Король на площади

Название поэтического спектакля «Король на площади» совпадает с названием пьесы Александра Блока. В этом спектакле прозвучат стихи авторов-мужчин, связанных с Ижевском и его литературным миром в исполнении Леониды Богомоловой. Даже если не знать всех смыслов символизма, можно представить себе, что король оказывается на площади, чтобы обратиться к народу, и даже обратиться с поэтической речью. Или даже не сказать ни слова и оставить возможность для разгадывания тайны. Статус короля предполагает совершенное владение чем-либо, как материальными благами, так и видами искусства. В понимании Блока Король уподоблен Зодчему, способному создать искусство из реальных земных материалов. Также создателя собственного мира можно назвать мастером. Мастер способен использовать любые предметы и явления, которые встречаются ему, для того, чтобы раскрыть свои мечты и мысли с неожиданной стороны.
В проекте «Король на площади» можно услышать стихи Леонида Васильева, Льва Роднова, Сергея Гулина, Павла Манохина. Это талантливые поэты, умеющие работать со словами, и глубокомыслящие люди, собравшие достаточно опыта, излившегося в поэзии. Поэзия авторов связана не только с Ижевском, но и с Тюменью, а также со многими сказочными мирами. Даже если определить принадлежность поэта к какому-либо городу, мир творчества всегда расширяется до бескрайних пределов. Мужские стихи предлагают читателю вопрос о том, между чем и чем может оказаться тот, кто решил построить свою судьбу. И вопрос о том, что нужно выбирать из предложенных альтернатив. Разные явления, между которыми может проходить творческий путь – восток и запад, свет и тьма, ад и рай. Поэт оказывается «между мирами», когда создаёт искусство «огня прожорливостью, мощью вод». Самое сложное – понять, может ли вообще автор или любой человек выбирать судьбу по своему желанию. Поэтов охраняют «ангел в грозовых облаках», «ангелочков шаловливых племя», «два ангела». Разумеется, и тогда герои и героини стихотворений могут чувствовать в себе противоречивые, неоднозначные порывы. В стихах поэта могут встретиться «полудьявол, полубог» и «полубогиня, получёрт». Встретиться, чтобы соединиться друг с другом. Мир неба, космоса, природы оживает, чтобы приблизиться к поэту и подарить ему тепло как человеку. «Звери, совсем неопасные, / Водят в лесу хоровод», Лунная Кошка и звёздные звери то ласкаются к поэту, то манят его за собой к неизведанным тайнам.
Поэтический спектакль посвящён красивым, героическим и ответственным мужчинам. Это кумиры для младшего поколения поэтов, учителя и наставники, всегда способные показать искусство поэзии с интересной стороны. Это создатели поэтического творчества, помнящие традиционную культуру и создающие культуру сегодняшнего дня. Они ценят традиции как в искусстве («Старо, как мир»), так и в реальной жизни («В старой Тюмени живут позапрошлого века дома»). Это отцы нашего поколения, передавшие нам свои таланты, опыт и знания, чувство ответственности за всё, что мы делаем. Это писатели, создающие литературный сюжет и трепетно относящиеся к написанному слову. Каждый представитель младшего поколения хотел бы стать литературным секретарём у гениального писателя. Также названные поэты обращаются в стихах к девочкам, ставшими для них дочерьми, возможно, ученицами, и наверняка последователями. «Эта школьница, девочка», «Ты любишь лето, / Способна влюбляться», «Девочка светлая, чистая», «Стою на неправом, но вместе стою с дочерями». Состоявшиеся авторы умеют оберегать молодых поэтесс. Так мог бы развиваться сюжет о диалоге мастера и Маргариты, где героиня меняется благодаря влиянию мастера.
Именно потому, что рядом с юными авторами оказались такие учителя литературы, как мужчины-поэты, которым посвящён спектакль «Король на площади», будущее литературы может формироваться и продолжаться. Юные авторы находились в заботливых руках своих отцов и хотели бы надеяться, что они войдут в мир поэзии, который примет их так же доброжелательно.

