знающим историю не только США, но и Центральной Америки вкупе с сестрой-Южанкой.

— Как и представители других доколумбовских цивилизаций Америки, Майя были глубоко духовным народом, — вещал Алекс, с улыбкой поглядывая на девочку в гамаке, слушающую рассказчика уже который день с открытым ртом. — Поклоняющиеся считали, что бог-летучая мышь обладал способностью излечить любую болезнь, а также был наделён даром передавать нить жизни, соединяющую тело с душой. Жрецы всегда призывали на помощь бога Камазотца, когда просили о здоровье…

— Алекс, наша почемучка не очень вам докучает? — обратилась Лилия Владимировна к временному соседу, облюбовавшему ещё до ужина тенёк под пальмой у небольшого бассейна.

— О, нет, что вы! Яна — удивительный ребёнок. Любознательный и очень внимательный ко мне, старику. Я рад, что нашёл себе маленькую собеседницу на время отдыха, которой также могу быть полезен.

— Понятно тебе, мама? Сегодня Алекс мне рассказал про бога Камазотца. Бог-летучая мышь являлся одним из важнейших божеств в мифологии племён Майя, — тут же похвалилась довольная Яна, получив поддержку от пожилого приятеля. — Божок этот такой милашка, что понравился мне гораздо больше противной богини ацтеков Коатликуэ. Сами ацтеки считали её богиней земли и огня, родившей луну и звёзды… Мне сразу было непонятно, почему такая святая богиня, а с виду — вылитое чудо-юдо. А потом Алекс рассказал мне по секрету, что она ещё являлась и богиней смерти. Фу, какая мерзость! Вот тогда мне всё стало ясно.

— Добрый Алекс скрыл от нашего ребёнка, что милашка и очаровашка Камазотц также воплощал собой ещё и жертвоприношение, — подключился к беседе раскуривающий кубинскую сигару Артур Давидович. — Как это ни прискорбно, но нет смысла скрывать, что уродец страстно требовал человеческих жертв. Не зря же его изображают везде с жертвенным ножом — в одной руке, а с другой стороны — исторически болтается голова его жертвы.

— О, господи, Тур! Что у нас за разговоры за ужином?! Яночка, конечно, у нас не трусиха и не нюнька, но давайте обсудим что-нибудь более приятное и сделаем несколько фотографий на память об этом чудесном вечере! Алекс, выходите из-под пальмы и присоединяйтесь к нашему столу! — предложила Лилия Владимировна и отправилась в номер за фотоаппаратом.

                ОКТЯБРЬ, 1991 года

     Из Никарагуа семья Катарян вернулась на родину почти сразу после распада СССР, когда дипломатическая миссия Артура Давидовича подошла к концу. Правда, вернулись Катарян уже не в Ленинград, откуда убывали в конце семидесятых, а в Санкт-Петербург.

     Десятилетнюю Яну тут же определили на учёбу в испаноязычную спецшколу. Янина Катарян была не единственной школьницей, кто прибыл после развала Союза из латиноамериканского региона. Имелись в спецшколе и другие учащиеся, рождённые или успевшие пожить с родителями на Кубе, в Перу, в Уругвае, Венесуэле и других странах Центральной и Южной Америки.

     Лилия Владимировна получила предложение о трудоустройстве сразу от двух высших учебных заведений.
     Сам же Артур Давидович продолжил работать в МИДе, где когда-то и начинал свою профессиональную деятельность.

                ***

     В середине октября 1991 года, когда ещё не утихла шумиха после резонансного убийства рок-исполнителя Игоря Талькова во Дворце спорта «Юбилейный», а за окном всё ещё радовала глаз золотая осень, в квартире Катарян раздался телефонный звонок. На проводе была родня Лилии Владимировны из Беларуси. Стефания Мартинович, двоюродная сестра Лилии, приглашала дорогую кузину с семьёй к себе в гости.

