Альфилегия

I. Силою и верою обрящено не будет


Обрадуясь, – и не связуя вопреки невнемлющим истоком, – чем прежде встанут времениц предвечных основцы, стягая пламенных околиц – нити жемчужных очагов – распрочираннейшею летописью – предсквозящим не сдаются покровцы, мафорию пренепорочащие устремляя светочи.


Непредтишинными – разверзаются преподносящие путивцы колеями остревыми; предпочитаньем – выбором – разверзающихся предтечи не восходят от зерен.

Препрочтением – у буквицы упрямой – не предвозводятся азы.

Не устанет острия – точится столица.


Не воздававши – окаймляется восходным предрассветным пламенем, – сполохом безвидным состигая острия звучащий жемчуг – луга предвечного молчание, эха не стягавшее края – к окольцованной оси.

Но не отъемлет нестяжавших острия – расшитые основцы предуказанных страниц у корешка позолочёного.


II. В  зарнице нисходящей


Ты неискомое вовне обрящешь от востока в запятнавших жемчуга страниц – чернильных опрокинутых в потугах.

То – память, память внемлющих к исходу, до которого по граням самым не сойти к молящемуся в жерловах истоку родника.


Не поклонит до уставших от полей, – резницей нисходивших к очагам пурпуристых основ, – к разбитой чаши граням от цветущих хрусталей.


Он ищет – лишь сведённые вовне; у книжиц, не раскрытых в золоте страниц, польщённых литер у заглавий – пурпурцем, отворящем первых тени к васильковым главам по ручьям; по тем, по тем ручьям, которые предизольют из стали очаги – стремящиеся к родникам животворящим.


III. Предумолчный покровец лугов духовных


Радостью неуклонимой — возвещает, возвещает невысотно к предумолчащей колее!

Непредзвучащею основой — предвосхищавший не стяжает.

Жемчугами сложенные устья рек предвечных — уподобив шелковице нитей золотящих преднорнее сечение, — восходят к омофору непредвечному; а чертами гранатовиц — черничным налита земля от Ближнего Востока — следом от сотканного пера, что не по буквице слагает предисторий дивных шесть четверостиший, — но на седьмом слогу, вверяет памятью истоками расшитых — начала воздающие.


Радостью неуклонимой — непредрекается покрова несложение к азам; но преджаждет, но преджаждет, — как небеса ошептаны, высотною предоблачась сизовой нитью — невоздающие к порогам веретен.

Бдалаховым сюжетом расшитых под кружевы — радостей предоглашенных — к мафорию света невечернего.

Возвещённым несокрытым — непредвещавшему воздето острие; но покоряет — гордостью несложенные вести — радостью непререкаемой широты, не уязвляя от ступицы троп воздетых — лики верных.


Лики верных, непредвестных — восполняет восходящий к самому лествицы подножию, высотным нисхождением предвосхищая рек непоручных, непокладных — как удалью впредь нисходящей — не просить, — но верить — научаясь.


Нерассказанной мольбою впредьсмотрящих – радостью облещенной. – обо всём земном возможет говорить по слову небесной благодати; для чего возможным ставши – он приимет, он – приимет?

Без неподобной устали времён, воздетых от решимости внемлить к снисхождению, – непредвосходной милостью, облещется с высотных горних неприинятых надежд – гроздями орошаемых жемчужных, полей безвидных – тишина благоговейная, от страха Божиего предвосходимая.


Внемлющих тишин – предвосхождаемые реки дремлют; и не взыщет, и не взыщет к нестяжавшим – берега впредьсмотрящих от нисхожих лествицы ступиц.

Они – вперёдсмотрящих зреют росписи несхоженых по именам своим – заглавия; тишинами невставших – впредь приимевший, не вставши к серединным – веры превозводит, состраданием к сорадующимся – предокаймляя,предокаймлявши, – покрова к расхоженному омофору, тропам непостигаемым узкого пути.


Воспрочитающим восходом – не смерцают горные хребты высот приземистых.

К сорадованию причисленных – предпокаянием воздетых, преднестоящими не возведённы – храмовые своды белокаменных затворов.

Не ликуя, не ликуя – восходя безукоризненным поминовением, обратным к самому непредстоящему порожцу; не развязуя – нисходя.

Непосторонними речами, предуходившими вовне, – непреднамеренной мольбою орошаются душа посевов.

Невоздающими ступенями – невоздававших памяти щедрот непревозвучных – молили, небеса молили разойтись по берегу, расшитыми основами не слогая – верой воздающие истоки, начальцами расшитые по неразводным мостовым, крытым белокаменными стенами – вовне, вовне и ниц высот, по лугам духовным орошаемых к великодушию детолюбивцев.


Невозбранится, невозбранится гордый стан, – нераспознаваемой основы, впредь идущей лишь путём непревозвучным; не узелковыми, бескрайними предтечами, пусть предумолкнут возгласы ликующих от избавления кувшина горлеца – от сострадания, разлитого ко сердцу, от самового уязвления вдаль проводящего – нить шелестящих несводимых к корешку недорассказанных страниц.


IV. Горлицею преднисходящих вод


Не вступая в разговор со вперёдидущими, – мы ищем, памяти отрывный сгиб у золотящихся полей средневековых истлевающих – но не сгоревших к пеплу – бестиарных книг, – отринет не связуя памятью усталой – ледяного покрова – сталь незвучащую.

Воздаянием отверзнутые воды – рукоплещет одинокий родничок к обрушенной скале иссине-чёрной.

Не в мелочах, – а изнутри.

Вод, нераздававших очаги, – стремятся избежать отхожие от рек пороги непоклонные, но – ко предузористой основе.

Горлицею преднисходящих вод – он не рассказывает песнь разлитых пополам.

А радость?

К радости – не сойти.

И не сойдя – связуешь – предначальных оконечных берегов иссине-чёрные, покатистые жемчугов приливчатые пики сталицы предгорнейшей, в основе достигая к острию неснизошедшие в поклонах ударенья у заглавий шитых книжиц.


V. Нет щедрот

Ты помнишь, – тот жемчуг в берегах спелой вьюги; он не подобен ракушкам остылым, что колят, да, колят – бережки молчаливые точно у скал искреннего чёрного цвета.


И скользила по бережкам – точно вровень – удаль, воздетая до небесной лазури; гранатовых росчерков у пера – свитки ветшали без пролитых к ним историй.

Она зовёт непоспешащих за собой; она врачует донышко разбитое кувшинца.

Она стягает непотужным остриё; к трепещущим в основе возводя по речкам шебуршащим – ручейки из белой глины; нисполагая же – у листовиц, нерасшитых заревом мятежным – деревца по доброй же основе.


В семи замках – не умолкают адреса, что обретают форму – только в именах.

И где – земля, расхожая к порогу?

У пиков горних не сводимая вовне.

Но в брани стонут площади – к жёлтых кирпичей разбитые к началу; к началу тех историй, от которых, – не умолкуют в свитках очаги у справедливости сочтённой.

Кто помнит разговор без третьего лица?


Искомое вовне – не мечется к исходцу; оно не рукоплещет стылым в жемчугах – багряным узорцам.

Оно лишь – помнит первое у литеры заглавной – нет, не имя, – а прочтение его; имени, расшитом в пурпуре черничных древ; вдоль рвов колодезных распахнуты они, но на десяток от имён – недолгих лет – в кисельное озёрцо обернутся.

До кого же?

До кого?


То рефлексия третьего порядка; то разговор без третьего лица.