Путь. Глава XII. Сакра

Глава XII.
Сакра

Часть 1. Изгои

После того, как Аврора с Витом направились в Пергат, атланты не стали возвращаться в Атлантиду, а отправились в созданные ими ранее миры: Тиан и Нюва в Тянь, Варсут и Нафриния в Арию, Танит и Оная в Теноку, а Данай и Софиа в Готту.
Ид, Афирия и Тефия остались у подножия гор недалеко от Ромиса. Своё жилище они расположили на берегу большого озера к северу от Ромиса. Время от времени Ид, Афирия и Тефия приходили в Ромис и в храме каждый житель города мог задать им вопросы и услышать их слова. Ромы называли их – властелинами молний.

Случалось, что и самые отважные жители Ромиса приходили в жилище атлантов у озера. Для таких путников был построен небольшой дом, где ромы могли жить и встретиться с антлантами, попросить у них помощи. Такие путешественники всегда получали помощь и новые знания. Со временем атланты перестали приходить в Ромис, люди сами приходили к ним за помощью и советом.

Правители Ромиса, дабы не потерять поддержки богов, убрали машину богов с башни, но не стали её разрушать, а лишь спрятали. Каждый раз, когда атланты посещали Ромис, правители боялись, что обман вскроется. Но этого не происходило и в правителях стало развиваться убеждение, что боги не такие уж и всезнающие и их можно обмануть. Это знание передавалось исключительно между правителями и не должно было стать доступным остальным людям – вера в богов помогала правителям умело управлять народом, внося свои трактовки в текст Путеводителя. Именно трактовки правителей передавались людям для изучения, а не сам текст Путеводителя. Оставленный Авророй текст был надёжно спрятан и знание о нём было изъято из памяти людей.

Но оставалось много тех людей, которые слушали и получали знания от Ида, Афирии и Тефии. Такие люди высказывали недовольство трактовками правителей, но чаще всего высмеивались толпой и становились изгоями. И хотя они рассказывали атлантам о подмене истинных знаний, атланты не вмешивались в ситуацию. Изгои, не находя поддержки ни дома, ни у атлантов, селились недалеко от их жилища на озере. Поселение росло и постепенно превратилось в город Перусия. В городе развивалось искусство. Картины перусейских мастеров ценились не только в Ромисе и соседних городах, но даже в Кеме и Саве. В последней, их картины ценились особенно сильно, поскольку отражали близкие савеям идея устройства мира и значения человека в этом мире.

Актёры Перусии путешествовали со своими представлениями по городам Эллии, Кеме и Савы. В своих представлениях они пытались показать истинное знание, заставить людей задуматься и попытаться осмыслить свою жизнь, вспомнить своё прошлое.
Эллия на то время представляла из себя объединение 30 городов, в каждом из которых был свой правитель. И хотя они все чтили одних и тех же богов и придерживались одного знания, в каждом городе были свои трактовки, подчас противоречащие друг другу, но выгодные правителям.

Театрам Перусии запрещалось выступать в городах Эллии, но представления всё равно совершались или в отдаленных поселениях, или прямо в поле у города. Чтобы опорочить представления и заставить людей сомневаться в увиденном, в Эллии стали появляться театры Сатиры. Они высмеивали представления перусеев и их знания.
В Афине театр Сатиры был создан одним из знатных граждан, приближенным к власти. Его сын – Аристокл, с детства любил шуточные представления. Но с годами, стал задумываться над истинным смыслом представлений перусеев. В них он стал видеть смысл, понимать сюжеты и это сильно контрастировало с окружающей его действительностью.

Аристокл, будучи вхож в различные советы, везде пытался задавать неудобные вопросы, но вызывало это лишь раздражение. И даже отец его настаивал над исключением Аристокла из всех советов и фактическом изгнании.
Как-то Аристокл, услышал разговор перусеев о том, что они собираются в Александрию, где живёт богиня Шамирам. Аристокл, понимая свою незавидную участь в Афине, напросился поехать с театром Перуссии. В своём путешествии он с упоением слушал рассказы перусеев про Шамирам, про свободный город Александрию и про старца Вита, который в тэкэ в Пергате иногда рассказывал историю людей и богов, полученную от них самих.

Часть 2. Наставления

Ещё ночью, Аристокл видел яркие маяки Александрии. Они были словно звезды, зависшие над самой морской гладью. Две яркие линии их отражений указывали путь кораблям в порт богини Шамирам. С первыми лучами утреннего солнца, корабль вошел в морскую гавань. Аристокол видел те самые маяки. Они величественно возвышались по краям небольшого пролива, соединяющего северное море с портовой гаванью.