     Общения между родственниками почти не было последние годы. Редкие звонки из Никарагуа в моменты особой Лилиной тоски по родине — не в счёт. Дорогостоящая связь не могла быть продолжительной: пять минут взаимных рыданий, и клалась трубка.

     А когда-то, начиная с середины 60-х годов, обе девочки весело проводили время в деревне Кошики под Гродно. Дедушка с бабушкой по материнской линии с радостью принимали внучек каждое лето у себя. Матери Лили и Стеши были родными сёстрами, и каждая из женщин после замужества родила всего лишь по одной дочери. Потом Лилия и Стефания выросли, вышли замуж и общаться стали гораздо реже. Но всё же эмоционально сёстры были очень близки.

     Лиля после окончания Минского педагогического института вышла замуж за уже состоявшегося дипломата Артура Катаряна. Чуть позже молодая женщина за супругом уехала в Ленинград. Стефания согласилась стать женой обычного инженера — Филиппа Мартиновича. Хотя, не совсем обычного. Филипп был выходцем из какого-то старинного шляхетского рода, чем, правда, особо не кичился.

— В общем, договорились! — весело шумела в трубке кузина. — На следующей неделе ждём маленькую армянскую семью в нашем родовом гнезде в Кошиках. Даже барана зажарим на вертеле, если понадобится, абы вы только соизволили приехать!

— Постараемся быть, — ощутив приятное тепло и нежность в груди от услышанного родного голоса, пообещала Лилия Владимировна.

                ***

     Вырваться в Беларусь Катарянам удалось лишь в конце октября. Мартиновичи каждые выходные из Гродно приезжали в родную хату. В старом доме, где некогда весело проводили лето девчонки, сейчас проживали родители Стефании.
     Отец, Терентий Иванович, кряхтел, но всё ещё работал. Трудился старик вахтёром в одном из студенческих общежитий в соседнем районном центре.
     Стешина мама, Полина Семёновна, занималась хозяйством, садом и огородом. Оба родителя были уже матёрыми пенсионерами.

     Лилия Владимировна была поздним ребёнком. У своих родителей девочка появилась, когда тем было почти под сорок. Несколько лет назад их не стало. Ушли друг за другом. У единственной дочери получилось проводить близких в последний пусть. Ей тогда хоть и с трудом, но удалось прилететь из Манагуа.

                ***

     Всё ещё довольно активная Полина Семёновна наводила порядок в саду, когда к дому подъехала на машине племянница со своей семьёй.

     Лиля вышла из машины и едва не расплакалась, когда нос уловил запах дыма из трубы бани.

— Мамочки мои, дровами из ольхи пахнет! — глаза женщины тут же увлажнились. — И антоновкой! Как же вкусно пахнет в саду антоновка в сырую и прохладную погоду!

     Тут же разогнула спину Полина Семёновна, услышав голос племянницы.

— Лилечка, золотце! Приехала, наконец! Сейчас я, только руки вымою, — засуетилась пожилая женщина.

— Тёть Поля, бросай ты эту работу! — Я тебе завтра всё помогу переделать, когда отдохнём! — подбежав к тётке и крепко обняв ту, запричитала племянница.

— Стеша уже выехала, скоро тоже будет, — разглядывая Лилю со слезами на глазах, эмоционально отчиталась тётка. — Терентий баньку для вас топит! Хорошо помню, что когда-то твой атташе высоко оценил наши дубовые веники и яблочный сок после парилки. Даст бог и сейчас не разочаруем. А девчонка твоя чего в машине застряла? Стесняется? Скажи ей, что у меня тут целый зоопарк: козы, овцы, гуси, уточки, хрюши и целая орава котов! Дети это любят, зови её.

— Моменто, тёть Поля! — на сей раз чмокнув тётушку прямо в нос, Лилия Владимировна порысила к машине.

                ***

     После ужина и добротной русской бани собравшееся огромное семейство долго ещё не расходилось из-за стола.