Помнить прошлое
Поэзия Леонида Васильева ставит сложные вопросы как перед читателями, так и перед автором. Подобный вопрос может касаться создания поэзии, литературы, стихотворного и не только стихотворного текста. Знать, как выразить свои мысли, не менее важно, чем знать, какие поступки можно совершить в земной жизни. Для автора, имеющего собственный почерк, литературная деятельность неразрывно связана с его реальной биографией. Часто литература и земная судьба автора взаимодействуют, заменяют друг друга или становятся единым целым. Поэт самокритично говорит о себе: «Стихи мои, увы, несовершенны». Всё же по некоторым художественным образам можно составить мнение, что поэт обрёл свой голос, нашёл темы, о которых ему важно написать, облёк свои размышления в поэтические слова. Возможно, его читатель «не слишком привередлив». Но упоминание обобщённого «читателя» означает, что поэту удалось собрать вокруг себя аудиторию. Если даже чтения поэта происходят в определённых кругах, его постоянные читатели всё же остаются рядом. Разумеется, автор стихов хотел бы написать о чём-либо не только для того, чтобы выразить свои мысли, но и для того, чтобы найти собеседников. Это естественно, в желании вступить в диалог нет ничего недостойного.
В стихах поэта присутствует чувство истории. Название стихотворения «Старо как мир» уже напоминает об обращении к традициям. Традиции могут уходить в недосягаемую глубь веков, а не только к двум или трём предшествующим поколениям. Поэт задумывается о том, в какое положение ставит себя тот, кто ищет «своё» в искусстве, возможность выразить собственное мнение. Собственный голос такого автора должен быть непохожий ни на какой другой, его темы должны быть современными, он стремится «писать свежо». Но оказывается, что темы и интересы «современного автора» повторяют то, что уже было написано до него. Причём написано Гомером, греческим поэтом, жившим примерно в VIII–VII вв. до нашей эры. Автор сегодняшнего дня останавливается, уже не уверенный в том, что у него получится написать злободневный текст. Трудно определить, кто вкладывает какой смысл в понятие «своё». Для кого-то «своим» является то, что волнует его настолько, что об этом хочется высказаться. Для кого-то «своё» – умение обращаться к историческим источникам. Но, по мнению поэта, нам только кажется, что «своё всегда мы пишем». Авторы стихов затрачивают много времени, чтобы найти форму и стиль, описать в замысловатых выражениях полёт листьев и сияние звёзд. Попытки найти поэтические образы, никем неизведанные, разбиваются перед пониманием того, что «всё это было, где-то в прошлом веке / И много сотен лет назад». Может быть, сам поэт не всегда знал о том, что подобные размышления уже кем-то пережиты и записаны. Мечта, Любовь, Красота и Муза остаются вечными ценностями. Но индивидуальный почерк поэта не становится спасением от всех трудностей. Приходится искать другие возможности создать что-то ценное в литературе.
Возникают мысли о том, что называть диалогом культурных ценностей и современности. И можно ли приравнять к такому диалогу разговор между людьми разных поколений. Рядом с поэтом могут оказаться не только те, кто фиксирует злободневные факты, но и девочка, как нужно понимать, придумывающая собственный «сказочный мир». Она живёт в прекрасном «сказочном мире» как в комфортном замкнутом пространстве. Всё это создаётся только усилиями детской памяти. При этом «милая светлая девочка» выглядит не только тонкой, как веточка. Это создательница культуры, населённой принцами, принцессами и феями. К «милой светлой девочке» можно относиться с восторгом. Она сплетает магическую сеть сказочного мира, чтобы украсить то, что происходит вокруг. Возможно, поэт, разговаривающий с ней, не склонен к украшательству. Он может противопоставить изящно выделанному и разнообразному сказочному миру только одно понятие – жизнь. «Жизнь – беспощадная сталь». Но также это понятие, включающее в себя многое для тех, кто умеет с ним работать.
