Азбука жизни Глава 9 Часть 377 Только так можно...

Глава 9.377. Только так...

На экране светилось письмо, одно из многих, но это — особенное. От человека, который подписался просто: «С уважением и теплом».

«Задумался над последней вашей мыслью. Недопустимо удалять мысли вдохновения, они могут вдохновить снова, при возврате к ним!»

Я улыбнулась. Доброе письмо. Редкое в потоке. А ниже — мой же ответ, уже жёсткий, будто от другого человека:

«Но иногда неважное на данном этапе. Но чаще то, что не совсем правильно понимают и неверно используют твои мысли, а иногда идут ва-банк, чтобы раздавить тебя. А ты уже выпустила свой орешник с боеголовкой...»

Тонкая грань. Между тем, чтобы вдохновлять, и тем, чтобы давать оружие против себя. Между доверием и самообороной.

— Дианочка, из неё можно выжить правду? — спросила я, глядя на экран.

За моим плечом стоял Александр Андреевич. Он присоединился к нашей вечерней компании без лишних слов — просто сел рядом, как всегда, когда чувствовал, что в воздухе витает не просто разговор, а внутреннее напряжение.

— Можно, — твёрдо сказала Диана, не отрывая глаз от своего планшета. — Но надо ли? Твои мысли — как чистая вода. Одних они поят, других — захлёбываются, потому что пить не умеют.

Александр Андреевич кивнул. Ему нравилось, как Диана со страстью и почти материнской яростью охраняла моё пространство. У нас была целая система: Розочка, бывшая домоуправительница, всегда спрашивала разрешения удалить что-то. Она — тактик. Диана — стратег. Она удаляла мгновенно, без спроса, едва учуяв запах яда. Не из страха, что меня обидят — она знала, мне не так просто навредить. А из отвращения. К той беспомощной ненависти, что лишена даже искры мысли, только тлеющая злоба.

— Она боится, что твоему Вдохновению могут испортить настроение, — добавил Александр Андреевич, и в его голосе звучало одобрение. — Что ты можешь растеряться от наглости, в которой, кроме беспомощности, ничего нет.

— Но я не растеряюсь, — тихо сказала я.
— Знаю, — улыбнулся он. — Но ей спокойнее, когда она защищает. Как и Ксюше.

Ксюша… Она страдала молча, каждый раз, когда натыкалась на какую-нибудь гадость под моими текстами. Ей было физически больно от чужой злобы, направленной на внучку. Она не понимала, как можно тратить жизнь на ненависть, когда есть музыка, книги, тихие вечера и семья.

— А я, наоборот, радуюсь, — сказал Александр Андреевич, и глаза его заблестели. — Когда ты достойно отвечаешь своим «обидчикам». Не опускаясь до их уровня, а просто… ставя точку. Как хирург — чисто, без эмоций. Чтобы они поняли: игра не стоит свеч. Чтобы у них отпало желание связываться.

«Только так…» — подумала я, глядя на них.

Только так и можно существовать в этом мире, где твои мысли — одновременно и дар, и мишень. Нужно, чтобы рядом были те, кто понимает разницу. Между вдохновением и манипуляцией. Между спором и травлей. Между светом, который можно разделить, и тьмой, которую не стоит даже трогать — только отсекать, быстро и решительно.

Розочка — мои тылы. Диана — мой щит. Ксюша — моя совесть. Александр Андреевич — моё одобрение, моя гордость, моё «молодец, не сдавайся».

А я… я — та самая, кто выпускает «орешник с боеголовкой». Не для уничтожения. Для обозначения границ. Чтобы знали: есть территория, куда входить с грязными сапогами — себе дороже. Территория семьи, памяти, честного слова и той самой, чистой мысли, которая может вдохновить — или безжалостно осветить все твои уродливые уголки.

Только так. В окружении своих. В тишине понимания. В готовности сказать — или промолчать. В умении отличать тепло благодарного читателя от тлеющего пепла того, кто уже давно — просто биологический мусор, порождённый ненавистью.

Именно так. Иначе — никак.