     Сначала все слушали Лилию Владимировну и её бесконечные воспоминания об их жизни в Никарагуа. Затем Мартиновичи жаловались на пустые прилавки и бестолковую, по их мнению, и ни к чему хорошему не приведшую перестройку. Выговорился и Терентий Иванович, браня на чём свет стоит гулящую и безответственную молодёжь, пытающуюся пробираться в общежитие по простыням через окно. Поделилась и Яна своими впечатлениями после поступления в российскую школу, где, в отличие от посольской в Манагуа, было много детей в классе. И сейчас девочка считалась не самой сильной ученицей в детском коллективе. В новом классе слабых и отстающих не было. Лишь Артур Давидович, привыкший больше слушать чем говорить, молча и с наслаждением поглощал вкусную домашнюю еду.

     Затем Яна вдруг вспомнила, что перед поездкой в Беларусь бросила в машину два альбома с фотографиями.

— Я мигом! Сейчас всё покажу вам и расскажу! — пообещал ребёнок и поскакал за альбомами.

                ***

     Вскоре за столом остались только Полина Семёновна и её внучатая племянница Яна. Девочка листала альбом с фотографиями и всё до мелочей объясняла бабушке Поле.

— Янка, погоди! А это что за дядя возле вас? — тыкнув пальцем в загорелого пожилого мужчину в шляпе, резко поинтересовалась Полина Семёновна.

— Это — Алекс. Он из Америки. Мы отдыхали вместе с ним в Мексике. Очень прикольный дедуля. Много всего знает. Мне было с ним ужасно интересно.

— Ещё есть с ним фотографии? Ну-ка дай глянуть! — настояла пожилая женщина.

— О, их тут много. Сейчас открою, — с азартом принялась исполнять просьбу девочка. — Ну вот, нашла. Здесь мы все вместе отмечаем день рождения Алекса…

— Терентий, поди сюда! — внезапно севшим голосом велела супругу Полина Семёновна.

     Через две минуты Терентий Иванович уже сам побежал за лупой к серванту.

— Ты думаешь, это он? — изучая один за другим цветные фотоснимки, робко спросил хозяин дома у супруги. — Янка, позови-ка свою мать.

     Через несколько минут с улицы пришли супруги Катарян. Лилия Владимировна, выслушав вопрос, пожала плечами и абсолютно спокойно ответила:

— Фамилию я его не помню. Звали Алексом. Он из Америки. Говорил исключительно на английском языке. Вспомнила! Ему исполнилось семьдесят два года, и мы отмечали его день рождения в нашем патио. На фотографии есть дата. Вот, смотрите — двадцать седьмое декабря...

— Я, конечно, старая калоша и могу ошибаться, но вот этот ваш Алекс — вылитый полицай Хабарчук из Колдычёвского лагеря, только постаревший. Алексей Хабарчук. Даже эта пупырышка над бровью никуда не делась, — не унималась Полина Семёновна. — Многие ещё в 60-е под трибунал попали, а ублюдка Хабарчука так и не нашли. Вроде как его и не было в природе. Растворился! Всё нам приснилось, видимо!

— Если хотите, в ближайшие дни я по своим каналам попытаюсь выяснить что-нибудь, — предложил своё содействие Артур Давидович.

— Артурка, если можно, конечно. Этот нелюдь в 1943 году нашего брата Костика живьём… — женщина резко замолчала. — Терентий, накапай пустырника, — держась за сердце, буквально простонала пожилая женщина.

                ***

     Через несколько дней Артур Катарян уже имел на руках информацию. Охранник из Колдычевского лагеря смерти Алексей Хабарчук, рождённый 27 декабря 1917 года в деревне Колдычево, с 29 на 30 июня 1944 года был эвакуирован обманом в Германию вместе с сумевшими выжить заключёнными. Там след его потерялся. Многолетние поиски не принесли результатов.

