Встречи бывают разными

Группа охотников в меховых куртках с капюшонами, меховых штанах и теплых унтах стояла на краю укутанного снегом поселения. На месте землянок высились снежные сугробы и только тоненькие столбики дыма, поднимающиеся ввысь, да расчищенные дорожки указывали на то, что здесь находятся жилища людей.

– Умеешь ходить на снегоступах? – спросил Артема Ирт, протягивая настоящие охотничьи лыжи. Короткие, широкие, подбитые лосиным мехом, они отлично скользили по снегу и не позволяли скатываться назад. 

– На таких нет, у нас другие…, – мальчик запнулся, – лыжи. На них много ходил, – Артем рассматривал нечто, похожее на скиборды. – Наверное, и на таких справлюсь, – ответил, примеряя снаряжение, – только вот без палок будет сложно, – проворчал он себе под нос.

– Вот и ладно, – усмехнулся Корт, высокий плечистый мужчина с окладистой бородой и пышными усами, – ищем кормовой след, не отставай, – и двинулся по едва заметной лыжне к такому же заснеженному лесу.

Следом пристроились два его младших брата, сын с племянниками и Артем. За плечами у каждого висел мешок, а в руке было зажато копье. Прошло не более двадцати минут, как бородач остановился.

– Почему кормовой? – спросил шепотом мальчик, подъехав к Корту.

– Так расстояние между отпечатками копыт почти в два раза короче, чем на гонном. Смотри, вот здесь лоси кормились: ветки ивняка обгрызены и помет свежий. Двое их, корова с теленком. От места кормежки далеко уйти не должны. Зимой они мало ходят, жир берегут.

– А почему корова?

– Потому что у коровы след мельче, чем у быка, и круглее, – удивился непонятливости парня мужчина.

– Ясно, – Артем потряс головой, – корова – это лосиха. А как ты понял, куда они пошли? – спросил и тут же ответил сам, – ааа вот же, снег из ямки копытом выбит, и полоска на снегу, она ногу опускает, когда идет! – восторженно выдохнул он.

– Правильно, – усмехнулся охотник, – а ты не так плох, как кажешься. – Ирт, – подозвал он сына, – обходи с ребятами справа, гони на нас, мы с подветренной стороны ждать станем, – и, кивнув Артему, мол, иди с ними, остался с братьями на месте. 

– Слушай, Ирт, а ничего, что снег скрипит под снегоступами? – Артем шел вторым в цепочке подростков.

– Ничего. Мы же обходим их по дуге, они услышат нас и пойдут в сторону отца, другого пути нет, – ответил парень и, велев одному из братьев остаться, продолжил путь.

Расставив пятерых загонщиков полукругом, Ирт достал рог и затрубил. Низкий тягучий звук нарушил тишину леса. И тут же все застучали палками по деревьям, закричали. Закричал и Артем, поддавшись общему азарту, и направился в сторону охотников.

Какое-то время он молча продирался через кусты. Наконец, выбравшись на опушку, окруженную вековыми соснами, чуть не уткнулся носом в здоровенную узкую голову с длинным рылом. Огромный, с полтонны кабан с острыми, как ножи, клыками сверлил его злобными глазами-бусинами. Это был настоящий вепрь. Мощная броня из толстой кожи, покрытой жесткой щетиной, стоящий дыбом гребень на спине. Человек и зверь замерли друг против друга, человек от страха, зверь перед атакой. Уши кабана начали медленно прижиматься к голове, и Артем, внезапно поняв, что сейчас его как бабочку нашпилят на острые клыки, разозлился и без замаха ткнул копьем, которое нес на плече, прямо в морду монстра. И, поди ж ты, попал в глаз.

Вепрь мотнул головой, копье вырвалось из рук мальчика, больно хлестнуло по груди и отлетело в сторону. Наконечник обломился. Разъяренный зверь, обливаясь кровью, метался между деревьями, ничего не видя и не слыша. Затаившись за могучей сосной, Артем боялся пошевелиться, все тело тряслось, как в лихорадке, тишину леса нарушали только злобный визг и звук взрываемого копытами снега. Внезапно шум стих. Несколько долгих секунд мальчик стоял неподвижно, затем решился выглянуть из-за дерева, и сердце пропустило удар. Прямо ему в грудь упирались окровавленные клыки. И откуда только что взялось? В единый миг Артем взвился в прыжке, ухватившись за толстую ветку, а хозяин поляны бросился вперед, задев головой за снегоступы. Лыжи улетели, чуть не оторвав ноги, благо, что ремешки от удара порвались, а Артем с трудом подтянулся и уселся на ветке, тяжело дыша. Вепрь, пролетев несколько метров, встал как вкопанный, мгновенно развернулся и, опустив голову вниз, в один прыжок оказался у сосны, на которой сидел нарушитель его спокойствия. 

– Ну, что, одноглазый Джо? – уже нисколько не боясь, а дрожа лишь от волнения, крикнул Артем, – не достать тебе меня? Обломался? – и он залился нервным смехом.

А кабан не спешил уходить. Он постоял какое-то время, затем начал методично ударять корпусом по сосне. Дереву ничего не грозило, а вот ветка, на которой сидел мальчик, стала раскачиваться и через некоторое время потрескивать.
 