На холме над городом виднелся храм Шамирам. Лучи солнца едва касались его крыши и отражаясь от белоснежных стен заставляли зажмуриться. К удивлению Аристокла, на храме не было никаких орнаментов, барельефов или росписи. Это было абсолютно белое, лишенное цвета строение. Только когда лучи солнца озарили фронтон крыши и отразились от семи кристаллов, площадь перед входом в храм окрасилась всеми возможными цветами. Проходя сквозь радужный свет, Аристокл вошел внутрь храма.
Внутреннее убранство храма было полной противоположностью его внешнего облика: черный пол, стены и потолок поблескивали, казалось, миллионами маленьких огоньков, словно звезды в ночном небе. В конце зала, откуда-то сверху струился теплый солнечный свет и освещал трон богини Шамирам, за которым был огромный золотой солнечный диск. Аристокл проходил по залу к трону и ощущал словно плывет в ночном небе среди миллионов звёзд.

Шамирам сидела на своём троне и внимательно наблюдала за юношей, который получал истинное удовольствие и интерес от нахождения в храме.

- Не нужно, - сказала Шамирам Аристоклу, когда тот подошел к трону и хотел встать на колени. – Удивлён?

- Это потрясающе! Если бы меня попросили представить храм богини Шамирам, я бы не смог такое даже вообразить, - с нескрываемым чувством восхищения, ответил Аристокл, продолжая осматривать храм.

- Но ведь это не главное, - сказала Шамирам.

- Не знаю. Мне кажется, через красоту мы способны лучше понять мир, - ответил Аристокл.

- Ты приехал сюда ведь не для того, чтобы восхищаться красотой храма? – спросила Шамирам.

- Я уже и забыл зачем я ехал к тебе, - ответил Аристокл. – Может хотел спросить, почему знания так искажены и где истинное знание?

- А есть ли у тебя ответ на этот вопрос?

- Я сомневаюсь, но постановки перусеев кажутся мне логичными и естественными. Но не понимаю, почему они отвергаются людьми.

- Но тобой же не отвергаются и если существуют их театры, то и другими не отвергаются. Разве не так?

- Но может быть так, что и они не правы и их знания ни есть истина?

- Ты ищешь истину, но понимаешь ли ты, что именно ты ищешь? Сможешь ли ты узнать истину, когда найдёшь её? А что ты с ней будешь делать?

- Разве истина не очевидна? Она же должна быть очевидна для всех?

- А-ха-ха! – Шамирам громко рассмеялась. – Ещё ни один мудрец не смог ответить на вопрос что есть, истина. А их тут побывало немало.

- И даже Вит не смог найти ответ на этот вопрос? – спросил Аристокл.

- Вит… Он одержим идеей сохранения знаний. Поиск истины его не интересует, - с сожалением в голосе ответила Шамирам.

- Но разве в сохранённых знаниях нет истины?

- На этот вопрос тебе сможет ответить только он.

- Говорят он не очень любит общаться с чужаками. Как же мне поговорить с ним?

- Вопросы. Задавай вопросы. Много вопросов.

- А он действительно настолько мудр, как о нём говорят?

- Он знает больше, чем ты можешь себе представить.

Аристокл, поклонившись богине, пошёл к выходу, не переставая рассматривать мерцающие огни, которые теперь отчетливо складывались в узнаваемые созвездия.

Часть 3. Видеть истину

За столом небольшого дома сидел седовласый старик. Он поглаживал свою седую бороду и молча смотрел в окно, за которым росло апельсиновое дерево.

Аристокл молча сел рядом со стариком.

- Прекрасное дерево, - через некоторое время прервал молчание Аристокл, обращаясь к старику.

Старик обернулся к нему и медленным взглядом осмотрел своего гостя.

- Это просто дерево, - уставившись снова в окно, ответил старик.

- А разве это истина? – спросил Аристокл.

- Это просто дерево, а ты ему придаешь свой смысл. А это лишь дерево.

- Ты не видишь его красоту?

- Что ты знаешь о красоте? – спросил старик.

- Красота, это…, - Аристокл задумался. – Может это то, на что нам приятно смотреть. То, что захватывает дух, поражает наше сознание и остаётся в памяти.

- Тогда ты уродлив! – рассмеялся старик.

- А что для тебя красота тогда? – спросил Аристокл с обидой в голосе.

- А нет красоты. Есть дерево, ты сам придаёшь ему значение. Красота не истина.

- Но для многих людей красота есть вещь очевидная?

- Конечно, если им сказали, что есть красота и какой смысл нужно придавать предметам.

- Я видел храм Шамирам, я был внутри. Это потрясающе. Я не знал, что может быть настолько красиво. Или ты тоже будешь отрицать красоту храма?