                ШТАТ НЬЮ-МЕКСИКО, 1992 год

     Мужчина в течение нескольких секунд вертел в руках конверт, полученный из Вашингтона, после чего, наконец, распечатал его.

     Служба иммиграции и натурализации сообщала о необходимости срочно явиться получателю в определённый срок по указанному адресу. Алексу Хабарчику, ответственному и добропорядочному гражданину своей страны, даже самому стало любопытно, что могло понадобиться от него федеральному правоохранительному агентству США.
 
     На следующий день была вызвана помощница по дому. Женщина открыла своим ключом входную дверь. Сегодня ей предстояло провести генеральную уборку.

— Доброе утро, Химена! — поздоровался хозяин апартаментов и тут же предупредил. — Я срочно вылетаю в Вашингтон. Если удастся всё быстро уладить, к выходным уже буду дома. Деньги на хозяйство и твоё жалованье за неделю — на своём обычном месте. Всего доброго!

— Благодарю, мистер Хабарчик! Счастливого пути!

                ***

     Только в одну сторону предстояло лететь более суток. Перелёты Алекс любил, невзирая на возраст. Он всегда чувствовал себя в воздухе в некоторой безопасности. И впервые ощутил себя под защитой неба еще в начале 50-х, когда из Германии ему удалось вылететь в США на ПМЖ вместе с семьёй немецкого фабриканта по фамилии Ланге.

     Мужчина с радостью занял своё место у прохода. Ему нравилось свободное передвижение по салону самолёта без ненужного на то общения с рядом сидящими пассажирами, которых пришлось было бы дёргать, чтобы выйти, к примеру, в уборную.

     Радовало и то, что в салоне не имелось маленьких детей. К счастью, никто не прихватил своих крикунов в далёкое путешествие. Алексу Хабарчику всегда давалось с большим трудом изображение из себя великодушного дедушки при возне с чужими отпрысками. Детей он не любил вообще. Они его безумно раздражали. А капризные и своенравные — так и вовсе вызывали у него желание схватить карапуза за ухо и поставить в угол коленями на морскую соль. Одна Яна Катарян тонну нервных клеток отняла у него тогда на отдыхе в Мексике, задавая миллионы своих идиотских вопросов про индейцев Майя. Насилу выдержал эту любопытную малолетнюю приставалу. Надо же было такому случиться: целый год ждал отпуск, а его в итоге подселили к этой ненормальной семейке зануд! Ладно, стоит забыть, как прошлогодний снег!

     В самолёте Алекс Хабарчик почти сразу уснул. Снились какие-то кошмары, хотя последние лет тридцать он вообще засыпал без задних ног и никаких сновидений и близко не было. И вот сегодня в самолёте впервые за долгое время Алекс отчётливо увидел удручающую картину, попав в царство Морфея.
     Почему-то приснился бог индейцев Майя — кровожадный Камазотц с огромным ритуальным ножом в руке. Божок размахивал атрибутом, извергал какие-то проклятия, а потом стал на четвереньки и ускакал «колдычевской жабкой» прочь. Алекс проснулся в холодном поту.

     «Колдычевская жабка»… Много лет он не вспоминал об этой своеобразной пытке, автором которой отчасти являлся и сам. Они тогда заключённых заставляли имитировать прыжки лягушки. Молодым и резвым, окрылённым почти безграничной властью и безнаказанностью СД-шникам каждый день приходилось изобретать всё новые и новые пытки для заключённых. Кому же из батальона не хотелось получить Муаровую ленту из рук самого Кушеля?! А для этого требовалось проявлять себя изо всех сил в ходе разоблачения и ликвидации «врагов Рейха».
 
     Он помнил до мельчайших подробностей тот день, когда сам добровольно изъявил желание служить в 13-ом белорусском батальоне СД*. Его лично отобрал Франц Кушель, отметив хорошую физическую форму и частично арийский подбородок, после чего молодой человек уже с лёгкостью прошёл жёсткую националистическую и идеологическую обработку. Физически выносливому и сноровистому Алексею Хабарчуку нашлось место в охране лагеря смерти «Колдычево» под началом Стефанюка и его заместителей — Калько и Бобка.
 