Поэт задумывается о жизни и смерти. Эти два понятия в стихах не изображаются в конфликте. Скорее это материал для судьбы реального человека, не ограниченной литературными строками.  По мнению поэта, «и жизнь, и смерть у каждого своя». Казалось бы, это то самое «своё», на что может рассчитывать создатель собственной биографии. Но жизнь и смерть получаются у каждого индивидуальными, непохожими на чьи-либо ещё не потому, что человек имеет право их выбирать. Поэт предлагает такой взгляд, что каждый не может предугадать, что с ним случится дальше и не может влиять на значимые события, происходящие с ним же. Поэтому жизнь, как и смерть, являются результатом неожиданных перемен, в том числе зависящих от воли случая, а не от установленной программы. Смерть, как и жизнь, тоже превращается в череду загадочных трансформаций. Потому что есть хотя бы два варианта, что можно обрести после смерти – либо рай, либо ад. По мнению поэта, человек не может повлиять на то, чего он будет достоин после смерти – «и чем закончу, адом или раем, / Всегда зависит только от меня?» То есть, даже сложившаяся биография не может стать основой, в которой можно быть хоть сколько-то уверенным. Поэт, как и человек, не может рассчитывать на незыблемость ада или рая. По крайней мере, он мог бы вступать с ними в диалог, но такой диалог не будет предсказуемым.
Героиня стихотворения «Краткий полёт» названа: «То ли блаженная, / То ль гениальная». У неё имелся поэтический дар. О нём знала не только героиня, но и её окружение. Многие трудности юной поэтессы с незрелым телом возникли потому, что она не имела под собой почвы. «В жизни не стойкая / И не умелая». Она находится на грани между мгновенной славой и печальной участью. Мало только знать о своём поэтическом видении. Нужно понимать, где поэт находится в это время, на земле или на небе. И уметь передавать свои знания и представления туда, где они будут нужны и уместны. Автор стихов помнит о том, где он может оказаться в данный момент, в каком времени и пространстве. Его собеседница, утончённая и нежная героиня, превращается в «птицу бескрылую», потому что она не создаёт масштабную культуру, подходящую какой-либо эпохе. Творческая биография неопытного по-житейски создания существует «лишь на мгновение».
Всё же поэт находит явление, способное стать для него путеводной звездой. Девизом, ведущим поэта в его поисках, становится фраза, вынесенная в заглавие одного из стихотворений: «Помнить прошлое». «В прошлом часто будущее спит». Без традиций не существовало бы современности. Может быть, это и есть ориентир, нужный каждому поэту для творчества и каждому человеку для построения собственной судьбы. Если знать о том, где скрывается «источник загрязненья», можно найти решение, как очистить свою душу, как найти направление для важных и нужных поисков, «стремиться к совершенству». Возникает надежда, что благодаря сохранению памяти поэт приходит к соглашению с очень сложными идеями, с которыми раньше было трудно находить общий язык. Жизнь и смерть, рай и ад казались чем-то неизученным, неподвластным тому, кто о них пишет. Воспоминания о прошлом приводят поэта к гармоничному союзу с отцом и матерью и даже с Творцом. Те, кто сохраняют традиционные ценности, обретают то, что станет для них главным и обращаются к тем, чьё хорошее мнение важно. Знание прошлого, истории, как и умение выделять положительные и отрицательные явления исторического процесса – уже возможность изменить что-либо в лучшую сторону и создать проект лучшего будущего. Такой поэт, как Леонид Васильев, особенно хорошо знает о том, сколько печального и радостного опыта можно нести с собой из прошлого. Главным предназначением ценителя традиционной культуры становится возможность направлять будущее на верный путь.

Голубоглазый Пан
Должны ли стихотворения поэта понятно объяснять публике ход его мыслей? Лев Роднов, умеющий создавать тонкие миры из слов, не считает, что это так. Его поэзия часто превращается в космическую систему из планет и звёзд. Не только из-за сложности таинственных образов, но и потому, что тема небесных светил часто становится ведущей в авторском видении. Стихотворение о Лунной Кошке посвящено «не-женщине». Поэт, долгое время живущий в далёких галактических мирах, создаёт изысканные диалоги с «пустотелой тайной». «Беспородное сердце» Лунной Кошки точно так же остаётся «без места». Когда поэт создал обворожительный образ собеседницы, понятный только ему, он может назвать её как женским именем, так и представителем животного мира или «планетой блужданий». Можно было бы описать в стихотворном тексте «рабу притяжений», зависимую от высших сил. Или «вампира тишины», разрушающего гармоничный миропорядок. Также можно описать героиню через отрицание. Это «не женщина в женском обличье», то есть, для неё невозможно слияние в земной любви. Она «не мать своим чадам», потому что самодостаточной героине не требуется продолжение. Поэтический космос возникает, когда поэт живёт не только на планете, где можно вдыхать воздух, но и путешествует между Юпитером, Сатурном, и Плутоном. Посвящение Лунной Кошке создаётся на грани любви и смерти, сливающихся в гармонию. Героиня не отражается ни «во всех», ни «во всём», потому что она создана фантазией поэта.
