de omnibus dubitandum 43. 139

ЧАСТЬ СОРОК ТРЕТЬЯ (1698-1700)

Глава 43.139. ПИСАТЬСЯ ИНФОРМАТОРОМ (УЧИТЕЛЕМ) ЦАРЕВИЧА…

    Голландский путешественник Де Бруин (фантазиями романовских фальсификаторов и их ярых последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности – Л.С.) упоминает в тексте своей книги только дочерей якобы царя Ивана (на самом деле настоящего Петра Алексеевича, 29.6.1665 г.р. – Л.С.) и царицы Прасковьи. На самом деле это: Алексей Петрович (1690-1718), Александр (1691-1692), Павел (1693-1693), младшие дети не выжили из-за плохой наследственности отца. Екатерина Ивановна (на самом деле Петровна – Л.С.) (1691–1733), ставшая матерью правительницы Анны Леопольдовны и бабкой малолетнего императора Ивана VIII (1740–1741), Анна Ивановна (на самом деле Петровна – Л.С.) (1693–1740), будущая императрица (1730–1740), и Прасковья Ивановна (на самом деле Петровна – Л.С.) (1694–1731)] {с 23 сентября 1698 года начинается дикая свистопляска, фантазиями романовских фальсификаторов и их верных продолжателей, современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности, связанная с обоснованием прихода к власти Георга Вильгельма (Байрейт, 26 ноября 1678 г. — Байрейт, 18 декабря 1726 г.)=клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна)] и его многочисленных родственников - Л.С.}

    Царевич Алексей Петрович – старший сын Петра Алексеевича от первого брака с Прасковьей Федоровной Салтыковой, а не ее клоном (фантазиями романовских фальсификаторов и их ярых последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности – Л.С.) Евдокией Фёдоровной Лопухиной – родился 18 февраля 1690 года и был назван в честь деда, царя Алексея Михайловича. 23 февраля царевич был крещён в церкви Алексия Митрополита в Чудовом монастыре Московского кремля. В детстве царевич находился на попечении своей бабушки царицы условно Наталии Кирилловны.

    Царевич Алексей Петрович, родился вскоре после заключения брака настоящего Петра Алексеевича, а не Георга Вильгельма (Байрейт, 26 ноября 1678 г. — Байрейт, 18 декабря 1726 г.)=клона лжеПетра [Исаакия Фридриха Петера Гогенцоллерна) – Л.С.], получившего  впоследствии титул Петра I с Евдокией Федоровной Лопухиной (на самом деле Прасковьей Федоровной Салтыковой – Л.С.) — 16 февраля 1690 года (на самом деле 27 января 1689 г., такая погрешность вполне допустима из-за разных способов празднования Нового года в Московском государстве – Л.С.).

    По обычаям того времени служащих московских приказов награждали деньгами по случаю рождения ребенка в царской семье. Настоящий 24-летний Петр Алексеевич, а не 18-летний клон лжеПетра [Исаакий Фридрих Петер Гогенцоллерн) – Л.С.]=Георг Вильгельм (Байрейт, 26 ноября 1678 г. — Байрейт, 18 декабря 1726 г.), получивший  впоследствии (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) титул Петра I радовался первенцу, что позволяет горе-историкам, быть едиными во мнении, что, по мере того как чувства царя к супруге охладевали, а его самого увлекали военные забавы и развлечения Немецкой слободы, интерес и внимание отца к Алексею ослабевали [Павленко Н.И. Царевич Алексей. М.: Молодая гвардия, 2008. 304 с.: с. 14].

    Чушь собачья, как любит выражаться наш лидер, тоже кстати еврейской национальности…

    Когда мальчику исполнилось шесть лет, настоящий 30-летний Петр Алексеевич, а не 24-летний клон лжеПетра [Исаакий Фридрих Петер Гогенцоллерн) – Л.С.]=Георг Вильгельм (Байрейт, 26 ноября 1678 г. — Байрейт, 18 декабря 1726 г.), получивший  впоследствии (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) титул Петра I определил в учителя к нему певческого дьяка Никифора Константиновича Вяземского, который 2 июня 1696 года в благодарственном письме к настоящему Петру Алексеевичу, а не Георгу Вильгельму (Байрейт, 26 ноября 1678 г. — Байрейт, 18 декабря 1726 г.)=клону лжеПетра [Исаакию Фридриху Петеру Гогенцоллерну) – Л.С.], получившему  впоследствии (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) титул Петра I писал о начале обучения: «Благословенному и царских чресл Твоих плоду светлопорфирному великому государю царевичю и великому князю Алексею Петровичю, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии сотворил о безначалном Алфы начало, что да будет всегда во всем забрало благо» [Никифор Вяземский, воспитатель царевича Алексея Петровича, 1696 г. Сообщ. А.Н. Труворов // Русская старина. 1891. Т. 70. № 4-6. С. 602].

