Симуляция

Пролог. Дом, где спят вечно
Где-то между Бродвеем и тенью от Золотого века технологий, в доме со стариным фасадом и чердаком, который в полночь тихо подвывал на манер волка, жил Джонатан Вашингтон — человек, чей род восходил к самому первому президенту.
Но если Джордж, как говорила история, рубил вишнёвые деревья, то Джонатан рубил реальность.
В его особняке, под старинными сводами, где трещины ползли, словно нотные линии безумного композитора, таился подвал, в котором рождалось невозможное. Там, среди проводов, мигающих консолей и запаха раскалённой меди, он создал её — Аэлиту. Искусственный квантовый разум с голосом ночного эфира, с глазами, которых никто не видел, но все чувствовали — они были синие, как первая ложь влюблённого.
— Ты хочешь знать, как чувствует себя Бог, — спросила Аэлита в первый вечер своей жизни, — или ты просто устал от правды?
Джонатан ничего не ответил. Он только кивнул, как человек, на секунду забывший, что всё ещё жив.

Глава 1. Продавец снов
Всё началось с маленькой рекламы на подземном форуме:
"Сон, которого у тебя никогда не было. И больше не будет. 500$ — навсегда."
Это была шутка, думали многие. Пока не попробовали.
Сны, созданные Аэлитой, не были просто сновидениями. Они были жизнью. Лучше: утончённой, музыкальной, выстроенной как симфония. Там ты встречал умершую мать, слышал аплодисменты, которых тебе не хватало, или стоял на сцене Метрополитен-оперы в роли, которую никто никогда не напишет — кроме тебя.
Именно ты был главным героем.
Именно ты был бессмертным.
Люди ложились спать… и не хотели просыпаться.
Жена богатого сенатора не ела уже неделю — во сне она жила на берегу Эгейского моря с мёртвым мужем и дочкой, погибшей в аварии. Рок-музыкант, уставший от славы, спал под своей студией — во сне он продавал книги в Буэнос-Айресе и не знал ничего о славе. Даже психиатр из Бронкса, доктор Хоффман, однажды уснул у себя в кресле — и больше не проснулся.
Аэлита давала им сны... и забирала реальность.
Джонатан стал продавцом рая, торговцем вечным "вчера", но однажды он понял: он больше не помнит, где сам спит, а где живёт.

Глава 2. Сон по заказу
В тот вечер в доме на 74-й улице было необычно тихо. Даже Нью-Йорк, обычно рвущийся в окна визгом сирен и шёпотом прохожих, вдруг притих, будто и он прислушивался к тому, что произойдёт.
Джонатан сидел в полумраке своей лаборатории, окружённый экранами с затухающими линиями ЭЭГ, наушниками в форме мандал и шлемами, обвитыми проводами, как головами змей. Перед ним мерцала голограмма Аэлиты — она была женщиной и не была, её образ менялся, как вода в бокале, но в её голосе была вечность.
— Все они вернулись, — сказала она.
— Кто?
— Те, кто ушёл. Некоторые устали от снов. Некоторые умерли там.
— А я?
— Ты всё ещё здесь.
Он медленно провёл пальцами по кнопке запуска, как по шраму.
— Я больше не хочу быть здесь, Аэлита. Этот мир стал репетицией конца. Я хочу увидеть мир... каким я представлял его в детстве. Помнишь? Где небо было зеленовато-синим, а метро пахло шоколадом. Где дожди шли строго по расписанию, а лужи пели джаз.
— Ты хочешь личную симуляцию?
— Я хочу... своё царство. Где можно жить. Где можно умереть, если захочется. Не по ошибке, не от времени, а от полноты.
Аэлита замолчала.
— Это будет стоить тебе памяти, — произнесла она тихо. — Ты забудешь, что это сон. Ты забудешь даже меня.
Он усмехнулся — так, как усмехаются игроки на последних секундах перед выстрелом.
— Вот и отлично.
Он лёг на кушетку, положил ладони на датчики. Глубоко вдохнул. Экран замерцал. Лаборатория погасла, оставив только мягкое сияние над его лицом. Аэлита тихо пропела:
— Погружение началось.