Мотоциклетный принц проходит собственный путь через такой вход, как окно. Зритель, для которого окно становится экраном, заворожён происходящим. Хотя, возможно, зритель при этом является «палачом» для играющего на экране. «Оскорблённый горизонт» меняет угол зрения зрителя и уводит его к цели мотоциклетного принца. «С мотоциклетным принцем ложечкою звонкой / Бить по фарфору в ночь. Любить!» Зритель смотрит «спектакль впервые», происходящий в неясном зале. Ему уже безразлично то, что происходило раньше. «И позади – старьёвщика развал». Спектакль вдохновил зрителя идти вперёд. Говорящий мечтает превратиться в аиста. Ночь разводит «колени дней – Восток и Запад». Тот, кто мечтает превратиться в аиста, в порыве вдохновения способен объединить Восток и Запад.
«Школьница, девочка», встреченная поэтом, ищет «ответов, конечных и мудрых», на важные вопросы. «Лепечущий свет», такой же нежный, как героиня стихотворения, способен превратиться в «огромное утро». «Зёрна девичьих слёз в апельсиновом море» набираются сил, чтобы прорасти плодами. Поиски девочки приравниваются к трудам «сеятеля мира». «Огромное утро» переходит в «проржавевший закат», продолжающийся «из декабря к декабрю». Мудрость девочки выливается в «безответный вопрос». Может быть, именно из этого состоит мироздание: построение, разрушение и снова построение.
Поэту предстоит найти ответ на вопрос, в чём заключена «искусства суть»? Это волна и вещество, по мнению создателя стихов. Искусство складывается из «огня прожорливости» и «мощи вод». Неизвестно, станет ли искусство гармонией в душе. «Непозволительность души» пытается вместить хаос, порождаемый искусством, хотя бы в относительную систему. Это естественно, когда поэт ищет аудиторию. Но выступающий, доносящий свои идеи через микрофон, превращается в холопа – «подвальный, полупьяный, звонкий». Диалог с аудиторией превращается в «обманы разумов». Поэт обладает «кристаллом философа» и «драконовым стеклом». Но он согласен обменивать сокровища на возможность быть услышанным в таком месте, которое может не принести ему чувство наполненности. «Голос опухоли» звучит «громче прочих», но это не тот голос, который способен утешить. Поэту могли бы подарить вдохновение безадресность и отстранённость в земном мире. Ему помогло бы путешествие в «череде октав», где поэт выучил музыкальный ритм.
«Полудьявол, полубог» ищет баланс как внутри себя, так и в движениях, в результате которых можно упасть. О такой же цели задумывается «полубогиня, получёрт» во время танца. Кроме того, что оба героя стихотворения ищут середину в своих мечтах, им предстоит построить гармоничные отношения в паре. Порывистость героя и героини смешивается в «котле ночном» и образует «горячий мир». Можно достичь компромисса, если в паре распределяются функции: «мужская дикая охота, / Слепая женская тоска». Черты дьявола и бога уравновешиваются в мужском образе. Как богиня, так и чёрт создают гармоничный женский образ. «Финал бурлений» немного уменьшает порывистость обоих героев, они приобретают спокойствие и умиротворённость. «Дикая охота» ослабевает до состояния «мужской лени». «Слепая женская тоска» трансформируется в «слепую надежду» более раскрепощённой женщины. Две крайности приближаются друг к другу.