    Никифор Вяземский 29 июля 1696 года докладывал о том, что Алексей «в немного ж времени совершенное литер и слогов по обычаю азбуки учит Часослов» [Письма и бумаги императора Петра Великого. Т. 1. СПб.: Гос. тип., 1887. 888 с.: с. 592].
В материалах архива Оружейной палаты сохранились записи о выдаче Никифору Вяземскому жалованья, в том числе указ Георга Вильгельма (Байрейт, 26 ноября 1678 г. — Байрейт, 18 декабря 1726 г.)=клона лжеПетра [Исаакия Фридриха Петера Гогенцоллерна) – Л.С.], получившего  впоследствии (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) титул Петра I, а не настоящего Петра Алексеевича (убитого в 1694 году вместе со своим братом и матерью во время штурма Москвы) от 14 марта 1698 года об изготовлении богатого наряда: «верхней суконной кафтан кармазиновой испод подложить лисей черевей, опушить пухом бобровым; исподней кафтан отласной выстегать на бумаге хлопчатой, подложить киндяком под пушину чем пристойно, снурок и пуговицы нашить, какие пристойно; штаны отласные стежные; шапку бархотную с соболем» (РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Д. 33462. Л. 1).


    Большой вклад в образование Алексея Петровича внес русский писатель и поэт, иеромонах московского Чудова монастыря Карион Истомин, который написал для него несколько букварей. Они изготовлялись также типографским способом для использования в воспитании детей московских вельмож. Буквари были богато иллюстрированы, как предписывал современный Кариону Истомину принцип наглядности обучения, а для большей увлекательности картинки представляли всевозможные диковины: астрологические символы, изображения античных богов, муз, животных. Иллюстрации и орнаменты автор оформил на западный манер: мужчины в европейских платьях, а те, которые были одеты в русское, изображались без бороды.
Особо можно отметить сочинение Кариона Истомина «Град Царства небеснаго» [Бушкович П. Петр Великий. Борьба за власть (1671-1725). СПб.: Дмитрий Буланин, 2009. 544 с.] (1694), в котором содержались рассказы о науках: грамматике, синтаксисе, пиитике, риторике, диалектике, арифметике, геометрии, философии, астрономии, теологии, музыке и врачевании, а также о странах и частях света, временах года, частях суток.

    Следует отметить, что труды Кариона Истомина были первыми в Московском государстве (России) учебными пособиями, в которых признавалась необходимость обучения грамоте не только мальчиков, но и девочек. Можно предположить, что дочери Георга Вильгельма (Байрейт, 26 ноября 1678 г. — Байрейт, 18 декабря 1726 г.)=клона лжеПетра [Исаакия Фридриха Петера Гогенцоллерна) – Л.С.], получившего  впоследствии (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) титул Петра I, а не настоящего Петра Алексеевича (убитого в 1694 году вместе со своим братом и матерью во время штурма Москвы) от брака с Екатериной Алексеевной — Анна и Елизавета — в детские годы вряд ли постигали азы грамоты по тем самым букварям, которые изготовлялись для царевича Алексея Петровича.