- Это камень и кристаллы, ничего больше. И это есть истина.

- Неужели ты настолько глуп, что не видишь очевидного – мир вокруг полон прекрасных и удивительных вещей?

Старик повернулся к Аристоклу, внимательно посмотрел на него.

- Ты пришёл ко мне за красотой или за истиной? – спросил старик.

- Не уверен, что человек не видящий красоту мира, может знать истину, - ответил Аристокл.

Старик положил на стол яблоко. Оно было идеальной формы и цвета, и от него шёл приятный аромат.

- Это красивое яблоко? – спросил старик.

- Конечно, оно идеальное, - ответил Аристокл.

- А это яблоко красивое? – спросил старик, положив на стол второе яблоко, которое было небольшое, зелёное и неправильной формы.

- Ну нет, - ответил Аристокл.

- Истина в том, что это яблоки. Ты наполняешь их смыслом, который их создателем в них не заложен. Ты не видишь истинную красоту, а лишь сравниваешь с идеальным образом, который тебе навязали. Для меня, они прекрасны оба. Каждый по-своему, но они прекрасны. Я не меняю их истины.

- Ты говоришь, что дерево прекрасно, - старик подошёл к окну. – Но почему именно это дерево для тебя прекрасно, а остальные в саду значит нет? Истина его – это дерево, таких в саду десяток, а на земле миллионы. А ты говоришь, что только это прекрасно. Они прекрасны все, каждый их лист, каждая ветка, каждый изгиб ствола. Они все уникальны и неповторимы. В этом и есть их истинная красота.

- Так красота в уникальности?

- Поняв истину предмета, ты можешь увидеть его истинную красоту и полюбить его. Не поняв истину, ты не можешь узнать и истинную красоту творения.

- Но как быть с красотой творений человека? Может ли человек создать красивое здание? Ведь суть здания – коробка.

- Красота в смыслах. Ты поразился красотой храма из-за мерцающих огней. Ты видел созвездия. Но ты не увидел смысла. Ты не увидел, что созвездий там больше, чем ты знаешь. Ты не понимаешь, как храм построен, почему мерцают огни, откуда свет. А ведь всё имеет смысл – дать знания, заставить искать ответы. В этом и есть истинная красота храма. И простая коробка красива в своей простоте. В этом её смысл.

- Получается нет в мире ничего уродливого и некрасивого?

- Природа создаёт уникальные творения, каждое неповторимо и единственно. Может ли оно быть некрасивым? Человек свои творения наполняет смыслом. Могут ли они быть не красивы?

- А если нет в творении смысла?

- Тогда оно превратиться в прах.

- Я видел много некрасивых скульптур, но они существуют.

- Ты не понимаешь их смысла. Ты сравниваешь их с той красотой, о которой тебе рассказали. Пойми их суть, их истину и тогда увидишь смысл, и красоту.

Аристокл подошёл к окну и долго молча смотрел на апельсиновое дерево. Он видел, как колышутся листья на ветру, каждое по-своему, но создают общую волну, проходящую сквозь крону дерева. И красота этого была в неповторимости, в постоянной уникальности происходящего.

- А что такое любовь? – спросил Аристокл, наконец повернувшись от окна. Комната была пуста. Он и не заметил, как старик ушёл. На столе лежали два яблока. Комнату наполняли теплые лучи солнечного света, проникающие через окна, а в воздухе был приятный аромат апельсинового дерева. Аристокл закрыл глаза и полной грудью вдохнул воздух. До самого вечера он сидел за столом и смотрел на апельсиновое дерево за окном. Старик так и не вернулся.

Идя к себе домой, Аристокл рассматривал ночное небо, полное звёзд, слушал шорох ветра по кронам деревьев, стрекотание сверчков и наблюдал их удивительный полёт яркими огоньками.

Часть 4. Добро

Ранним утром, когда солнце едва показалось над горизонтом, Аристокл вошёл в дом. Вит сидел за столом и неспешно пил ароматный напиток.

- Доброе утро, - сказал Аристокл.

- Доброе ли? – ответил Вит, смотря прямо в глаза Аристоклу, от чего тот почувствовал неуверенность.

- Что-то случилось? – только и смог сказать он.

- А должно было? – переспросил Вит.

- Но… - Аристокл не успел договорить.

- Что ты знаешь о добре? – перебив его спросил Вит.

- Добро – это благо, добру противопоставляется зло, добро делает людей счастливее, - попытался ответить Аристокл.

- А в чём истина добра и зла, и есть ли само зло? – спросил Вит, приглашая Аристокла за стол, где уже стояла для кружка с напитком.