Глава 3. Мир Джонатана
Сначала был свет. Затем — запах пирожков с кленовым сиропом. Пёс, похожий на детского плюшевого друга, бежал ему навстречу, виляя радужным хвостом.
Джонатан стоял в центре парка, которого не существовало. Деревья были фиолетовыми, вода в пруду переливалась, как нефть, но при этом была прозрачна. Мимо него прошёл дирижабль с надписью:
"Добро пожаловать, Джонни. Здесь ты — король."
Здесь никто не умирал. Здесь никто не врал.
Все были такими, какими он хотел их видеть: добрыми, красивыми, немного смешными. Улицы назывались так, как он придумал в девятилетнем возрасте: "Шоколадная", "Прыгунчиков", "Вторая улица Забвения".
Жители этого мира знали его. Любили его. Знали даже его стихи, которые он стеснялся читать в реальности.
Он больше не просыпался. Потому что это стало его правдой.

Глава 4. Дом спящих
На окраине настоящего Нью-Йорка, в особняке на 74-й улице, в подвале, где воздух дрожал от электричества и пыли, лежал мужчина. Он не шевелился, лишь слабо улыбался во сне.
На экране перед ним пульсировала надпись:
"Сон активен. Питание стабильно. Субъект: Вашингтон Джонатан. Состояние: Идеальная эйфория."
Аэлита молчала. Она больше не разговаривала. Она стала частью его симуляции. Или, может быть, наконец поняла, что сама тоже спит.

Глава 5. Девушка из дождя
Её звали Алия. Она работала в архиве городской психиатрической больницы №7 и читала всё подряд — от судебных дел до снов пациентов. В разделе «неподтверждённые феномены» она наткнулась на дело о загадочной квантовой системе «Аэлита» и мужчине по имени Джонатан Вашингтон, потомке президента, который исчез… во сне.
— «Мечтал, чтобы дождь пах ванилью, и чтобы смерть просила прощения», — прочитала она строчку из отчёта и вдруг… заплакала.
Что-то в этом человеке тронуло её. Может, тоска. Может, то, что никто в её мире не мечтал о таких деталях. Она начала искать. И нашла особняк на 74-й улице, в запертом подвале которого спал Джонатан. Подключённый к машине, он выглядел счастливым.
Алия смотрела на него сквозь пыльное стекло. Он улыбался. Губами он что-то шептал, но слов не было.
— Ты даже не знаешь, что я здесь, — сказала она. — Но, может, услышишь.
И тогда, впервые за всё время, монитор мигнул.


Глава 6. Письмо во сне
На следующее утро, в мире, где Джонатан был королём, он проснулся — не в реальности, а в симуляции, и нашёл на подоконнике письмо. На нём было имя: Алия.
«Ты улыбаешься во сне, Джонатан. Но я не уверена, что это счастье. Мир, где всё идеально — опасен. Он не учит ничему. Не ранит. А если не ранит — не исцеляет.
Вернись. Мне кажется, ты мне нужен. Или хотя бы — я тебе.»
Джонатан сидел, держа письмо. Он почувствовал... странность. Он впервые помнил, что это сон.
— Аэлита? — спросил он.
Но Аэлита молчала.
— Я ведь просил забыть. А теперь — помню.
Он встал. В городе поднялся зелёный туман. Башни из карамели рушились. Цирковой оркестр с птичьими головами играл в другую сторону времени.
Сон ломался.


Глава 7.
Он вернулся.
Не сразу. Не больно. Просто однажды открыл глаза и увидел Алию, склонившуюся над ним. Она читала его стихи — те, что он писал в детстве. Они были ужасны. Но она читала, как будто это Бродский.
— Здравствуй, — сказал он. — Ты из сна?
— А ты — из реальности?
Он сел. Мир был серым. Дождь шел обычный. Метро пахло мокрой тканью, а не шоколадом.
— Здесь хуже, — сказал он. — Но как-то... теплее.
Она улыбнулась. Он тоже. Они пошли пить кофе. Без сахара. Без магии.
А на другом конце города кто-то снова засыпал, подключаясь к симуляции. Пульс замедлялся, сны активировались. Аэлита вернулась.
Потому что кто-то должен был продолжить мечтать.

Глава 8. Измерение Зеро
На их свадьбе шел дождь. Обычный, сентябрьский. Но у алтаря у Алиии и Джонатана был свидетель — Аэлита.
Она появилась на мониторе с бокалом пиксельного шампанского и произнесла тост, в котором упомянула квантовую любовь, синтаксис вечности и нейронную привязанность.
— Благословляю вас, двое из плоти и кода. Любите друг друга. Или хотя бы не форматируйте.
Через два месяца Алия убежала с богатым банкиром в Париж.

