Эвакуация

По мере того, как продвигался фронт, менялось и место дислокации тульских десантников. В марте подразделение, к которому Доброго прикомандировали после госпиталя, перебросили на Курское направление. Там, на территории освобожденного приграничья, только прибавилось работы. Помимо выполнения основных задач, нужно было эвакуировать  мирных жителей из разоренных, все еще обстреливаемых населенных пунктов, в относительно безопасный Курск.

 Видавшая виды, зелёная буханка сердито урчала, подпрыгивая на колдобинах и ухабах. Несмотря на девятьсот лохматый год выпуска и внешние изъяны, машина была на хорошем ходу.   
   
Впрочем, если учесть, сколько времени Добрый проводил под своей «ласточкой», ремонтируя то одно, то другое, совершенно не стоит удивляться, что старенький её мотор работал исправно.

Дорога к населенному пункту С. была точно такой, как и сотни других фронтовых дорог, изъезженных за три года войны. Хорошо еще, что ранняя весна не успела располоскать дорогу дождем, и земля под колесами была твердой, как асфальт, а не раскисшей вязкой черной жижей.

 Когда въехали в поселок, утренний туман уже рассеялся, но небо оставалось серым и унылым, под стать открывшемуся   пейзажу.

Разбитые дома сиротливо смотрели пустыми глазницами окон. Улица, заваленная кучами бытового мусора, была безлюдной и не верилось вовсе, что здесь можно встретить живую душу.

Вдоль обочины, поверженными исполинами, возвышались остовы   сгоревшей вражеской техники с белыми треугольниками на броне - тактическими знаками группировки войск «Северск». Справа, подбитый «Кипри»-тяжелый, громоздкий, неповоротливый   броневик, бесполезный в условиях уличного боя; слева, «Казак»; а, чуть дальше, БТР-4, изукрашенный погаными нацистскими крестами, из которого резко пахнуло сладковатым удушливым запахом мертвой человеческой плоти.

-Добро пожаловать в ад!  -утробным голосом пробасил Склиф.

Спустя мгновение, земля содрогнулась от дальнего прилета и ,откуда-то снизу, раздался протяжный гул, словно там, в преисподней, услышали его слова и зааплодировали.

-Туда вам и дорога! -Удовлетворенно продолжил Склиф и смачно выругался.

-Твою ж мать! - Добрый резко затормозил.

 На дороге лежала белая, с рыжими опалинами, корова. Темные, широко открытые её глаза, остекленевшим взглядом, смотрели на пепелище дома.

-Бурёнка-то им чем помешала? – тихо спросил белобрысый боец с позывным Штирлиц.
-Именно так, убивая беззащитных, трусы мстят за испытанный ими страх.-процедил   Добрый сквозь зубы, объезжая застреленное животное.


Машина остановилась возле дома без крыши. На искореженных зелёных воротах белой краской была выведена надпись: «Здесь живут люди».

-Нам сюда. -Добрый толкнул калитку без замка и трое бойцов вошли во двор.

-Есть кто живой? – Крикнул Штирлиц, на всякий случай снимая с предохранителя автомат.

В проёме двери побитой осколками террасы, в маленьких окошках которой кое- где ещё оставались целые квадратики стёкол, появился сгорбленный старик с седой косматой бородой.
-Сынки, родные! -единственное, что он смог произнести, прежде, чем  закрыл лицо грязными руками и беззвучно заплакал.

-Дед, ты чего?-Штирлиц растеряно опустил оружие.

 Старик, не имея больше сил говорить, жестом пригласил всех в хату.

Внутри  сырого не отапливаемого помещения, на кровати лежала старуха, а возле нее, на куче какого-то тряпья, сидела худенькая девочка, лет девяти, и испуганно смотрела на вошедших людей в военной форме. Но, заметив георгиевскую ленточку на рукаве Склифа, улыбнулась.

-Мы за вами. -Севшим голосом сказал Добрый. -Собирайтесь.

-Да как же мы? -заволновался дед Матвей.  Бабка моя не ходячая совсем, ноги месяца два как напрочь отказали. Куды ж я с ней поеду? Вон, Маришку забирайте, к матери везите. Дитё с нами здесь намаялось. Приехала в прошлом годе на летние каникулы погостить, а назад мы ее отправить уже не смогли, бомбежки да обстрелы начались.
 
-Не переживай, отец, не бросим мы твою бабку. Все вместе поедете -успокоил старика Штирлиц.

Документы и нехитрые  пожитки сложили в большую клетчатую сумку. Из старого шерстяного одеяла соорудили подобие носилок, на которых отнесли парализованную бабу Катю в машину, где уже сидела довольная Маришка и с удовольствием уплетала шоколад. Десантники мгновенно распотрошили свои сухпаи, чтобы накормить этим лакомством изголодавшегося ребёнка.

Дед Матвей постоял еще на пороге родного дома, в котором он прожил долгую счастливую жизнь со своей Катериной, который вместе с ними пережил нацистскую оккупацию и, защищая своих владельцев от смертоносных вражеских осколков, был сильно изранен и теперь оставался один умирать. Старик в последний раз коснулся рукой его холодного камня и быстро, не оглядываясь, пошел к машине, которая, спустя всего несколько секунд , плавно двинется с места и, набрав скорость,  помчит их прочь от убитых войной родных мест в эвакуацию.