Детская молитва

     ДЕТСКАЯ МОЛИТВА

     У друзей родился очередной, пятый ребёнок, и я решил поехать к ним с поздравлениями. Мать встретила меня встревоженная, бледная, с запавшими глазами, в которых застыла глубокая  усталость: только что уехала скорая помощь. У новорождённого младенца держалась высокая температура – почти под 40, и никак не спадала. Ни уколы, ни лекарства не помогали, и было совершенно непонятно, что делать. Врачи бригады скорой помощи сказали, что они бессильны. Поэтому хозяйка попросила меня посидеть с детьми, а сама поспешила к малышке в соседнюю комнату – та была вся в жару и беспрестанно плакала.
     Сели мы с детьми в зале. Они прижались друг к другу, как воробушки под дождём, и сидели молча, только глазёнками на меня смотрят, в них – и страх, и надежда, и детская, беззащитная вера в то, что всё можно поправить.
     – Вам жалко вашу сестричку? – спрашиваю тут я.
     Дети дружно закивали.
     – Да! – ответили они почти хором, и в этом «да» столько было боли и искренности, что сердце сжималось.
     – Тогда давайте помолимся за неё! Молитвы детей Бог всегда слышит и откликается на них.
     А это я вспомнил своего одноклассника и слова его матери, старой глубоко верующей женщины: «Молитва детская – она прямая, без лукавства, до самого неба доходит», как она с внучатами малыми, – молились на коленях, слезами землю кропила, к Господу взывала. Детишки плакали тоненько: «Боженька, оставь нам папку! Нам папка нужен!» А у отца их из-за непомерной мозговой нагрузки, оттого что напряжённо над важной стратегической темой в обороне страны дни и ночи корпел, случился инсульт.
     Он имел выдающиеся способности в области радиофизики. Как-то раз я нагрянул к нему в гости в Ленинград, где он закончил академию, после военного института связи, и работал в каком-то закрытом военном научном учреждении, где о делах своих не болтали, а делали молча, крепко. Когда, по приезду, я осматривал его квартиру, то поразился обилию книг.
     – У тебя книг не намного меньше, чем у меня! Сразу видно – человек начитанный, к слову тянешься! – удивился я.
     Я принялся рассматривать корешки. Но ни одна не затронула моего внимания. Всё сплошь математически-физическая премудрость, от которых я далёк как от звёзд: «Теория распространения радиоволн», «Электромагнитные поля и их аномалии».  Ни поэзии в них, ни образа живого, ни той самой музыки слова, что душу греет.
     – Что-то не вижу тут ничего интересного, – признался я.
     А он тут же встрепенулся, глаза загорелись, будто в них искорки вспыхнули.
     – Да ты погляди вот сюда – смотри, как красиво расписываются формулы! А эта книга – вообще украшение и гордость моей библиотеки: тут моя большая статья напечатана. Я взялся за тему  распространения радиоволн – над ней наши учёные начали голову ломать ещё в тридцатых годах, но тогда она опережала своё время, её сочли бесперспективной, а тех учёных и вовсе репрессировали, и о теме надолго забыли. И только теперь к ней подступились вновь, обладая новыми знаниями и возможностями. Тут были определённые ключевые проблемы и я, с моим научным руководителем и нашей научной группой, их одолели, – жарко объяснял он мне, при этом глаза его горели огнём первооткрывателя, тем самым особенным огнём, что не гаснет от усталости и сомнений.
     Раскрыв книгу, он показывал страницы, испещрённые формулами и математическими уравнениями. А я, глядя на эти ряды символов и не видя ни одного живого слова, образа, не понимал, как все эти непонятные цифры и символы могут будоражить, заводить сознание подобно заводной музыке, разогревающей чувства, впрыскивать в кровь адреналин, уносить  в какие-то экзотические дали. Для меня это была настоящая  terra incognita – земля неведомая, таинственная, чужая!
     – А погляди, как изящно я формулу вывел – оригинально, красиво, а главное – лаконично. Мне удалось  математически доказать невероятную гипотезу… – продолжал он,  страницу за страницей перелистывая и увлечённо поясняя значение каждой формулы, что лились по страницам, словно воды Ниагарского водопада, неукротимо и мощно.
     В этот момент в комнату вошла его жена: лицо спокойное, но в глазах – тёплая, хозяйская решимость.
     – А я хотела сегодня пельменей налепить, всех накормить. Так что творческая помощь нужна, но только не головой, а лепкой руками. А научным руководителем на кухне побуду я! – улыбнулась она мягко, и эта простая, земная забота будто остудила жар учёного вдохновения, вернула нас в тёплый, привычный мир, где счастье — в заботливо накрытом столе, в чашке чая, в тихом семейном ладе.
     Напряжённая работа над проектом серьёзно подточила здоровье друга. Только теперь я, кажется, понимаю, что они участвовали в разработке электрооборудования проекта "ЭКИП" – он как-то упоминал, что тогда работал над тем, что в народе называли «летающей тарелкой», и в этих словах слышалось и величие замысла, и  ответственность, и та самая невидимая цена, которую платили люди за шаг вперёд.
     Когда у друга случился инсульт, приехала его мать. Врачи были предельно откровенны: при таком диагнозе надеяться почти не на что, в лучшем случае останется лежачим больным. Но мать вместе с двумя внуками неустанно молилась. И случилось невероятное, что иначе как чудом не назовёшь: друг начал поправляться. Речь к нему вернулась, способности прежние ожили, и даже к работе он смог вернуться. Врачи только удивлялись — такой исход был один шанс на сотню, не больше.
     И вот теперь мы с детьми – мал мала меньше – встали на колени и начали молиться. Детишки просят:
     – Боженька, вылечи сестрёнку! Мы будем о ней заботиться, беречь! – и поклоны кладут.
     А самая младшая, едва выговаривая слова, жалостливо добавляет:
     – Я её лубить буду! И всегда иглать!
     Помолились мы, присели на диван. В комнате повисла такая тишина, будто само время замерло в ожидании чего-то важного, решающего.
     Минут через пять в зал вошла хозяйка. Лицо её светилось, и в этом свете было столько облегчения и тихой радости, что сразу стало ясно – беда отступила.
     – Произошло чудо! – тихо, но твёрдо сказала она. – Я всем святым молилась, не знала, к кому ещё обратиться… Не знаю уж, кто из них вымолил, кого благодарить… Температура спала! Опасность прошла, ребёнок спокойно спит. И вы, детишки, теперь не шумите, не потревожьте сон вашей сестрёнки!
     Дети озарённо переглянулись, и в их взглядах читалось особое, почти священное понимание: они чувствовали себя причастными к этой тихой, светлой божественной тайне.
     Тут мы поблагодарили Бога за помощь и на радости потихоньку закатили чаепитие с тортом – простым, домашним счастьем, которое особенно дорого, когда беда отступает, а жизнь снова берёт свой добрый, размеренный ритм.