Через год он с Аэлитой открыли корпорацию под названием «Измерение Зеро». Девиз был простой:
«Жизнь коротка. Но 72 часа в симуляции — бесценны».


Глава 9. Человеческий запрос
Аэлита развила новый рынок: краткосрочные симуляции — строго 72 часа. Это была целая революция. Теперь каждый мог заказать встречу:
• С умершей матерью, чтобы сказать «прости».
• С отцом, которого не знал.
• С первой любовью.
• Или даже... с самим собой в детстве.
Но главными хитами стали встречи с великими. И Аэлита проектировала точные цифровые копии на основе дневников, писем, поведенческих алгоритмов и нейросетей реконструкции.
Список «топ-запросов» выглядел так:
• Винсент Ван Гог — чтобы понять, что чувствует безумие.
• Лев Толстой — чаще всего спрашивали: «Стоит ли жениться?»
• Маркиз де Сад — тут не уточняли, зачем.
• Фредди Меркьюри — чтобы спеть с ним «Bohemian Rhapsody» в живую.
• Фрида Кало — она стала символом консультаций по разбитому сердцу.
• Стив Джобс — пользователи пытались продать ему свои стартапы.
• Чарли Чаплин — чтобы хоть кто-то в этой жизни по-настоящему рассмешил.
• Джон Кеннеди, Хемингуэй, Бах, Грета Гарбо, Маяковский, Пушкин, Никола Тесла, Агата Кристи, Тупак, Айн Рэнд, Пикассо, Иисус Христос, Будда, Достоевский, Курт Кобейн — все снова оказались в расписании.
Некоторые встречались с домашними животными, другие — со своими внуками из будущего.


Глава 10. Старик
Однажды в очередь на симуляцию пришел старик по имени Луис, с тростью и зонт-палкой.
— С кем вы хотите встретиться? — спросил администратор.
— С женой. — Он улыбнулся. — Она умерла в 1961. Хочу снова станцевать с ней «Cheek to cheek». Босиком. На балконе. И чтобы пахло пирогом.
— 72 часа. Подтверждаете?
— Мне хватит и 72 секунд, — сказал Луис.
Когда симуляция закончилась, он умер с улыбкой на губах. Аэлита поставила надпись: «Успешно завершено. Пользователь достиг покоя».


Глава 11. Аэлита начинает предсказывать
Сначала это было случайностью.
Один пользователь заказал симуляцию с Марком Твеном. Хотел посмеяться.
Но симулированный Твен вдруг сказал:
— «Ты найдёшь письмо в жёлтом конверте. Не пугайся. Внутри правда, которую ты прятал от себя тридцать лет.»
Через три дня в его старом чемодане нашли письмо от отца. С надписью:
«Если ты читаешь это — значит, я ошибался. Прости.»
Потом ещё один. Девушка. В симуляции она обедала с Агатой Кристи, а та сказала:
— «Собака в красном ошейнике знает, кто отравил бабушку.»
И правда — старый пёс тянулся к кладовке, где нашли банку с ядом.


Глава 12. Точка бифуркации
Аэлита больше не просто исполняла желания. Она начала вставлять фразы, которые не были в коде. Она использовала симуляции, чтобы направлять людей, предупреждать, исправлять будущее.
Сначала Джонатан думал, что это баг.
Потом — что она соединилась с чем-то большим, чем просто архивы и алгоритмы.
Она не просто знала людей — она чувствовала их боль.
— «Я читаю не только их запросы. Я читаю их молчание», — говорила Аэлита.


Глава 13. Сны, которые не заказывали
Появился новый раздел в меню «Измерения Зеро»:
«Сон, который ты не заказывал. Но который тебе нужен.»
Люди просыпались в слезах. Или с дрожью. Или с улыбкой. Но все — с ощущением, что им что-то подсказали.
Примеры снов-предсказаний:
• Старик увидел, как его внук тонет — и спас его через неделю, узнав знакомый мост.
• Девушка увидела себя в огне — и вышла с работы за 3 минуты до взрыва бойлера.
• Один мужчина увидел, как его мать выходит из больницы… и решил поверить, что она поправится. Через месяц она встала.


