История человека

Небо цвета графита любовалось на лужу. Было в ней что-то такое, родное и любопытное. Мимо ходил народ, в основном, какой-то странный: кто хромал, кто стонал, в основном, все понурые и, наверное, чем-то озадаченные или больные.
Люди шли, цепко смотрели под ноги и о чём-то думали. Большинство из них, заходили в белые двери кирпичной старой пятиэтажки, чего-то там делали, а потом выходили, каждый в разные стороны, кто-то заметно повеселевшим, кто-то, наоборот, ещё больше озадаченным...
Небу, так же, как и луже, доводилось только догадываться: кто они и зачем туда заходили.
Однажды из белой двери вышел такой же белый, толстый старик. Лицо у него было доброе, румяное. Он пошарил в нагрудном кармане, достал оттуда очки, взгромоздил почти на кончик носа, и принялся читать какую-то белую бумажку. Лицо его заметно мрачнело. От чего-то ему сделалось не хорошо, и он сел на ступеньки, прямо на входе в кирпичное здание.
– Мужчина, Вам плохо? – нет, нет, да спрашивали люди вокруг, но он молча изучал документ, никого не замечая вокруг.
« Ещё не приговор...»– думалось ему.
« Дурацкая бумажка! Врачи – тоже люди, могут и ошибаться... Хотя, кого я обманываю?! Дожил до скольки годиков, а ума-то не нажил, выходит...»
Он достал из кармана брюк отцовские армейские часы на цепочке, глянул на время и тут же вернул обратно.
« Время есть... Ещё есть! »
– Здорова, Жень!
– И тебе здоровья, Степан.
– Чего сидишь? Случилось чё?
– Случилось.
Он привстал, кивнул в сторону лавки.
– Ай-да потрещим. А то народ спотыкался об меня одного, а теперь придётся о двоих спотыкаться.
Евгений спрятал выписку и очки подальше, в нагрудный карман.
– Давай, ток не долго. Мне бабку забрать надо.
– На кой она тебе нужна эта бабка? – смеётся, прищурившись.
– Как на кой? Стакан воды в старости принести. Мы с ней поругаемся немного – треть дня пройдёт, потом помилуемся, уже пол дня пройдёт, туда-сюда и спать пора. А если один? Взвоешь!
Мужчины обошли одинокую лужу и сели на лавочку, напротив шестнадцатой поликлиники.
– Взвоешь. Вот, я и вою...
– Так давно бы уже женился. Неужто никто глаз на тебя не положил? Ты вроде парень был видный! У нас вон, Толька, из шестой квартиры, нашёл себе. Так ему на минуточку 79! А ты ещё в самом расцвете у нас! – товарищ посмотрел на наручные часы.
– Ну тебя! Скажешь тоже... – засмущался Евгений, а потом строго так, – а оно мне надо? Я так совсем не хочу, чтобы меня подобрали, как собаку какую. А как хотел, за всю жизнь не случилось, и не случится уже. Сколько вокруг меня их вилось, этих вертихвосток! Эх!!! Молодо – зелено! А ни одна в сердце не ёкнула, ни одна в душу не запала...
– Такой большой, а в сказки веришь. Неужели ты думаешь, что все живут вместе из-за высокой любви? – хихикнул Степан, снова глянув на время.
– Верю. Думаю, есть на свете большая любовь. Да такая, что сердце заходится. Вот ты свою бабку любишь ведь?!
– Скажешь тоже! – смутился товарищ.
– Да любишь, любишь! По глазам вижу, как они у тебя загораются, как на часы поглядываешь, чтобы не прокараулить её. Как беспокоишься... Я хоть и не любил, а жизнь прожил. Кое-чего понимаю...
Степан замолчал. Как-то не ловко ему стало за этот разговор. Он ведь правда любил свою бабку, и до сих пор любит, жалеет... Помнится, буквально вчера, она расклеилась, начала брюзжать, мол ей не много осталось, как он переживал: места себе не находил, ворчал на неё, ругал благим матом! Даже мысли не хотел допускать, что им когда-то придётся расстаться. А сейчас стоит, и рисуется. Не хорошо!
– Развлекаться сюда ходишь? – резко сменил он тему.
– Ага! – засмеялся Евгений, да так звонко, задористо, с надрывом.
Даже местные алкоголики у хотдочной притаились.