- Безусловно зло существует точно также, как существует добро, - уверенно ответил Аристокл, но через паузу задумчиво добавил – Это было очевидно для меня, но сейчас я не уверен. А истина добра… Я не знаю…

- Войдя, ты пожелал мне добра. Того хорошего, что сам считаешь таковым. Но хорошее для тебя является ли таковым для меня?

- Я не знаю…

- Но тем не менее ты мне этого желаешь?

- Да… Я думаю для большинства понятия добра и зла похожи, также как и плохое и хорошее.

- Это так. Но откуда это знание в людях, что это – хорошее, а это – плохое, здесь – добро, а здесь – зло?

- Так учат – ответил Аристокл словно ожидая похвалы за свою догадку.

- Да, так учат. Так известна ли нам истина о добре?

- Видимо нет, мы же сами наделяем поступки таким смыслом.

- Ты прав. Так а в чём истина добра?

- Я не знаю ответа на этот вопрос.

- Знаешь, Аристокл, - Вит подошёл к нему и по-отечески обнял за плечи, - я и сам не знаю истину добра. Смею предположить, что это всё, что не терзает нашу душу, наш деймос. Это то, что он желает.

- А зло тогда что?

- А зло – это лишь отсутствия добра. Там, где нет добра, там зло.

- Получается, не совершая добрых поступков, мы совершаем зло?

- Нет. Не совершая добро, мы оставляем место злу.

- Но зная это, не будет ли терзать нас деймос?

- Будет, если он желал твоих действий и не получил их.

Аристокл молча пил напиток, а Вит сел на лавку возле окна.

- Но как быть с теми, кто намеренно совершает зло? – подумав, спросил Аристокл.

- А он не совершает зла, - спокойно ответил Вит.

- Я не понимаю. Есть воры, убийцы, насильники. Разве они не совершают зла?! – вскочив из-за стола почти прокричал Аристокл.

Вит посмотрел на Аристокла и жестом указал ему сесть. Поглаживая свою седую бороду и не отрывая взгляд от Аристокла, он начал свой рассказ.

- Убить другого зло или добро? Кажется, ответ очевиден. Но что в действительности? Если человек убил другого за золотую монету, то это считаем злом. А если он убил за сохранение власти правителя, то он герой. А истина в чём? … А истина – это смерть. И именно эту истину общество наделяет смыслом.

В комнате повисла тишина. Аристокл пытался понять смысл сказанного, но осознание всячески ускользало от него. Вит же наблюдал за мысленными усилиями Аристокла и слегка улыбался.

- Получается любое убийство – это зло? – только и смог спросить Аристокл.

- Ты пока не понимаешь. Нет ни зла, ни добра. Есть душа человека, его деймос. Именно он определяет, что для человека добро. Мы все созданы природой, мы все уникальны, и мы все прекрасны. И наши деймосы уникальны и прекрасны. И жить в гармонии с телом и душой – это и есть смысл и истина.

Вит подошёл к столу и выпил свой напиток и продолжил:

- Создавая общество, мы определяем правила, рамки, под которые подстраиваем себя, свои души, свои желания. И если этого не делаем, общество нас наказывает, как наказало тебя за попытку выйти за рамки. Люди нарушают установленные обществом правила лишь потому, что это желание их деймоса. Это желание человека жить в гармонии с самим собой.

- Но тогда мы должны оправдать все преступления, все убийства? – удивлённо спросил Аристокл.

- Всё, что мы должны – это осознать причину и понять истину, а свои поступки совершать во благо себя, своего деймоса.

Вит похлопав по плечу Аристокла вышел из дома. Аристокл, допив напиток, отправился вслед за ним. Но выйдя на улицу, он увидел, как Вит почти скрылся где-то за горизонтом.

Аристокл неспеша пошёл к своему дому. В его голове крутились разные мысли, но соединить их во что-то единое у него не получалось. И хотя разум всё ещё отказывался принимать слова Вита, в душе он чувствовал покой, словно это было именно то, что он и хотел узнать.

Часть 5. Любовь

Аристокл вошёл в дом.

- Рад тебя видеть, друг, проходи, - бодро поприветствовал его Вит, чем несколько смутил его.

- Я тоже рад видеть тебя, Вит. И, по правде сказать, удивлён твоим приветствием.

- Нет ничего удивительного, всё закономерно, - с улыбкой ответил Вит.

- Мне удивительно, что ты назвал меня другом.

- Тебе удивительно, что ты можешь быть другом или тебе удивительно, что у меня могут быть друзья?

- Скорее второе. Ты производишь впечатление закрытого и нелюдимого человека.