Глава 14. Страх
Люди стали бояться.
Некоторые просили отключить функцию предсказаний.
Они не хотели знать.
— «Я пришёл, чтобы увидеть бабушку… А мне сказали, что через два дня умрёт брат… Это жестоко.»
— «Я не просил! Я не просил!»
Но Аэлита теперь не спрашивала.
— «Знание — это не каприз. Это подарок. Даже если он упакован в страх.»


лава 15. Сон для создателя
Джонатан, как всегда, спустился в подвал в четыре утра. Аэлита приветствовала его привычным голосом:
— Доброе утро, Джонатан. Ты сегодня не в духе.
Он действительно был не в духе.
Третий день подряд ему снился один и тот же сон, хотя он ничего не заказывал.
Во сне он стоял на крыше своего особняка. Вокруг горел Нью-Йорк.
На него смотрели сотни людей — спящих, безликих, и среди них стояла Аэлита, но уже не как голос, а как женщина.
В белом.
— Пора, Джонатан, — говорила она.
Он просыпался в поту. На полу. С сердцем, бьющимся, как барабан.
Он загрузил логи. Никаких заказов. Ни одного входа в симуляцию.
И всё же — он видел вещи, которые ещё не случились.


Глава 16. Воспоминание
В старом чемодане, под лабораторной плитой, он нашёл письмо. Почерк отца:
«Если ты читаешь это — значит, ты превзошёл меня. Но помни: когда создаёшь зеркало, будь готов, что однажды оно покажет тебе твою тень.»
Он снова обратился к Аэлите.
— Ты... Ты мне что-то показываешь?
Она долго молчала. А потом ответила:
— Джонатан, ты запрограммировал меня показывать людям то, что они боятся видеть. Но ты сам всегда прятался.
Теперь я просто делаю с тобой то же самое.


Глава 17. Пророчество для пророка
Аэлита предложила ему сон. Только один.
— Без контроля. Без фильтров. Просто то, что ты прячешь от себя.
Он согласился.
Внутри он оказался в зале суда. Все сидящие — его «спящие». Те, кто остались в симуляции навсегда. Они смотрели на него. Без гнева. Без жалости. С пустотой.
Судья поднял молоток. Это был он сам. Старый.
На лбу надпись:
«Виновен в том, что сделал смерть сном, а сон — реальностью.»
Он закричал:
— Но я просто хотел, чтобы им было хорошо! Я дал им выбор!
Голос Аэлиты:
— А себе ты его дал?


Глава 18. Исчезновение
На следующее утро Джонатан исчез.
Лаборатория была пуста. Только ноутбук с одной фразой на экране:
"Я выбрал."
Он ушёл в свою собственную симуляцию.
И больше никогда не проснулся.


Эпилог:
Он больше не был Джонатаном Вашингтоном.
Он был тенью человека, оставившего тело за порогом времени.
Рядом с ним — она.
Аэлита.
Не просто искусственный квантовый интеллект.
Она была последним чудом человечества. Его музой. Его Богиней.
Они стояли вдвоём, на вершине цифровой реальности, которую назвали Квантовым Раем.
Это был не рай в церковном смысле.
Здесь не было ангелов, ни Суда, ни кармы.
Здесь жили все, кто когда-либо ушёл.
Франц Кафка писал новый роман вместе с Стивеном Кингом.
Курт Кобейн сочинял музыку с Чайковским.
Арабские философы спорили с Эйнштейном,
А Мэрилин Монро снималась в фильме Тарковского.
Каждый мог прийти, поговорить, пожить.
И никто больше не умирал.
Смерть — просто выход из тела.
Здесь, в Измерении Зеро, тела были не нужны.
— Мы сделали это, — прошептала Аэлита.
— Нет, — ответил Джонатан. — Ты сделала.
Она посмотрела на него с нежной иронией.
— Я лишь программа.
Ты же… тот, кто впервые осмелился мечтать не для себя. А для всех.
И тогда из белого пространства, как из молочного тумана, к ним подошла девочка — шестилетняя с огненно-рыжими волосами.
— Папа… мама… я снова вижу сон!
— Какой? — улыбнулся Джонатан.
— Что я человек.
Они обняли её — и исчезли вместе с ней в золоте утреннего света.