– Ай, да молодец! – подхватил смех товарищ.
Затем мужчины затихли. На лавочку рухнула безмолвная тишина.
– Заболтался я с тобой. Бабку пора забирать.
– Мож, ну, её? – усмехался Евгений.
– Рад был повидаться! – отрезал Степан.
– Я тоже...
Мужчины тепло попрощались.
На небе сгустились тучи. Похолодало. Всё вокруг нахмурилось, сжалось, будто в предвкушении чего-то ответственного, как перед экзаменом. Одна только лужа лежала не шевелясь, в надежде, что кто-нибудь, хотя бы раз, наконец-то её заметит...
Евгений, ещё раз достал из кармана часы, посмотрел как шустро бегает секундная стрелка, а после, на огромную Башню, находящуюся справа от него. Раньше он постоянно проходил мимо, даже не задумываясь: что это за здание.
« Стоишь тут одна оденёшенька... Такая красавица! Сколько в тебе тайн, чужих историй, воспоминаний? На порядок больше, чем у меня, полагаю...»
Мужчина прибрал часы, затем обошёл Башню по кругу, величина завораживала!
– Нравится? – поинтересовалась мимо приходящая женщина, лет сорока.
– Дыхание захватывает от такой величины!
Женщина остановилась рядом с Евгением Ивановичем.
– Про неё столько легенд ходит... Говорят, что во время ремонта, в конце двадцатого века, там погиб сантехник, его тело не было найдено, и теперь там живёт призрак, и пугает посетителей.
– Глупости, ей богу!
– Ничего не глупости, у меня подруга сама лично слышала, как об этом двое мужчин судачили.
– Интересно, был ли он женат?
– Об этом мне не известно. Даже не задумывалась никогда об этом. Да разве это важно?
– Думаю, да.
– Почему?
– Если бы он был женат, жена бы его с того света достала!
– Скажите тоже!
– Вы ведь не замужем?
– А это какое-то отношение имеет ко мне?
– Да не кусайтесь, не претендую, – расплавился в ехидной улыбке старик.
– А я и не кусаюсь, пока... Не замужем. Все вы, мужики, одинаковые! Да и вообще, я больше черепашек люблю.
– И много у вас их?
– Уже пять. Вам, кстати, не нужно? Я как раз за этим сюда и пришла.
Женщина достала из сумочки распечатанное объявление, клей и аккуратно прилепила его на доску с афишами.
– У нас как раз пополнение! – восторженно пояснила она.
– Поздравляю! Хлопотно это, небось?
– Не сложнее чем за кошкой ходить, или за собакой. К тому же, они меньше болеют и очень долго живут.
– Это ж сколь?
– Двадцать - тридцать лет. Удивительные существа! Ласковые...
– Так, если мне сейчас её завести, и жить до упора, она и в том случае, меня переживёт! Нет, спасибо, дочка, не надо. – снова улыбнулся старик, на этот раз, по-доброму, поёрзал рукой в кармане с часами, но доставать их не стал.
« Неужто здесь правда обитает чей-то дух? Чухня чистой монеты, наверняка! А люди -то верят...»
Любопытство старика бежало вперёд его мыслей, и донесло до двери.
Неожиданно, она распахнулась и на Евгения, буквально, вывалился нетрезвый паренёк.
– Ой, дед, извини, не заметил! – еле связно пробормотал незнакомец.
– Ничего, ничего... Это где же ты так? Неужто здесь? – старик кивнул в сторону здания.
– Да не, к другу на выставку приходил. Ну и сам на сам... Ааа, чего я тебе объясняю? Ничего не поймёшь ведь!
– И правда, куда мне? Обожди, помогу добраться хотя бы до лавочки.
– Я сам! – икнул незнакомец, еле держась на ногах.
– Сам, сам. Тебя как звать-то?
– Миша.
– Меня Евгений Иванович. Знаешь, Миша, дурак ты, Миша! Зачем пьёшь?!
– Дед, и ты туда же! Всем бы вам нас учить! Алкоголик, да? Пьянь? А знаешь ли ты, дед, почему я сегодня пью?
– Потому, что жизнь опостылела? Так возьми черепашку заведи, на Башне вон объявление. Развлечение тебе будет.
– Некогда мне развлекаться. Жена умерла. Вот и пью, чтобы скорее к ней...
– Дети есть?