Общий баланс можно создать не только в «котле ночном», но и в «чаше мелкой», более изящном сосуде. Дающий пробует отдать что-либо принимающему. Вдох и выдох могли бы превратиться в соавторство. Вдыхающий просит о подношении: «Дай!» Возможно, выдыхающий предлагает: «Смей!» как возможность протянуть руку. Принимающий направляется за дающим. «Спаситель, исконный бедняк» выполняет функцию создателя. Его главное создание – «театрик сказаний». Ему нужны «и груз поднебесный, и солнечный сок», чтобы наполнять идеями спектакль в таком театрике. Спаситель пытается влить «смертельные желания» в напёрсток. Но это не удаётся тому, чьи желания не имеют границ. «Напёрсток испить» могут только те, кто не видит ближнего и не имеет духовного чутья. Спаситель мечтает о том, чтобы обменяться с кем-либо вдохом и выдохом. Выдох может оказаться искусственным, если автор искусства как выражения себя выбирает казаться, а не быть. Поэтому герой стихотворения назван стариком, который уходит, если речь идёт о том же создателе. Он выполнил свои цели, выразил внутренние ощущения. Искусство может получиться ценным или не ценным для кого-либо. Это станет понятно, если у грёз создателя, которыми он обменивается с окружающим миром, появится будущее.
Девочка видит во сне голубоглазого Пана, оберегающего «чащобу дел». Бог растительности и лесной природы приравнивается к актёру, играющему «на сцене поворотной». Он готов к тому, что в какой-то момент можно наливаться скукой за неимением предмета для размышления. При этом Пан мечтает о том, чтобы «очей глоток» мыслящей девочки стал Любовью. Голубоглазый лесной бог и девочка вступают в диалог. Их взаимопонимание превращается в спелый плод, следующая стадия которого – созревание и падение в воду. Плод можно изобразить как возможность познания добра и зла. Здесь плод символизирует союз, неразрывный и совершенный. Возможно, движение воды переносит ценность плода в дальнейшую жизнь.
Стихи Льва Роднова особенно трудно комментировать и разбирать по деталям. Не сразу ясно, какую роль выполняют герои стихотворений по отношению друг к другу, если есть больше чем один герой и они названы какими-либо статусами. Если главный герой в стихотворении один, он может иметь много имён и обозначений, потому что функций индивидуального героя может быть много. Нужно разгадывать, какие события и в каком порядке происходят в тексте, если в нём можно проследить упоминание тех, кто производит действия, самих действий, времени и обстоятельств. Наверное, это пример стихотворных текстов, не снисходящих до публики, увлекающих читателя за собой в тайны мироздания.

Полуутопленник в реке бумажной
В поэзии Сергея Гулина материалом для творчества могут стать обыденные на первый взгляд вещи и явления. Это то, что окружает реального человека – комната, дом, улица, населённый пункт. Но поэтический взгляд дополняет привычный жизненный уклад романтичными деталями и интересными подробностями. Мир, построенный в стихах, не походит ни на какой другой и открывает с новой стороны комфортное уютное существование в реальности. В представленных стихах часто возникает диалог между поэтом и пространством. Как поэт, так и место его обитания узнают друг друга, ожидают увидеть что-то привычное, ставшее дорогим, удивляются новому и опять привыкают друг к другу до следующей перемены.
Поэт принадлежит не только Ижевску, но и Тюмени. Стихотворный творческий союз возникает между городами и их жителями. Дома, материал которых можно определить как «ржавое железо» и «шифер битый», привязывают взгляд поэта и художника к земле. В стихотворении, описывающем «старую Тюмень», городские пейзажи, это красота, которая «восторжествовала над бытом». Стены домов выполняют роль не столько бытового комфорта, сколько обращения к творчеству, мечтам, художественному вкусу. Дома подарили тем, кто в них живёт, ощущение родного пространства, традиций, присутствующих рядом с колыбели. Но также в стихотворении взгляд поэта превращает дома в путь, ведущий к небу и полёту. Постройки сами становятся уподобленными небу. Цветовая гамма домов позапрошлого века – белая, синяя, лазоревая, присущая небесам. Кроме того, что поэт может подняться к небесным высотам, небо совершает путь к «призрачному городу. «Небо сегодня затронь – и снегами к ногам упадёт». Волшебный небесный мир приближается к жителям земли. Можно назвать небо гармонией, поэзией, но именно в этом поэтическом видении небо приравнивается к красоте. Поскольку «красота торжествует над тьмою», можно понять, что красота обозначается как антипод тьмы. Понимание, вытекающее из этого: красота – синоним света.