     Ему на редкость повезло в отличие от многих его сослуживцев. С 29 на 30 июня 1944 года он умудрился выскользнуть на поезде в Германию с несколькими сотнями выживших заключенных. Охранник Хабарчук почти всмятку собственноручно разбил, а затем перебинтовал себе лицо, чтобы не быть опознанным узниками.

     В Германии ловкач попал в наёмные работники к одному влиятельному фабриканту, после чего уже превратился из Алексея в Алекса. Ну а с фамилией вообще произошла удивительная история. Сам бы он до этого не додумался. Дело случая. Когда мужчину при получении новых документов попросили написать свою фамилию буквами немецкого алфавита, он совершенно непреднамеренно допустил ошибку. «У» была написана кириллицей по привычке, которую сочли в бюро буквой «ипсилон» и стали произносить как «и». Так Хабарчук превратился в Хабарчика.
 
     Дату рождения менять трюкач не стал, хотя можно было бы и состарить себя на пару лет, чтобы пораньше в будущем выйти на заслуженный отдых. А вот местом своего рождения Алекс не стал указывать Колдычево. Указал деревню Шуневку, которая была сожжена гитлеровцами к моменту эвакуации СД-шника из Белоруссии.
 
     При получении гражданства путём натурализации Алекс Хабарчик в своей биографии уже по привычке указывал, что за время войны неоднократно попадал в плен как добровольный помощник партизан, где избивался до полусмерти эсэсовцами. В связи с этим имелись проблемы с памятью. Официальное членство в партизанских отрядах проверялось тщательно, поэтому партизанство приписывать себе не рискнул.

     В 1956 году Алекс Хабарчик разошёлся со своим работодателем и спасителем Ланге, поблагодарив того за всё, перебрался в Нью-Мексико и зажил себе вполне пристойно и спокойно, трудясь в основном в охранной системе и периодически греясь на мексиканских пляжах. Был даже женат. Детей, к счастью, не случилось.

     Сейчас Алексу Хабарчику казалось, что вся эта эпопея со службой в Колдычевском лагере смерти происходила не с ним, а с каким-то другим малым. И вообще, чего это его сегодня занесло в прошлое? Неужто из-за этого дурацкого сна?! Это всего лишь сновидение. Ничего не было! Не было никакого бога Камазотца, войны и Колдычевского лагеря!
               
                ОКТЯБРЬ, 1991 год

     С заверенной выпиской из архива супруги Катарян прибыли из Минска в Кошики.

— Сами видите, ваш Хабарчук Алексей растворился в Германии ещё в 1944 году, — начал Артур Давидович. — Дата рождения и частичное сходство в имени собственном ещё ни о чём не говорят. Наш мексиканский сосед может оказаться совершенно далёким от этой истории человеком. Внешность совпала, но всё равно есть вероятность ошибки. Сам же процесс экстрадиции преступников затратный для обоих государств, начиная уже с подготовительного этапа. И, конечно, ситуация может оказаться крайне неприятной для всех нас, допусти мы нелепую ошибку. Хотя всё, что касается госбезопасности, берётся на контроль в первую очередь. Поэтому данные обстоятельства мы не можем замолчать, даже если ошибаемся. Прямо завтра свяжусь с владельцем таунхауса в Канкуне. Нам нужны данные этого Алекса. А в ближайший понедельник я уже доложу обо всём, куда следует. Ну а вам придётся лишь ждать моего звонка.

— Пусть бы это оказался не он, — с грустью в голосе заметила Лилия Владимировна. — Так не хочется омрачать приятные воспоминания о мексиканском отдыхе в компании чудесного человека всей этой грязью.