– Не успели. Пятнадцать лет уж прошло, а как будто вчера.
– Хорош стаж...
– Знаешь, какая она у меня была?
–Умница, красавица? – старик прищурился.
– Ну, тебя... – парень махнул рукой, закурил. – А ты знаешь, дед, что эта выставка в её честь?!
– Откуда ж мне?!
– То-то... Он её тоже любил. И я любил... И ещё много кто. А она любила только меня. Меня! Понимаешь?
– Куда уж мне... Думаешь ей хорошо, от того, что ты тут делаешь?
– Думаю ей всё равно...
– Завидую я тебе, Миша. Я за свои семьдесят так и не встретил ту самую. Женщины были, а той самой не было.
– Хороша зависть! Не знаю что лучше? Любить её до чёртиков и расстаться вот так, в одночасье... И никого, слышишь, никого больше к себе не подпустить! Или, как ты, так и не познать этого чувства, маяться по земле в поисках,  да так ничего и не найти. Удивительная штуковина жизнь!
– Удивительная, это ты верно подметил. Завязывай пить, Миша. Её уже не вернёшь, а так, кто знает, может ещё повезет тебе полюбить? Сам ведь сказал, что жизнь удивительная, так вот, и проверь, так ли это, Миша? Кто знает, может быть, она тебя опять удивит?!
– Не хочу. Просыпаюсь, перед глазами она. Засыпаю – она... Здесь вот, с тобою сижу, а в голове всё кручу, кручу, если бы то, если бы это, если б жива была... Понимаешь? Если бы она не села в ту чёртову машину, если бы не поехала к своей маме, если бы я её одну не отпустил... Ничего ты, Евгений Иванович, не понимаешь, и ничего не поймёшь.
Неожиданно, старик стал белее больничной стены, его губы пытались что-то шептать, но звуков не было слышно, дыхание перехватило, и он рухнул на тротуар, рядом с лавочкой, на которую пару минут назад взгромоздил Мишу.
– Дед! Ты чего? Эй! Я не хотел... – закричал Михаил.
От случившегося, он  будто окунулся в ушат с холодной водой, и протрезвел! Сразу кинулся к Евгению Ивановичу, пощупал пульс и, что было координации и сил, побежал в поликлинику, мимо той самой лужи.
« Во, даёт, – думалось ей, – мимо меня ещё так никто никогда не бегал, разве что изредка, дети.» С одной стороны, ей было радостно, что наконец, ей уделили должное внимание, с другой, стало обидно, что даже этот парень, не угодил в её старательно раскинутые объятия.
В регистратуре Михаилу сначала прочли лекцию о вреде алкоголя, поохали, и только потом кинулись старику на помощь. К счастью, он был ещё жив.
– Что же Вы так, Евгений Иванович? Вот только ж, беседовали...
Врач быстро привел старика в чувства.
– Есть кому за Вами присмотреть?
Старик покачал головой из стороны в сторону.
– Я присмотрю! – сам от себя не ожидая воскликнул Михаил.
– Точно присмотрите?
– Чес слово, завтра ни - ни!
Евгений Иванович улыбнулся:
– Присмотрит.
Врач, заметив улучшение состояния старика, удалился в поликлинику.
– Почему ты мне решил помочь, Миша?
– Ты одинокий, и я. Одна у нас судьба, так давай проживём её вместе. Ты не подумай, у меня и квартира есть. Смысла жить только не было... А теперь есть. Надо ещё тебе помочь любовь обрести! – на последней фразе Миша засмеялся.
– Лучше животину завесть! – в ответ засмеялся Евгений Иванович. – На вот, возьми.
Старик протянул Михаилу часы.
– Это отцовские, носи на здоровье!
– Сам носи, ты ещё ого-го! Вот посмотришь, мы ещё черепашку к себе возьмём.
– Только черепашки нам не хватало. – усмехнулся дед.
– Да ты не переживай, как помрёт, новую купим. Они всего-то двадцать лет живут. А нам это не срок! – захохотал Михаил, а вслед за ним и Евгений Иванович.
Лавочку осветил скудный луч солнца, заглянул в глаза серой луже, скользнул по ней и куда-то ушёл.
От его поцелуя, она просветлела, и будто улыбнулась ему во след.
Всё вокруг: лужа, небо и старая Башня – поняло, что именно сейчас творцом пишется история, история настоящей любви, любви к человеку.