Транснефть. Диаскан. Часть1

   Началась моя работа в Диаскане.

   Внутритрубные дефектоскопы передвигаются в трубе в потоке нефти и состоят из  нескольких секций, соединенных друг с другом карданами. Первая секция (батарейная) имеет несколько полиуретановых манжет, перекрывающих просвет трубы и обеспечивающих тягу для дефектоскопа. Остальные секции измерительные, на них расположено множество  датчиков, прижатых пружинами к поверхности трубы и сканирующих ее с определенным шагом. Вся информация пишется в накопители информации, а после выемки дефектоскопа из трубы считывается на компьютер и пересылается в отдел обработки.

   Диаскан создали в 1990 году. Сначала разместили в Белорусии, а когда СССР распался, Транснефть аккуратно перевела его в Россию в Луховицы. Своих дефектоскопов в России тогда не было, закупали по космическим ценам немецкие и английские, их фирмы были монополистами. За почти десять лет прежнее руководство (гендиректор Черняев — сынок президента Транснефти) построило мощную производственную базу и собрало отличных конструкторов и разработчиков. Но и себя не обижало, скупая у сотрудников их акции под угрозой увольнения.

   Охотников раздербанить Транснефть по кускам хватало. Черняева-старшего, когда Путин стал премьер-министром, из Транснефти турнули. Контрольный пакет акций Диаскана остался у Транснефти, удалось сохранить основные производственные мощности, трубопроводный полигон, но Черняевы и Ко отжали у Диаскана приличный кусок територии с несколькими зданиями и права на патенты на разработанные дефектоскопы. Теперь новое руководство в авральном порядке пыталось исправить ситуацию. Тем более, что Путин уже стал президентом и обозначил эту задачу в числе одной из самых важных. Вот так мы и начинали.

   Мне поручили интересную задачу: заменить на дефектоскопах батарейные секции на энергосекции, которые вырабатывали бы энергию за счет турбины, использующей переток нефти через отверстия в тянущих манжетах. В батарейных секциях использовались дорогие литиевые батареи. За год на один дефектоскоп тратили до пяти миллионов рублей только на батареи, энергосекции могли  бы сэкономить кучу народных денег.

   Срок на разработку отведен 2 года. Разработав эскизный проект, я понял, что одному мне в срок не уложиться, необходимо доукомплектовать группу программистами и электронщиками. Дали через отдел кадров объявления в газеты Коломны и Рязани. В течение двух - трех недель я отобрал троих ребят, выпускников рязанского радиоинститута. Отбирал лично и не ошибся. Они были похожи на меня, тоже страдали в 90-х и за работу готовы были держаться зубами. Плюс отличное профессиональное образование.

   Распределил обязанности: Володе всю энергетическую электронику — преобразователь и стабилизаторы питания энергосекции от генератора турбины, Виталию — разработку программы терминала, Мише — программирование микроконтроллеров. Себе оставил разработку турбины, поиск разработчика генератора и разработку аккумуляторной батареи для питания дефектоскопа на время кратковременных остановок перекачки нефти, ну и разработка технических требований и общее руководство. Дополнительно к нам прикрепили Сергея из конструкторского отдела, механика.

   Опыта разработки турбин у меня не было от слова «совсем», как и больших знаний в области гидродинамики. Все мои знания ограничивались курсом общей физики МФТИ. Зато был опыт работы в интернете, благодаря «Мобилтелекому». За месяц я поднатаскался по научно-технической литературе и понял, что моя турбина относится к малооборотным,  пропускное сечение турбины не должно превышать пяти процентов от сечения трубопровода, чтобы дефектоскоп не слишком тормозился, при этом максимальный перепад давления на турбине будет 1 атм. Ну, а турбина должна выдавать требуемые 500 Вт на вал генератора.
 
   Титаническим напряжением мозговых мышц я все-таки решил эту задачу. Расчеты представил начальнику отдела, а эскиз турбины передал конструктору Сереге. Собственно на этом сразу определились технические требования и к остальным элементам энергосекции. Все ребята бодро включились в работу.

   А тут и главный конструктор у нас появился. Александр Дмитриевич Мирошник уже три года трудился в Диаскане в должности и.о. Технического директора. Транснефть его в этой  должности никак не утверждала и, наконец, сделала ему предложение, от которого он не смог отказаться — занять должность Главного конструктора без ослиной приставки. Он был выходцем из КБМ, ведущим конструктором, так что наверху решили, что он справится.
 