— Он это, — перебила племянницу Полина Семёновна. — Я эту харю ни с какой другой не спутаю. — Пусть пёс смердящий отвечает за содеянное! За одного нашего Костика выродок заслуживает высшей меры наказания. Сначала в пыточной истязали брата за связь с партизанами, затем Хабарчук вытащил его из этой преисподней и попросту забил насмерть. Применял всё: и ручищи свои, и ноги, и брусья какие-то… Всё происходило у нас с Галькой на глазах. Захотел нелюдь расколоть Подолинского Константина Семёновича! Костик наш героем был, так и погиб, ни слова не проронив! Мы ещё раньше брата с Галей попались при облаве, устроенной болотной нечистью Кухто. Но тот хотя бы в 1962 году предстал перед судом и ответил за содеянное, а отморозок Хабарчук живёт и по сей день в своё удовольствие. Мы с покойной Галочкой сами присутствовали тогда на открытом судебном заседании. Детей на родителей оставили, а с мужьями поехали на Брестчину.

                ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ КУРСКОЙ П.С. 

     1962 год. В зале суда не было свободных мест. Из разных уголков Белорусской ССР съехались люди, чтобы посмотреть в глаза четвёрке коллаборационистов, среди которых были Николай Калько — комендант охраны Колдычевского лагеря, Леонид Сенкевич — заместитель Калько, охранники лагеря — Михаил Кухто и Андрей Королевич. Все четверо были военнослужащими особого отряда — 13-го белорусского батальона СД, отличившегося особым садизмом в годы Великой Отечественной войны.

     Свидетели, присутствующие в зале, хорошо помнили все те изощрённые зверства, которые чинили предатели.

                ***

     Колдычевский концлагерь появился в 1942 году. Он являлся частью генплана «Ост»: ликвидация большей части славянского населения и полного уничтожения евреев и цыган. Также в лагерь свозились советские военнопленные, польские и белорусские партизаны. Первыми заключёнными лагеря были активисты советской власти.
 
     Именно этот лагерь по степени жестокости в отношении к заключенным был одним из флагманов военного времени. Некоторые издевательства не имели аналогов во всём мире. Одна только «колдычевская жабка» чего стоила! О многом говорило и наличие в лагере своего крематория, печи, душегубки, пыточной... Даже во внешнем облике СД-шники применяли символику СС: немецкие прислужники носили головные уборы с изображением черепа и костей. Батальон был создан преимущественно из добровольцев. Было этих деятелей около 1000 человек. Выжить в созданном человечеством аду было настоящим чудом. Немногим удалось спастись.

     В ночь с 29 на 30 июня 1944 года, когда в ходе операции «Багратион» советские войска приблизились к Колдычево, лагерь поспешно был ликвидирован. Две тысячи оставшихся заключённых были уничтожены посредством расстрела. Ещё триста узников были срочно эвакуированы в Германию.

     Некоторые из бывших полицейских, служивших в лагере, были найдены и арестованы после войны. Их осудили военным трибуналом.

                ***
    
     Они с сестрой попали в лагерь в 1942 году. Сами девушки были из-под Гродно. Брат Костя предложил присоединиться к партизанскому движению, сёстры не отказались. За это и попались. Позже, после варварского убийства Костика, сёстрам удалось чудом бежать. Однако лицо изверга и его кирзовые сапоги с железными шпорами девчонки хорошо запомнили. Колдычевский «герой» был из местных. Алексей Хабарчук. Позже по иронии судьбы за его соседа, Терентия Курского, Поля выйдет замуж. И случится это сразу после войны, когда Терентий Иванович вернётся с фронта.

     Сидя в переполненном зале, Полина Семёновна не сводила глаз с Николая Калько, активно дающего показания. Голос преступника был ровным, без малейшего намёка на дрожание в нём. О событиях военного времени полицай говорил с безразличием и спокойно.

     Полина Семёновна Курская, в девичестве Подолинская, хорошо помнила бравого коменданта охраны лагеря Калько и чудовищные пытки, чинимые им самим и его подопечными.

