Розовое. 2005

Был цветущий август, пересыщенный жаром солнца и запахом спелых фруктов. За окном всё дышало жизнью среднеазиатского города. Виноградная лоза оплетала раму, листья отбрасывали тени, похожие на зелёные витражи. Ветерок лениво шевелил занавески, а на балконе сушились абрикосы, разложенные на широких расписных блюдах. Свет рассыпался по полу золотыми пятнами и казалось, что уходящий день решил остаться на ужин. Я открыла входную дверь. Молодой человек вошёл, чуть запыхавшись, с бутылкой из тёмного стекла, которую держал как трофей. На щеке блестела капля пота, а глаза сверкали озорством.
— Это вино из роз, — торжественно объявил он. — Точнее, из лепестков роз. Сам приготовил.
— И где ты столько роз взял? — подозрительно спросила я, весело представляя, как ночью он крадётся по чужим клумбам с секатором и мешком.
— Ну, ты же знаешь, что у нас огромный сад и огород. Бабушке на этот раз вздумалось высадить много роз. Они так красиво цвели, что мне пришла в голову идея сделать вино. Нашёл в бабушкиной тетради с семейными рецептами, как приготовить. И вот…

Парень протянул мне бутылку — поэтический трактат в жидкой форме. Я взяла её, покрутила в руках. На этикетке было написано от руки: «Розовое. 2005 год. Не для слабонервных».
— А бабушка в курсе, что ты её розы в вино превратил? — я посмотрела на него с улыбкой.
— Конечно. Она сказала: «Если уж ты не женишься, хоть вино научись делать». Так что это почти благословение.
— Значит, ты выбрал вино, лишь бы не жениться? — я подняла бровь, играя роль строгой прокурорши.
— Я хочу всё успеть, — он подошёл ближе. — И жениться успею. Но сначала вино… и немного романтики.

Из-за спины он достал букет свежих роз и, улыбаясь, протянул его мне, маленькое чудо, спрятанное до нужного момента.
— Белые, как ты любишь.
— Это те, которые уцелели после твоего активного виноделия? — я прижала цветы к лицу, вдохнув приятный аромат.

Он рассмеялся, отступая на шаг, давая паузе между нами наполниться ароматом и теплом.
— Нет, эти вчера расцвели. А те, что для вина, я ещё в мае заготовил. Выбирал розовые и красные. Белые только для тебя.
— Спасибо, милый, — поблагодарила я, всмотревшись в загадочную бутылку. — А вино какого цвета?
— Сейчас посмотрим, — парень ловко открыл пробку, и она звонко щёлкнула.
— Так ты сам ещё не пробовал? — я прищурилась. — А вдруг отравимся?
— Не отравимся, — заверил он и налил вино в бокалы, которые деловито достал из шкафа.

Свет прошёл сквозь жидкость, окрасив её в нежный оттенок розового заката. Парень подошёл ко мне ближе.
— Рецепт ведь от бабули. Надёжный, почти как её вера в любовь.
— Почему «почти»? — удивилась я.
— Бабуля нашла твои письма и стихи, что я оставил на хранение на чердаке… и прочитала некоторые из них.
— И что теперь?
— Ничего… велела беречь тебя. Сказала: «Если потеряешь, не найдёшь лучше… будешь лишь сравнивать».

Я ничего не ответила. Присела на диван, держа бокал, и сделала глоток. Влага коснулась губ, словно поцелуй. Сначала сладкий, затем терпкий, а после как будто… мыльный?
— Ты уверен, что это не шампунь? — спросила я, морщась.

Однако молодой человек не растерялся. Выпрямился, как актёр перед монологом, и с пафосом произнёс:
— Это нотка самых нежных чувств. Вино из роз должно быть именно таким!

Я рассмеялась, покачивая бокал. Он сел рядом, близко, так что я ощущала тепло его плеча. За окном ветерок шевелил листья, вдалеке лаяла собака, а небо медленно превращалось в акварель. Я повернулась к нему.
— Ты правда сам его сделал?
— Да, — парень вздохнул с преувеличенной важностью. — То был акт вдохновения и случайной покупки двадцати килограммов сахара по скидке. Собирался варить варенье, но потом увидел цветущий розовый сад.