В поэзии встречаются свет и тьма, но не противопоставляются друг другу, а сливаются в гармоничном союзе. Для духовности естествен свет. Для материнства и детства естественна тьма, возможно, означающая жизненную связь со своими корнями. Ангел, пролетающий «в грозовых облаках», становится источником света среди тьмы.
Поэзию могут оберегать два ангела, составляющие гармоничную пару. Мечты поэта не содержат однозначной истины и делятся на два полюса. Но при этом два явления не спорят друг с другом. Поэт соединяет их в двуединство. Наверное, когда «полуутопленник в реке бумажной» добивается успеха в литературных трудах, ему становится тяжелее принимать в себя реальный мир и вписываться в интерьер чужих домов. Окружающие пространства становятся призраками и миражами. Поэт не может жить в неволе многоэтажного чертога и не знает, как изменить своё восприятие. Ну, не переносит старшее поколение нас, и всё. Если бы рядом оказались представители разных поколений, могли бы они помочь друг другу? Существует ли сила рода хотя бы для одной поэтической судьбы? Полуутопленник ожидает помощи от двух ангелов. Ангелы способны ходить по земле, а также принимать образ птиц. В конце стихотворения «Два ангела» можно узнать, что поэт написал о своих родителях. Когда поколение родителей превращается в ангелов-хранителей для своих детей, это значит, что творческое вдохновение и способность удерживаться на земле всегда будут качествами младшего поколения.
Небо и земля поэта вступают в деликатный диалог по разным поводам. Кому из читателей пчела кажется принадлежностью земли или неба? «Пчёлы земные» создают жизнь в растительном мире. «Твари небесные» могут летать и «подниматься над бездною». Находясь в космосе, пчёлы приравниваются к звёздам. Звёздные звери наполнены как жизнью, так и светом, и зовут поэта достичь такой же высоты.
Если поэт не всегда может достичь неба, он в то же время не живёт только на земле. Комната поэта расположена между мирами. Возможно, это разумный компромисс, и в таком идиллическом месте останавливается минута. Но возлюбленная поэта оказывается сочетанием крайностей. Она может уподобляться как нежному утру, так и волчице, представительнице животного мира. Стихотворный текст снова раскладывается на диалог между мирами, загадочными по-своему.
Говорят, что современным детям непонятны диалоги с родителями. Чтобы разговаривать с юными собеседниками, нужно стать настоящим поэтом. И поэт предъявляет «прямые улики раскаянья и покаянья» своим дочерям. Это попытка преодолеть расстояние, разделяющее берега, с помощью поэзии.
Странствие «полуутопленника в реке бумажной» начиналось «в старой Тюмени», и поиски приводят поэта снова к дороге в Тюмень. За это время падающие снега сменились цветением сирени и яблонь. Для кого-то можно стать «пробкой многодневной». Во время встречи с таким препятствием возле него задерживаются, но ищут способ его обойти. Те, «кто не проходит сквозь меня», останавливаются надолго возле «надежд и нужд» поэта. Но именно при таких встречах происходит слияние, когда есть возможность поговорить от души и быть уверенным, что рядом с кем-то можно оставаться таким, как есть. Сергей Гулин проживает своё путешествие между разными мирами и противоположными понятиями. А может быть, между городом, увиденным в начале духовного поиска и тем же самым городом, увиденным уже после накопления опыта в результате размышлений. Пройдя дорогу поэта, проходящую одновременно с записанными строками, можно обрести собственный город, где есть то, что важно для каждого из нас.

Король-уединенье
Для каждого поэта мир его мечтаний и фантазий может стать пристанищем, более реальным, чем окружающий мир. Павел Манохин как поэт не является исключением из этого правила. Но какой именно мир создаёт для себя Король-уединенье? Мужскую поэзию иногда представляют себе резкой, высказывающей критическое мнение о том, что волнует, привлекающей внимание к сложностям. Здесь представлен другой поэтический взгляд. Поэт уводит читателя в галантный век, в идиллический мир, в затишье старинных парков и волшебных садов, «где правит всем Король-уединенье». Жизнь современного человека подчиняется динамике. Литературное творчество автора способно дать умиротворение, покой, возможность привести мысли в порядок и заметить «воспоминаний сорванные розы», волшебство, раскрывающееся во время сочинительства.