– Таким макаром этот монстр меня скоро вниз сбросит, – Артем лихорадочно искал выход и не находил. Все нижние ветки были сухими, его вес они точно не выдержат, как держалась эта - еще вопрос. Лихорадочно расстегнув рюкзак, Артем вынул веревку, сплетенную сестрой, и попытался обхватить ею ствол, но опора была шаткой и никак не удавалось соединить концы, да и удары зверюги мешали. В результате горе-охотник завязал узел и сделал в несколько оборотов петлю, в которую засунул ногу. И только закончил, как ветка обломилась и рухнула на голову зверя. Артем чуть не свалился следом, чудом перенеся вес на веревочное кольцо и схватившись руками за сучок, торчащий рядом. 
*
Холод уже начал пробираться под одежду, а секач все не уходил. Перестав биться о дерево и просто улегшись в снег, он время от времени поднимал голову и смотрел на обидчика налитым кровью глазом. Из второй глазницы торчал костяной осколок.
 
– У тебя что, мозга нет? – закричал мальчик, – или он такой крохотный, что копье не достало? Когда ты наконец сдохнешь?! – Артем бессильно плюнул в морду зверя. Тот даже не шелохнулся, продолжая сверлить врага ненавидящим взглядом. 
«Где же Корт? Неужели они меня здесь бросят? – Артем поменял в петле начавшую неметь ногу, – а я еще хочу вернуться домой. Когда-нибудь».

– Ну что же делать? – замерзшие пальцы ног с трудом шевелились, да и пальцы рук уже плохо слушались, – если он не уйдет, я просто свалюсь ему на голову.
Вепрь еще несколько раз задирал морду.

«Да, бить в голову или брюхо такую тушу бессмысленно. Достать до сердца? Это надо пробить жесткую шкуру, затем толстый слой мяса и попасть между ребер, – Артем усмехнулся, – а это надо бить снизу, ну чтобы между ребер. А эта сволочь вон какая прыткая. А у меня нож ни разу не железный». – Артем с тоской взглянул на небо. Солнце еще не село, но высокие деревья задерживали свет, стали сгущаться сумерки, полетели первые снежинки. «Значит, надо ударить и дожимать со всей силы, – продолжал размышлять мальчик, – но вот куда?».

Кабан снова поднял голову. 

– Живучий, зараза. – Артем в очередной раз попытался переступить в петле, но окоченевшие ноги не послушались, и он промахнулся. Все произошло в один миг: зверь вскочил, а Артем немыслимым образом извернулся в воздухе и упал на горб свина. Тот, не понимая, что происходит, стал бешено мотать головой, оглушая окрестности противным визгом, и вскоре, болтающийся на шее противник, расцепил непослушные пальцы и улетел в кусты. Быстро достав нож, Артем приготовился сражаться, но подняться не удалось. Кабан тараном вломился в гущу подлеска и уже готов был всадить клыки в бок лежащему на снегу человеку, как тот ужом скользнул в сторону и воткнул в ухо замершего на секунду зверя каменный клинок. «До-жи-мать», – тело Артема действовало на автомате. Он прильнул к врагу, обхватил ногами шею и уцепился левой рукой за один из клыков. 

– До-жи-мать, – хрипя от натуги, Артем давил и давил на рукоятку ножа, – только бы наконечник выдержал, только бы не сломался, - шептал мальчик. Наконец ноги кабана подогнулись, и он стал медленно заваливаться на бок. Победитель с трудом оторвал онемевшую кисть от оружия и отвалился в другую сторону.
*
Сколько времени прошло, Артем не знал, только уже наступила ночь, а на изломанных прутьях лежать было, мягко говоря, не комфортно. Насилу разогнув закоченевшее тело, мальчик посмотрел на возвышавшуюся рядом гору мяса. «Почему мяса? – мозг отказывался соображать, – потому, что я хочу есть», – прагматично заключил кто-то внутри.
 
Найдя присыпанный снегом рюкзак, Артем сгрыз лепешку и кусок холодной вареной оленины, положенный Агной в дорогу, и огляделся: «Куда же идти?» Темные стволы сосен свечами тянулись ввысь, их кроны волнами ходили от ветра, который не мог пробиться вниз, а только с силой раскачивал верхушки, – значит, остаюсь здесь до рассвета, а там разберемся. Утро вечера мудренее», – и, смахнув со спины кабана снег, улегся на тушу и мгновенно уснул, как бы сказала бабушка, «сном праведника».
*
Снилось, что бежит он по зимнему лесу, снегоступы легко скользят по снегу, а вокруг тишина. Вдруг навстречу выскакивает огромный одноглазый секач с рукояткой ножа, торчащей из уха, останавливается напротив и взволнованным голосом говорит: «Вставай, замерзнешь».

Артем рывком вскочил, скривившись от боли в закоченевшем теле. Он лежал на полу в своей комнате в одних плавках. За окном брезжил рассвет. 

– Ничего не понимаю, – проворчал мальчик, кое-как забираясь обратно на кровать и зябко кутаясь в одеяло. – Приснится же.