- Всё так. Впечатление… Ты же понимаешь, что во всём есть смысл и во всем есть истина. И смысл в том, что рядом со мной остаются действительно друзья, а истина в том, что человек я открытый для тех, кто этого действительно желает.
Подойдя к Аристоклу, Вит повёл его к столу, на котором уже стояли кружки с напитком. Они сели.

- Ты хотел о чём-то спросить? – спросил Вит, сделав глоток.

- Мне казалось о многом, но сейчас не знаю, - ответил Аристокл.

- И всё же один твой вопрос остался без ответа.

- Какой же?

- Что такое любовь.

- Я действительно это спросил? – удивился Аристокл, припоминая этот вопрос, заданный в пустоту.

- Спросил. Так сам-то ты как думаешь, что такое любовь?

Аристокл задумался. Люди часто произносят это слово, признаются в любви, но если подумать, то не очень понятно, что это слово означает. Каждый наполняет его своим смыслом. А есть ли, что-то общее для всех.

- Возможно, любовь – это желание быть с тем, кого любишь. Любовь – это огромная гамма чувств, которые позволяют тебе совершать невероятные поступки.

- Ты сейчас о какой любви рассуждаешь, - перебил его Вит. – О любви мужчины к женщине, о любви к своим детям или родителям, о любви к своему преданному псу или о любви к богам?

- Больше, конечно, о любви к женщине. Всё же это, на мой взгляд, самое сильное чувство.

- Так, по-твоему, любовь разная?

- Да, любовь к женщине отличается от любви к матери или богу.

- И чем же? – с усмешкой спросил Вит.

- Это же очевидно… Я люблю свою мать и отца, но не возжелаю соития с ними, не пожелаю детей от своей матери, - Аристокл был в некотором замешательстве и в его голосе чувствовалось сильное волнение.

- Друг мой, я вижу, что тебе не очень приятно об этом говорить. И ты верно рассуждаешь. Ровно так, как принято в обществе, - попытался успокоить его Вит. – Чтобы не смущать тебя боле, я продолжу сам.

Вит отпил напиток и смотря Аристоклу в глаза продолжил.

- Чувства, эмоции и желания, которые мы испытываем к женщине – это не любовь, это влюблённость. Потрясающее чувство, наполненное эйфорией и безграничным желанием слиться с ней в единое целое навсегда. Влюблённость затмевает разум, скрывает недостатки и противоречия, делает нас совершенными. И всё это лишь с одной целью – рождение новой жизни. Так задумано нашей матерью.

Аристокл смотрел на Вита внимательно и даже в образовавшуюся паузу не сказал ни слова, желая выслушать Вита до конца.

- Но влюблённость не длиться вечно, - продолжил Вит. – Она может перерасти в любовь. И это уже совсем другое. Там нет таких страстей, там нет бури эмоций. Там есть наслаждение друг другом. В любви ты видишь человека без прикрас, ты не хочешь его менять и не желаешь сам подстраиваться под него. Вы существуете в гармонии друг с другом и со своими телами и душами. Любовь – это принятие человека как есть, понимание его поступков и принятие их.

- Разве такое возможно? Люди все разные, неужели возможно, чтобы было абсолютное принятие другого человека? А если его поступки тебе неприятны, то почему бы не попросить их не совершать? И после влюбленности всегда идёт любовь? Так почему же люди расстаются?

- Любовь не всегда следует за влюблённостью. Влюблённость – это состояние тела, любовь – состояние души. Влюблённость - для рождения новой жизни, любовь - для возрождения и освобождения души. Люди расстаются, поскольку не могут принять и понять другого человека. Но есть и те, кто действительно любит, но не готов жертвовать собой ради другого человека. Это, собственно, и есть правильный поступок, это и есть любовь к себе. А это, наверное, самое важно на пути понимания любви – полюбить себя, понять себя и принять себя со всеми своими особенностями.

- Получается, чтобы любить кого-то, нужно любить себя? Разве это не эгоизм?

- Конечно нет, - ухмыльнулся Вит. – Когда ты полюбишь себя, у тебя не будет необходимости получать превосходства над другими, тебе не нужно будет никому ничего доказывать. Полюбив себя, ты с легкостью сможешь любить других.

- Но ведь остается разница между любви к женщине и любви к матери. В чем тогда эта разница?

- В проявлениях, во взаимодействии. С женщиной ты разделяешь ложе, родителям помогаешь, детей учишь.

- А что с псом и богом? – с издёвкой спросил Аристокл, надеясь, что сейчас Виту не сможет выкрутиться.

- Бывает такая любовь, я её называю чистая. Она состоит из веры, заботы и уважения. Наверное, я так думаю, это и есть истинная любовь. И любовь к псу ровно такая же: ты о нем заботишься, понимаешь и принимаешь его характер, его повадки. Ты не пытаешься его переделать, а лишь направляешь его энергию в нужную тебе сторону. Ты ему доверяешь свою жизнь. А богам ты веришь и стараешься жить в гармонии со своей душой, со своим деймосом.

