По следам угасшей радуги

Сосновые иголки уже не хрустели под его ногами. Они давно превратились в плотный, слежавшийся слой, скрывший землю.

Он шёл так долго, что перестал считать дни. Они слились в одно бесконечное серое марево, которое иногда прерывалось лишь болью от шипа или внезапным воспоминанием.

Он всё ещё говорил себе, что идёт за радугой в её сердце.

Только вот если бы его спросили, какого она цвета, он уже не смог бы ответить.

То, что когда-то было ярким и живым, теперь едва теплилось где-то внутри. Маленький огонёк, который приходилось поддерживать каждым шагом и каждым вдохом холодного лесного воздуха.

Когда-то давно, в другой жизни, им сказали, что они одни на этой земле.

Он тогда рассмеялся и крепче сжал её ладонь.

Как можно быть одному, если рядом человек, чьё сердце бьётся в такт твоему?

Теперь он понимал эти слова совсем иначе.

Не разумом.

Болящими ногами. Сбитыми ступнями. Усталостью, которая давно стала частью его самого.

И пустотой, с которой он просыпался каждое утро.

Его обещание — «я буду искать тебя всюду до самой смерти» — когда-то было клятвой любви.

Теперь оно стало приговором.

Иногда смерть казалась ему не страшной, а просто последней остановкой после слишком долгой дороги.

Он всё ещё смотрел в небо.

Не потому, что надеялся.

Надежда умерла много зим назад.

Он смотрел просто по привычке, словно ждал ответа на вопрос, который уже давно перестал задавать.

Но небо молчало.

Его холодная синева казалась бесконечной, а он сам — слишком маленьким под этим огромным небом.

Однажды он вышел на поляну, усыпанную гниющими, почерневшими ягодами, и остановился.

Не для отдыха.

Просто больше не смог сделать ни шага.

Он закрыл глаза и попытался в последний раз найти внутри себя тот самый свет.

Ту радугу.

Но там ничего не осталось.

Только усталость.

Он слишком долго шёл сквозь тьму, стараясь сохранить свой маленький огонёк, и однажды заметил, что огонь погас.

Он больше не искал.

Медленно опустился на землю и прислонился спиной к шершавому стволу сосны.

Лес вокруг стоял неподвижно.

Ни ветра, ни птиц, ни шелеста ветвей.

Только тишина.

И впервые за долгие годы ему не нужно было никуда идти.

Он просто сидел и слушал эту тишину.

А небо по-прежнему молчало.

Только теперь ему казалось, что они наконец-то молчат вместе.