Света

Света родилась в поезде, в середине бесконечной сцепки теплушек, ползущей в эвакуацию из Петергофа на Урал.

Её мать, в крайней степени тяжести, ухитрилась отвоевать себе место поближе к печке, без поблажек на то, что с ней неотлучно пребывали двое напуганных белобрысых погодков-сыновей, молодая коза и растресканный чемодан со швейной машинкой "Зингер".

Ночью следующего дня, в самой середине сонного вагона, случились благополучные роды, а утром был полустанок со странным названием Пустые Москваши, где одноногий регистратор, нетрезво сердитый на задержку поезда, стальным пёрышком с фиолетовыми чернилами записал Светину новорождённую душу в свою потёртую книгу актов, чем и зафиксировал её в сонме живущих…

Обратно в Петергоф, когда война бесповоротно покатилась на запад, она возвращалась с той же козой, верным "Зингером" и тремя ребятишками.

Она плакала по вотцапу, вспоминая мать и братьев. И о том, что "Зингер" канул во тьму, и о том, что козу, которая своим целебным молоком выходила от парши всю семью, случайно застрелили из охотничьего ружья, пробив жаканом стену сарая с развешанными по чёрным доскам самодельными мишенями…

И теперь у тебя лишь память впереди. У них вот, у всех твоих, память позади, а у тебя впереди, дорогая моя Света.

А память – это такое произвольно искажённое пространство, где стучит машинка "Зингера", и коза смотрит строго, исполненная очей…

А с ними - золотой орёл небесный.