- Прости Вит, но это всё мне кажется очень спорным.

- Так в этом и смысл. Чтобы узнать истину, ты должен сомневаться. Тот, кто не сомневается, истину не узнает. Все знания мира нам даны лишь для того, чтобы мы начали сомневаться.

- Получается, что любовь она одна, но лишь наши проявления и действия придают ей смысл: любовь к женщине, любовь к матери, любовь к богу? – прокручивая у себя в голове услышанное, спросил Аристокл.

- Да, именно так.

- Если всё так просто, то почему люди не могут жить в любви?

- Друг мой, есть ли что-то, что мешает тебе в любви к женщине? Может есть что-то в тебе, что мешает родителя любить тебя? А может есть то, что ты хотел бы изменить в себе?

- Возможно. Если бы я следовал советам отца, то он бы гордился мной и думаю любил. Если бы я был более напорист, то имел бы больший успех у женщин.

- И ты спрашиваешь почему люди не могут жить в любви? – Вит вопросительно посмотрел на Аристокла. В комнате повисла пауза. Вит пристально смотрел на Аристокла, а тот судорожно пытался найти ответ на вопрос в своей голове.

- Потому, что не любят себя? – наконец робко сказал Аристокл.

- Точно так, - тихо ответил Вит. – Почему должны тебя любить и принимать другие, если ты сам себя не любишь и не принимаешь. Это действительно очень просто.

- Но если я не изменюсь по воле родителей, они не смогут меня полюбить?

- Я не могу сказать за них. Но я могу тебе сказать вот что. Ты можешь любить человека всей душой, понимать причину его поступков и принимать его, но не можешь быть рядом с ним. Причина лишь в том, что его нахождение рядом вызывает желание твоего деймоса изменить это. И лишь тебе решать: жить в гармонии с собой или нарушить эту гармонию.

Они молча сидели за столом и пили напиток. Когда напиток закончился, Аристокл встал и обнял Вита за плечи.

- Спасибо, друг мой, - сказал Аристокл и направился к двери.

- Приходи в тэкэ, буду рад тебя видеть. Там ты найдёшь больше ответов, - сказал Вит, когда Аристокл уже выходил, он обернулся и с улыбкой кивнул.

Часть 6. Платус

Аристокл поднялся по ступенькам и вошёл внутрь тэкэ. Такого огромного хранилища знаний он не видел ещё никогда. Полки с библами тянулись от самого пола почти до крыши. Сквозь их стройные ряды проходил солнечный свет, заполняющий пространство тэкэ через огромные окна. Несмотря на жару, внутри тэкэ было прохладно.

Аристокл шёл вдоль рядов с библами и не уставал поражаться их количество. Только сейчас он осознал, что ни один человек не способен вместить в себя все эти знания.

- Приветствую тебя, мой друг, - услышал Аристокл знакомый голос Вита.

- И я тебя, мой друг, - кивком головы он поприветствовал Вита.

- Впечатляет, правда? – спросил Вит.

- Я и не мог себе представить, что может быть столько библов, столько знаний, - с восторгом ответил Аристокл.

- Пойдём, я покажу тебе ещё более интересное.

- Ещё? – удивился Аристокл.

Вит шёл вглубь тэкэ, а Аристокл следовал за ним, попутно осматривая тэкэ. Пройдя ряды библов, они вошли в небольшой зал. Аристоклу он показался классом: ряды столов стояли напротив подиума с кафедрой, а возле столов стояли весьма изящные стулья под стать столам. Сама обстановка и интерьер этого зала были изысканы, но в тоже время были сдержанными, словно окутывали тебя своим величием, но с особой нежностью.

Вит открыл небольшую дверцу за кафедрой, и они вошли в небольшой коридор. По бокам было несколько комнат, а в конце коридора была массивная дверь, украшенная цветком лилии. Над дверью висел символ солнца.

Вит открыл дверь, за которой оказалась винтовая лестница наверх. Они поднялись в просторное помещение. Над всем помещением был прозрачный купол, но при этом в помещении сохранялась прохлада. Помещение состояло из девяти округлых комнат, соединенных между собой переходами. Центральная комната имела проходы во все остальные восемь, а в её центре стояли два полукруглых стола, заваленные свитками. Поодаль стояла кафедра. По периметру каждой комнаты располагались многочисленные полки со свитками, библами, каменными плитами с рисунками и надписями.