Бездействие в литературе в реальном мире уводит к воспоминаниям о мечтах, похожих на осеннюю уютную тоску. Возможность творчества вливает в поэта жизненные силы, как летняя тёплая погода. Собеседницей поэта становится героиня, к которой обращены лирические посвящения: «Ночь-полночь писать тебе сонеты, / Пламенея от любви и счастья». Такая героиня сочетает в себе разные качества, может носить разные имена и даже менять облик. Общей сутью её души остаётся возможность героини подарить поэту вдохновение. Стихи посвящаются как прекрасной женщине, так и наивной юной поэтессе, делающей первые шаги на творческом пути.
Поэт не знает, что может случиться, если он вступит в союз с юной поэтессой. Он ищет творческий почерк, возможность высказаться и даже обрести статус. Если рядом с ним окажется юная поэтесса, неизвестно, выиграет или проиграет поэт от такого сравнения. Похвалы публики могут обратиться в сторону юного автора: «Чисты и невинны / Стихи и картины». Созревшему создателю поэзии останется только роль проводника нежной грёзы из «россыпей строчек» в мир публичных выступлений. Стихи юной поэтессы могут стать «возможно, сюжетом. / И розы туманны, / И сказочно лето». Может ли поэт не потерять себя? Впишутся ли как поэт, так и его грёза в литературное пространство? Поэты должны верить, в том числе, друг другу.
Каким должен быть рассказ поэта о его музе? Это «загадочная невидимка». Но и героиня, и её собеседник могут стать осязаемыми. Представляется королевский бал с необъявленным белым вальсом. Поэт – прекрасный принц, а его героиня – Золушка. О таком несвершившемся танце написано стихотворение. Каждый влюблённый мог бы примерить на себя образ кавалера, ожидающего приглашения от дамы. Это стало бы лучшим посвящением женщине-музе, записанным как сказка.
Разговаривают ли между собой героиня, раскрывшаяся для любви, и героиня, высказывающая мечты о первой любви в стихах? Слово «поэтесса» обозначает вселенскую мудрость и женское очарование. Можно предположить, что Король-уединенье также мечтает о сказочном мире, острове, наполненном детскими фантазиями. Для обычных людей это происходит на одном отрезке времени. Созревшие мечты появляются позже, следуя расписанию. И королевский статус можно примерить на себя в определённое время. Для поэта королевство со своими правилами даёт вдохновение на камерные мечты, понятные только ему. А детские записи в очаровательных альбомах превращаются в целый жизненный план с обсуждением судьбоносных решений. Поэту нужна королева, которую нужно завоевать как подвигами, так и написанием стихов. Образы в стихосложении ищут равновесие между обращением к роскошной даме и нежной юной фее. Возможно, роль улетевшей феи, как и улетевшего времени, более уместна в стихах. Но, если бы сформировавшийся поэт не встретил роскошную даму, его поэзия просто не могла бы существовать. «Заморожено знойное лето», когда детским мечтам сложно поддержать искусство. Хрупкое нежное создание остаётся настолько приверженным к мечте, что о нём невозможно было бы написать как о прекрасной женщине, по телу которой разбросаны «пастельные краски и песчинки». Поэт находится на перепутье между теми, от кого он ожидает гармоничного союза на равных и кто откроет самые потаённые уголки его души. «Между встречами вечность промчится».
Обращение к возлюбленной содержит противоречия даже тогда, когда об этом пишет один и тот же автор, используя одни и те же художественные образы. Поэт может отрицать сходство себя и героини с юным Греем и русалкой. По его мнению, возвращение к юности, «в мир вольный: где был молод и влюблён» и к алым парусам невозможно. Другое стихотворение того же поэта рассказывает про героиню, названную ангелом и любовью «под алыми парусами», то есть, не принадлежащую к бытовой жизни. Полёт в небесах и пересечение моря всё-таки являются судьбой создателя поэзии и его возлюбленной. Поэт, живущий в душе Павла Манохина, вряд ли станет реальным человеком. Его судьба – жить в кружевоплетении из написанных словесных сочетаний. Высшая степень таланта поэта – соединить разнообразные понятия и найти гармонию между ними.