     С первых дней попадания в СД Калько начал выполнять функции карателя. Свою трудовую карьеру в лагере начал с расстрела женщины. Неоднократно был награждён самим Францем Кушелем за успехи, проявленные в ходе ликвидации «врагов Рейха», то есть простых мирных жителей.

     Из зачитанных обвинением материалов вырисовывалась внушительных размеров картина деятельности Николая Калько и остальных преступников, присутствующих в зале суда. В материалах содержалась информация о том, как они избивали рабочих, стараясь выслужиться перед оккупантами, как проявляли рвение в уничтожении еврейского населения… Указывалось и то, что все они добровольно пошли служить в коллаборационистские формирования.

     Оккупанты высоко ценили тех, кто имел склонность к насилию вкупе с умением не задавать лишние вопросы…

                ВАШИНГТОН, 1992 год

— Мистер Хабарчик, ещё раз прочитайте вашу автобиографию и ответьте на мой вопрос. Там всё верно? — упрямо повторила свою просьбу темнокожая сотрудница Министерства юстиции США. — Вы действительно в годы войны попадали в плен как добровольный помощник партизан?

— Да, разумеется. Там всё верно. А почему вы меня об этом спрашиваете? У вас появились основания мне не доверять?

— У нас нет таких оснований. Мы всегда стоим на защите прав своих граждан. А вот у наших коллег из той страны, откуда вы родом, они почему-то есть. Знакомо ли вам такое имя как Терентий Курский?

— Нет, — резко ответил Хабарчик. — Впервые слышу.

— А вот к нам прибыла информация, что он и его супруга идентифицировали вас как охранника из нацистского лагеря смерти.

— Чушь собачья! Никакого Курского я не знаю и охранником в Колдычево я не трудился.

— А разве я упомянула какой-то конкретный лагерь? Я не называла место лагеря. Думаю, дальнейший разговор имеет мало смысла. Если будет доказано, что вы лгали о своей деятельности в военное время, мы лишим вас гражданства и в срочном порядке экстрадируем на родину. Что вас ждёт там, думаю, вы знаете.

— В таком случае, я сделаю всё возможное, чтобы опротестовать эту несправедливую денатурализацию, — не сумев скрыть на сей раз свой гнев, возмутился ответчик.

— Это ваше законное право, Мистер Хабарчик, — мягко ответила миловидная афроамериканка. — А сейчас пройдите за мной: мистер Курский и его жена уже ждут вас в соседнем кабинете.

                ***

* СД — Sicherheitsdienst (нем.). Служба безопасности, в задачи которой входило разоблачение врагов нацистской партии и слежка за ними. После прихода к власти в 1933 году нацистов, обязанностью СД стало создание в стране шпионской сети и руководство ею. Образцовым подразделением, батальоном СС белорусские националисты называли 13-ый белорусский батальон СД.               

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА:

Колдычевский лагерь смерти. Создан немецкими захватчиками в марте 1942 года во время ВОВ на территории бывшей усадьбы Шалевичей (на восточной окраине д. Колдычево в Брестской области) с целью изоляции и массового уничтожения евреев, советских военнопленных, белорусских и польских партизан и подпольщиков… Оккупанты и их пособники морили узников голодом, непосильным трудом на торфоразработках, подвергали различным издевательствам, пытали, вешали, сжигали заживо, применяли «газенвагены» (душегубки), а также практиковали массовые расстрелы узников. Всего за период с марта 1942 года по июнь 1944 года по подсчетам исследователей в концлагере Колдычево было уничтожено около 22 000 человек.


При работе использовался материал из открытых источников, а также архив периодических изданий «ЗВЯЗДА», «СБ Беларусь сегодня», материалы Sputnik.by, Белта; док.фильм «Концлагерь «Колдычево»/Конвейер смерти/ Телекомпания ВоенТВ и др.