Пока, пока

Привет! Я Света и сегодня первого февраля двадцать пятого года передо мной остановилось такси-ностальжи. Решила, что буду записывать всё, что там произойдёт.

Я столько читала и смотрела отзывов. Кому-то зашло, а у кого-то жизнь рухнула. Короче, я жутко опаздываю и хочу рискнуть. Но бли-и-ин, я так боюсь. У меня даже руки трясутся. А-а-а-а.

Вот смотри, как и на роликах в Ютюб, оно прозрачное и зыбкое. Вообще, у нас «ностальжичка» появились совсем недавно и кажется, всего-то одна машина. Город-то молодой, памяти на приличный таксопарк не накоплено.

Эх. Была не была, сажусь.

Ого. Тут прикольно. Внутри прозрачно всё. Люди глазеют. Пока, пока. Это я им помахала.

Вместо водителя силуэт. Видишь? Я рукой провела, он типа голограмма.

А как пользоваться-то? Вроде как просто сказать адрес и время. Сейчас восемь пятьдесят, обычным транспортом ехать минут двадцать пять так что я уже конкретно так опоздала.
 - Таксист, мне нужно на площадь Ленина три. Время прибытия восемь сорок.

Ох. Сердце колотится.

Так и чё зависли?!
Вот блин! Надо же заплатить. От волненья, из головы вылетело. Ага, вот куда. Не сразу увидела. Показываю: между передними сиденьями ящичек с мерцающей стрелочкой. На камере её видно? Похоже, что нет, но она есть.

Телефон пока на сиденье положу, поищу что у меня есть из подходящего для оплаты. Так, так. Нужно же что-то из памятного. Ох, женская сумка, это какой-то портал в Нарнию.

Начну вот с чего. Показываю. Это брелок, откуда не помню, подарил наверно кто-то. Так-с, внимание. Кидаю в ящик. Опа…Не… не работает. Вот засада.

А чё надо-то? Ежедневник, косметичка, кошелёк, зонт, кожаные перчатки – не-е-е, это я не хочу отдавать. О! Похоже я знаю, что сработает. Смотри, что у меня: билет с летнего опен-эир. Ой, как-же там было круто… С девчонками с работы классно потусили. Лучшее лето в моей жизни.

Хм… Ничего. А вот сейчас немного обидно. Я, значит, от сердца оторвала дорогие воспоминания, а эта бандура даже не реагирует. Типа ей моя жизнь недостаточно интересна. Бли-и-ин… Походу, облом. Я не знаю, чё делать. Нет у меня больше ничё такого.

Даже слёзы навернулись. Правда обидно. Единственная «ностальжичка» попалась, а мне заплатить нечем.

Смотри, чё откопала! Угадаешь, что это? А это моя детская сумочка. Я сама её вязала лет в десять. Бабушка научила. Я в ней ключ носила. Ещё была длинная верёвочка чтобы на шею повесить. Даже не знаю, зачем я её таскаю.

Ого! Сработало! А… Блин. Я камеру не развернула! Короче, я только ключницу положила — она тут же исчезла! Прикинь?! Я ещё руку не отдёрнула, а её уже нет.

Ну всё, тронулись. Я знаю, что за окном снимать бесполезно — воспоминания не запишутся, поэтому камеру отключаю, оставляю микрофон.

Ох… На эмоциях вся. Такое чувство, что в космос полетела. Ну, поехали.

Пока за окном всё то же. Очень медленно едем прямо. Всё как обычно.

Ага… Пошло! Мы не повернули по дороге, а едем прямо на хрущёвки.

Ого… Впереди дом… Окна… Люди…А-а-а-а!

Как круто! Короче, мы проехали сквозь стену! Время стало медленным, и пробирались, наверно, секунд двадцать. Было просто темно, ну, типа как по туннелю.

Сейчас движемся через квартиры… Жалко, что я забуду ощущения—это что-то нереальное! Я могу прям всё-всё рассмотреть.

Где-то шестидесятые… Сервант с посудой, ковры советские, квадратный телевизор на ножках… Ой! Старушка мелькнула! Она в кресле сидела и кота чесала! Я прямо по комнате мимо неё проехала! Ох, вот это эмоции! Я же с ней взглядами встретилась!

Меня она, конечно, не видела, но посмотреть в живые глаза человека из другого времени — это что-то. Эх, жаль, что у нас город молодой— вот бы проехать в «ностальжичке» по Риму или Парижу.