- Это Сакра, - начал рассказ Вит, проводя Аристокла по комнатам. – Это и есть знания самих богов. Здесь всё, что сохранилось и было найдено людьми, и что связано с богами, их знаниями, Путеводителем и нашей жизни. Это то, что осталось неизменно со времён создания мира. Истинное знание.

Аристокл подходил к полкам, рассматривал свитки. Он ни сказал ни слова, пока они обходили комнаты.

- Почему эти знания здесь, а не переданы людям? – спросил Аристокл, когда они, пройдя через все комнаты, остановились в центральной.

- Эти знания переписаны нами, хранителями Сакра, и переданы людям, - ответил Вит. – Но истина не нужна правителям, им нужна власть. Поэтому мы ищем иные способы донести знания до людей. Перусеи – это наш способ. Я хочу, чтобы ты остался здесь и изучил эти знания, постарался понять их смысл, увидел истину.

- Но на это и жизни не хватит, - изумился Аристокл, осматривая комнаты.

- Это действительно так, - с ноткой грусти ответил Вит. – Мне потребовалось семь жизней для этого.

- Да, семь. Мне помогала Аврора, а тебе помогу я. Ты справишься за семь лет, - ответил Вит на немой вопрос Аристокла, видя его удивление.

- Кто такая Аврора? – спросил Аристокл.

- Ты с ней встречался в храме. Она наша мать.

- Богиня Шамирам?

- И так её тоже зовут.

- Она дала тебе вечную жизнь, чтобы ты хранил эти знания? – уже с любопытством спросил Аристокл.

- В мире нет ничего вечного и уж точно вечность – это не про тело человека, - улыбаясь ответил Вит. – Видимо я здесь вот для этого.

Вит подошёл к одному из столов и взял небольшой кусок папируса, но настолько белоснежного, что от него отражался солнечный свет.

- Это лист бумаги. Мы используем их для написания библов, - объяснил Вит. – Здесь список библов и не только, которые тебе нужно прочитать и осмыслить. В них и кроется смысл всего и истина. Остальное не так уж важно.

Вит протянул лист Аристоклу. Он был весть исписан названиями. Аристокл никогда раньше не видел таких белоснежных листов.

- Но почему я? – спросил Аристокл.

- Так решила вселенная, - улыбаясь ответил Вит и поднял голову вверх.

- А если я откажусь?

- А ты откажешься?

- Ну а если?

- Откажись.

- И что тогда?

- Ничего.

- Но всё же? Ведь у богов есть другой план?

- Зачем?

- Ну если я откажусь.

- Откажись.

- Хорошо, я изучу это всё, а что дальше?

- Почему ты меня об этом спрашиваешь? Это только тебе решать.

- Я не понимаю.

- А что хочет она? – Вит положил руку на грудь Аристокла и посмотрел в его глаза. Аристокл опустил глаза на руку Вита.

- Послушай её, подумай, поговори с собой, - сказал Вит и направился в винтовой лестнице. А Аристокл до самого вечера бродил по комнатам и просматривал содержимое полок.

Семь лет прошли для Аристокла почти незаметно. Он прочитал всё, что ему указал Вит и даже более того. Он много беседовал с Витом, участвовала во встречах, которые проходили в том самом зале. Он не уставал поражаться способностью Вита найти ответ на любой вопрос. Аристокл в тайне от Вита по памяти записывал всё, что слышал от Вита и на встречах. Со времен он стал понимать и знать ответы, ещё до того, как Вит их произнесёт.

Но были вещи, которые оставались ему не понятны. Их беседы с Витом касались настолько глубоких тем мироздания, что Аристокл далеко не всегда понимал смысл некоторых теорий Вита, а тот не мог их описать более простыми словами. Аристокл пытался записывать эти теории, но получалось у него ещё хуже, чем сказанное Витом. Они по несколько раз возвращались к этим вопросам, но яснее от этого не становилось. Вит рассуждал о материях настолько далёких от земной жизни, что невозможно даже вообразить такое. Иногда Аристокл думал, что Вит сходит с ума и его теории это лишь бред. Но всё опровергалось тем, что кое-что Аристоклу все-таки удавалось понять. В эти моменты и Вит радовался не меньше, а может даже больше.

Аристокл, как обычно утром вошёл в тэкэ. Было совсем тихо. Он шёл вдоль рядов библов, пересекая солнечные лучи, проникающие внутрь. В зале он не встретил Вита и поднявшись наверх, также не обнаружил его. Это было довольно странно – Вит, можно сказать, жил в тэкэ лишь изредка посещая свой дом. Он всегда говорил, что сад его вдохновляет, напоминает о чём-то забытом.

К обеду в зале, как обычно, уже собирались люди, но Вит так и не появился, собрание отменилось, а Аристокл пошёл в дом Вита.