Мы замолчали, позволяя летнему закату доиграть свою партию.
— Помнишь, как мы год назад спорили, кто из нас больше любит дождь? — задумчиво произнесла я, глядя на вино.
— Конечно, — он усмехнулся, наклонив голову. — Ты утверждала, что дождь — это романтика, а я, что это повод не выходить из дома и без угрызений совести валяться на диване весь день.
— А потом мы оба промокли до нитки… и спорили, кто выглядит драматичнее.
— Ты победила. У тебя был такой жалобный взгляд, как у кота из «Шрека», что я не смог дальше спорить с тобой.
— И тогда ты поцеловал меня в первый раз…

Его взгляд вспыхнул любовным огоньком, и, не говоря ни слова, он поцеловал меня, как тогда, под дождём. Мне захотелось рассказать ему что-то красивое, кажется, это просило вино.
— Знаешь, — начала я, бросив взгляд на букет, — в одном старом городе, где розы цветут даже зимой… верят, что каждая роза — это воспоминание, которое не хочет быть забытым. Говорят, если посадить розу в день, когда ты кого-то любишь, она будет цвести каждый год в тот же день. А если лепестки опадут до рассвета, то значит, любовь была слишком хрупкой…
— Красиво, — заметил он тихо, — и немного грустно.
— Я только что придумала эту легенду, — усмехнулась я, сделав очередной глоток вина.

Он удивлённо посмотрел на меня, а потом громко рассмеялся, запрокинув голову.
— Ты такая непредсказуемая, — сказал он с восхищением, всё ещё широко улыбаясь. — Я даже не знаю, где заканчиваешься ты и где начинается фантазия.

Поддавшись порыву, я придвинулась ближе. Его рука скользнула по моему плечу.
— Это плохо? — спросила я, не решаясь встретиться с его взглядом.
— Это прекрасно, — прошептал он, притянув меня ближе, так что наши бокалы чуть-чуть звякнули, соприкоснувшись.

Неожиданно во дворе загудел мотор старой соседской машины, но даже тот комично-страдальческий звук не мог испортить нашу гармонию. Парень на секунду замолчал, глядя на меня.
— Мы поженимся, — заявил он тихо, боясь спугнуть важную мысль. — Я буду сажать розы. Белые для тебя… а розовые и красные для вина… и, может быть, для варенья. Чтобы пахло летом и зимой.

Я посмотрела на него с теплотой, а он продолжил, уже смелее, с блеском в глазах, когда человек говорит о дорогом ему:
— Мы оба уволимся из нынешней нашей странной работы, от которой мы оба устали. Откроем свой магазинчик… маленький… с деревянной вывеской, что я сделаю сам.

Мы сидели, укутанные в полумрак. И в тот момент я продолжила развивать мечту.
— Знаешь, когда у нас будет магазинчик, назовём его: «Лавка сбывшихся глупостей». Я, в кружевном сарафане, буду стоять за прилавком и продавать вино, варенье… и советы по любви. Все неработающие, конечно. Исключительно для тех, кто готов рисковать.

Он усмехнулся, ласково провёл пальцем по моим волосам. Локтем задел бутылку на столе, она опасно качнулась, но парень даже не моргнул.
— А я буду сидеть в углу, любоваться тобой и играть на гитаре… или просто пить вино.
— Вот про «просто пить вино» можешь и не мечтать. Только по праздникам.
— Хорошо. Только по праздникам. И только рядом с тобой, — согласился он.

Я прижалась к нему, чувствуя, как его дыхание смешивается с моим. Мы были слишком молоды, чтобы так наивно мечтать. Но уже достаточно взрослые, чтобы пить вино и понимать, что самые красивые легенды зарождаются между двумя бокалами, закатом и прикосновением. Мы одновременно посмотрели на бутылку, на обратной стороне его мелким почерком было приписано: «Через 20 лет. Не раньше».
— Значит, у нас будет повод встретиться в 2025 году, — произнесла я с грустной иронией.
— Ну, уж нет, — ответил он. — Так надолго мы не расстанемся!

Послесловие: Посвящается Сергею К.
Вот и 2025 год. Время уносит многое. Тем не менее есть то, что не подвластно ни годам, ни расстояниям. Благодарю тебя за то, что мы сохранили дружбу, несмотря ни на что. За разговоры, откровенность, смех, споры и молчания, которые всегда важнее любых обещаний. Когда-то это была яркая влюблённость, но она не исчезла, она просто изменила форму. Стала чем-то более прочным: уважением, доверием, пониманием. Пусть те мечты казались смешными и наивными, зато мы были настоящими. И если кто-то спросит, что такое вино из роз, я скажу, что это нежный вкус тех лет, когда мы были молоды, немного странные и верили, что забытые на чердаке письма со стихами могут изменить жизнь.