   Уже первые шаги Мирошника в новой должности дали полезные результаты, например, наши зарплаты выросли в два раза.

   А я взялся за аккумуляторную батарею. Решил не заморачиваться и выбрал никель-металлгидридные аккумуляторы, они проще в обслуживании и пожаро-взрывобезопасные, что необходимо для Транснефти. Одновременно начал искать производителей электрогенераторов. Нашел завод в Кирове, пару заводов в Подмосковье и, конечно, МЭИ. Разослал всем письма с техническими требованиями. Откликнулись все, упоминание Транснефти являлось золотым ключиком.

   Я думал, что, чем дальше от Москвы, тем ниже будет стоимость разработки. Оказалось ровно наоборот. Кировчане запросили самую высокую цену, а вот москвичи предложили самую низкую, в два раза ниже.

   В общем уже через полтора года у нас была собрана энергосекция, начались приемочные испытания. Гоняли энергосекцию по нашему трубопроводному полигону с имитатором электронной нагрузки, грели, морозили, давили давлением в 140 атм. Прошли весь цикл успешно. Предстояли натурные испытания в составе дефектоскопа.

   Летом 2002 года мы выехали на испытания под Саратов. Со мной поехали Володя и Миша, а дефектоскоп сопровождала бригада отделения внутритрубной диагностики, человек пять. Разместились в общежитии при нефтеперекачивающей станции (НПС) и стали ждать команды на старт. Проходят день-другой и нам объявляют, что в Новороссийске шторм, загрузка нефти на танкеры невозможна, перекачка приостановлена ориентировочно на неделю, сидите, ждите.

   Праздник пришел в наши души. Мы не лодыри, просто тогда шел Чемпионат Мира по футболу, а у нас в комнате отдыха стоял отличный телевизор и была полная свобода! Ни жен, ни детей, ни начальников! Только мы и Футбол! У комендантши выпросили мангал и шампуры, закупили мясо на шашлыки и начали кайфовать. Со мной была моя гитара. Честно скажу, в жизни больше не было такого отдыха. У меня и бригадира с дефектоскопа была только одна задача, присматривать, чтобы ребята не залетели. Слава Богу, обошлось без происшествий.

   Наконец, на десятый день дали разрешение на запуск дефектоскопа. Все уже давно было готово, поэтому пустились без задержек. Отслеживали дефектоскоп по трассе, прослушивая трубу. Характерное мощное гудение нашей турбины было отлично слышно на поверхности даже без дополнительных акустических устройств. В приемную камеру дефектоскоп прибыл в нормальном состоянии. Первым делом скачали телеметрию и убедились, что энергосекция отработала полное время, питание дефектоскопа не прерывалось. Это был успех.

   Вернулись в Диаскан, доложились Главному конструктору. Мирошник был доволен и дал задание оформлять заявки на патенты по энергосекции на все, что можно. В результате я оформил две заявки. Казалось, что все идет отлично, но тут от ребят из отделения диагностики, до меня дошли слухи, что дефектоскоп (английский), с которым мы работали, скоро идет под списание, а вместо него запускают первый дефектоскоп нашего производства.

   Наш дефектоскоп, в силу особенности конструкции, обеспечивал свободный переток нефти через измерительные секции не более десяти процентов от сечения трубы, то есть  энергосекция с пятью процентами сечения турбины потеряла бы половину мощности.

   Я отправился к Мирошнику за разъяснениями и получил примерно такой ответ:
   - Вы, конечно молодцы, смогли вытянуть очень сложную задачу. К сожалению у руководства Транснефти надежды на успех не было изначально, рассчитывали на то, что у вас не получится. Политика, понимаешь. Поэтому все ваши требования по перетокам через дефектоскопы изначально не учитывались. Теперь что-либо менять и дорабатывать нет ни времени, ни денег. Думаю, ваша энергосекция станет первым экспонатом музея предприятия. Впереди вас ждет новая интересная работа и теперь никакой политики. Об этом позже, а пока постарайся объяснить все своим ребятам.

   Ребятам я сказал просто:
   - Нас предали, но мы не проиграли. Впереди у нас новые дела.