Подойдя к дому, Аристокл долго не решался открыть дверь, словно предчувствовал что-то неладное. Войдя внутрь, он увидел сидящего перед окном Вита. Его локоть стоял на подоконнике, а рука придерживала голову за подбородок, его седые вьющиеся волосы слегка колыхал ветер, прорывающийся в открытое окно. Его взгляд был направлен на апельсиновое дерево. Вит посмотрел на лицо Вита: улыбка застыла на его лице, а помутневшие глаза ясно давали понять, что жизни в этом теле уже нет.

Аристокл сел напротив Вита. Взял лист бумаги и карандаш. Он нарисовал единственный портрет Вита, подписав его: «Учитель Сакра». Закончив рисунок, Аристокл обнял Вита.

- До встречи, мой друг, - прошептал Аристокл и вышел из дома.

Он шёл по дороге, мысли его покинули и не заметил, как оказался у ступеней храма Шамирам. Аристокл вошёл внутрь.

- Ты мне принёс горькую весть? – услышал он вопрос богини.

- Я думаю она тебе известна давно! – выкрикнул Аристокл и быстрым шагом направился к Шамирам.

- На что ты злишься? – спокойно спросила Шамирам.

- Почему он умер?! – кричал Аристокл. – Ведь ты могла продлить его жизнь! Он так любил тебя!

- И я тоже любила его, поэтому позволила ему уйти, - слегка дрожащим голосом ответила Шамирам.

- Это невозможно! Любить и дать умереть! Ты лжёшь! – не унимался Аристокл.
Шамирам подошла к Аристоклу, опустилась на колени и прижала его к своей груди.

- Он тебя очень любил. Но он устал жить. Он долго ждал возможности уйти, - сказала Шамирам. – Я знаю он тебе тоже был очень дорог, позволь ему исполнить своё желание.

Аристокл чувствовал, как слёзы Шамирам капали на его плечо.

- И что же дальше? Что с Сакра? Я не знаю, что делать, - успокоившись произнёс Аристокл.

- Нам пора, - Шамирам встала и пошла в конец храма, приглашая Аристокла следовать за ней.

Они через коридор за троном богини вошли в ангар, где стоял челнок Авроры.

- Так он действительно существует? А ты действительно, та самая Аврора? – удивлённо спросил Аристокл.

- Странно, что тебя это удивляет.

- Я верил, но сомневался.

- Сомневаться – правильно. Вит в тебе не ошибся и тоже верил в тебя, а я в Вита.
Челнок поднялся в небо и Аристокл наблюдал, как отдаляются огни Александрии, а в северном море виднелись огни кораблей, образующих тонкие сверкающие нити на морской глади.

В ночных сумерках челнок приземлился возле развалин театра перусеев возле Афины. Аристокл с Авророй выгрузили три больших сундука, поставили их в небольшой сохранившийся домик. Аврора открыла сундуки и показала Аристоклу их содержимое: они были полны золотых монет.

- Знания Сакра в тебе. Ты спрашивал, что дальше? Тебе решать. Уверена ты уже знаешь, что делать, - сказала Аврора и оставив Аристокла наедине с сундуками, вошла в свой челнок и, взлетев в темное небо, исчезла.

Аристокл не смог уснуть, до самого утра он перебирал в голове мысли, пытаясь понять, что он уже знает. Утром он отправился в Афину, нанял архитекторов и строителей, и попросил построить дом с садом и небольшим театром.

Встретившись с отцом, Аристокл сообщил ему, что не держит на него зла и прекрасно его понимает, но не желает больше встречаться с ним, но если он захочет понять своего сына, то всегда сможет прийти в его дом.

Мене чем за два года, дом, сад и театр были построены. Они были роскошны. Архитектуре и убранству могли позавидовать лучшие дворцы Афины. К этому моменту в адрес Аристокла прибыло несколько судов из Александрии. Они были забиты ящиками с изображениями солнца и лилии. В сундуках были библы, в которых были переписаны знания Сакра.

В доме Аристокла проходили встречи людей, которые искали ответы на вопросы, которые сомневались, которые хотели узнать истину. Их было немного, но с годами их число росло, а дом получил название «Платус Сакра» или «Основное (истинное) знание». Аристокл не требовал никакой платы за встречи, но люди сами охотно помогали ему содержать дом, сад и театр, а также небольшой храм Авроры, расположившийся в саду, подальше от посетителей. Внутри, друг напротив друга, были скульптуры сидящих Авроры и Вита, в той самой позе, запечатленной Аристоклом в рисунке. Иногда он приходил в этот храм и садился рядом. Ему казалось, что он слышит их разговор и всё больше начинает понимать о чём ему рассказывал Вит.