Сейчас трясёмся по каким-то ухабам. Вокруг заброшенный частный сектор. Впереди заводские трубы. Поняла! Мы едем по старой дороге из деревни, что раньше здесь была. Мимо бараков, проходной… и потом поворот в центр.

Сейчас проезжаем КБС. Кто не в курсе, даю справку: КБС — это народное название микрорайона. Оно бытует до сих пор и расшифровывается как «коммунально-бытовое строительство». Это когда временные бараки сносили и возводили заводчанам дома со всеми удобствами. Кстати, я там родилась и прожила до семи лет с родителями, бабушкой и дедушкой.

Так-так… Куда двинем? Можно проехать мимо заводоуправления или сократить дворами. Во дворы завернули.

Прикинь, я в детство заеду! …Детство, детство, ты куда бежишь… пам-па-пам-па-ра-ра-пам… А я хочу опять по крышам бегать, голубей гонять… пам-па-пам…

Мой дом. Подъезд, балкон на третьем этаже, клумба с цветами под окнами. У нас двор без качелей и песочниц, только газон и лавочки с вечными бабушками. Потом — дорога и детский сад. Детвора, понятное дело, играть бегала на его участки, но дальше — ни-ни.

О боже! Это же отец… Какой молодой, стройный, в импортных джинсах. А он у меня модником был. Это когда?..

Ух. Даже в пот бросило. Мне пять. Я, Танька с первого этажа и Ленка из второго дома ушли со двора. Дальше за садик. Там пустырь был. Помню, мы тогда букет полевых цветов нарвали. Возвращаемся — и вижу отца во дворе. Меня ищет. А это значит… Ремень! Тогда же проще с воспитанием было.

Телефон выронила. Руки дрожат. Но это же просто видение, голограмма за окном, а глаз поднять не могу. По земле волочится поникший букет. Цветочки в пыли.

Я не помню боли. Лишь взмах ремня, трясущиеся коленки и как от рыданий перехватывает горло. Открываю рот, хочу кричать… но только судорожно хватаю воздух. А потом — угол между стенкой и шифоньером. На нём на гвозде висят импортные джинсы. В бессильной злобе я размазываю по ним густые, зелёные сопли. Вся штанина уже блестит! А я всё выковыриваю и мажу. Выковыриваю и мажу. Вот тебе! Вот тебе! Ненавижу!..

— Да проезжай уже скорее!

Почему-то считается, что детство — это обязательно счастливая пора. Мне кажется, это какой-то коллективный заговор. Люди просто договорились так думать, чтобы боль ребёнка жить не мешала.

…Сейчас едем по центральному проспекту. Вау! На фотках это время либо чёрно-белое, либо тускло подкрашенное, а тут всё яркое. Настоящее. Вот это мода! И эти женщины в ультра-мини смеют критиковать теперешнюю молодёжь?!

Подъезжаем к центру. Чем ближе к месту назначения, тем современнее одеты люди.

Ого! Девушка в плаще, как был у меня. Чёрт! Нет! Это же я. На свидании. Капе-е-ец! Я не хочу это видеть. Причёска — кошмар: начёс, залитые лаком кудри. Фу. Ещё и с блёстками.


А вот и он. В дебильной красной куртке. На кофе разорился. Джентльмен, бля… Вот бы выплеснуть чашку в самодовольную рожу и уйти красиво, не оборачиваясь. А я-то, дура, расцвела от счастья. Лапшу на уши собираю. Смотреть противно.

***
Всё. Приехали. Так страшно выходить из машины: я же забуду всё, что видела. Но память и есть я. И даже этот козёл в красной куртке — тоже часть меня.

Оставить запись или удалить?

Двери открываются. Помнить? Забыть?

Нежная любовь или свербящая заноза в сердце. Больно, но зато урок… Заговор про счастливое детство — может есть смысл? Буду помнить — козлов не допущу… Но глаза девушки с пластмассовыми кудрями — как же они сияли. А если это шанс на чистый лист?

***
На площади стояла озадаченная женщина. Она листала приложения в телефоне, пытаясь понять, что за файл был только что удалён. Убедившись, что всё важное на месте, а до рабочего дня ещё целых двадцать минут, она вдохнула запах талого снега, взглянула в ясное небо и неспеша направилась к старой кофейне за чашечкой любимого капучино. А где-то рядом наперебой заливались воробьи: «Идёт весна. Идёт любовь».