Историей появления первых русских печатных учебников, выпущенных в конце XVII в. амстердамской типографией Яна Тессинга, заинтересовался Ю.П. Зарецкий о чем он написал в своей монографии "Об огрехах обильных в одном параграфе книги Михаэля Мозера" — и не только. Он, конечно, стал следить за новыми публикациями, так или иначе связанными с этой темой. Так ему и встретилась монография Михаэля Мозера, составившая десятый том научной серии Slavische Sprachgeschichte, выходящей с2005 г. в издательстве «LIT Verlag» под его же редакцией. Естественно, его особое внимание привлек в ней параграф «2.4. “Великое посольство” и издания Яна Тессинга и Элиаса Копиевича». Честно говоря, он не рассчитывал найти в нем какие-то новые исторические факты, связанные с деятельностью этих двух людей. С помощью авторитетного ученого, профессора славистики Венского и еще двух других европейских университетов, Ю.П. Зарецкий хотел решить чисто утилитарную задачу: выяснить, как ему следует называть язык книг Копиевского в собственных публикациях. Однако буквально с первых страниц параграфа его внимание переключилось совсем на другое. Совершенно неожиданно он обнаружил в нем огромное количество огрехов (буду по возможности использовать это устаревшее слово вместо слова «ошибка») конкретно-исторического свойства. Причем они присутствовали в тексте параллельно со ссылками на фундаментальные исследования Петра Пекарского и Татьяны Быковой, основанные на скрупулезном изучении исторических документов [Пекарский П.П. Наука и литература в России при Петре Великом. СПб.: Общественная польза, 1862. Т. 1—2; Быкова Т.А. Описание изданий, напечатанных кириллицей: 1689 — январь 1725 г. М.; Л.: Изд-во Акад. наук СССР, 1958]. Вот об этих огрехах одиннадцати страничного параграфа и их причинах у него дальше и пойдет речь.
    Дальше автор пишет, что будет приводить цитаты из указанного параграфа
2.4 монографии, и давать краткие комментарии. С. 69: Поэтому Петр в 1697 г. договорился с амстердамским типографом и гравером Яном Тессингом (Jan Tessing), о котором Пекарский (1862, с. 11) сообщает следующее… Автор не поясняет, почему он указывает 1697 г. Мне неизвестно никаких документов, говорящих о том, когда именно Петр договорился о создании типографии с Тессингом. И, кроме того, — ни одного указания на эту дату в работах других историков. Первое документальное свидетельство о том, что такая договоренность состоялась, относится только к 14 мая следующего года — эта дата указана в челобитной Тессинга русскому царю [См.: Богословский М.М. Петр I: Материалы для биографии. [М.]: Соцэкгиз, 1941. Т. 2. С. 426. Оригинал челобитной на немецком языке и два перевода на русский (черновой и окончательный) см.: РГАДА. Ф. 50. Оп. 1. Ед. хр. 4. Л. 1—6 об.].

Допускаю, конечно, продолжает автор, что Михаэлю Мозеру доступны какие-то неизвестные мне материалы на этот счет, но без ссылки на них это его утверждение выглядит очень сомнительно. Однако мы точно знаем, что до 14 мая 1698 г. Тессинг никакого отношения ни к книгоизданию, ни к граверному делу не имел. То есть клон лжеПетра договорился о печатании русских книг с купцом, который, вслед за своим отцом, вел торговлю с Московским государством, а отнюдь не с Россией: покупал там мачтовый лес, продавал сукно и так далее. О купеческом доме Тессингов и роде занятий Яна достаточно сказано исследователями — начиная с П. Пекарского, М. Богословского и Т. Быковой и заканчивая Яном Велувенкампом [Пекарский П.П. Указ. соч. Т. 1. С. 10—15 и др.; Богословский М.М. Указ. соч. Т. 4. С. 293—297; Быкова Т.А. Указ. соч. С. 320—325. О деятельности дома Тессингов в России, в особенности торговых связях с Архангельском, см.: Veluwenkamp J.W. «n Huis op Archangel». De Amsterdamse koopmansfamilie Thesing 1650—1750 // Jaar bo ek Ams telodamum. 1977. Vol. 69. P. 123—139; Велувенкамп Я.В. Архангельск: нидерландские предприниматели в России, 1550—1785. М.: РОССПЭН, 2006. C. 170—175].
Никто из них даже не намекает на возможность занятий Яна книгоизданием или граверным делом до заключения договоренности с "русским" (кавычки мои - Л.С.) царем. Больше того, мы располагаем по крайней мере одним свидетельством современника Тессинга о том, что квалификации, необходимой для успешной организации русского книгоиздания, он не имел. Этим современником был амстердамский издатель Себастиаан Петцольд (Sebastiaan Petzold), в 1700 г. в письме шведскому ученому-слависту и дипломату Юхану Габриэлю Спарвенфельду высказавшийся вполне определенно: «У Тессинга привилегия на 15 лет, но он очень еще мало сделал, да и нет у него к тому способностей» [Эта цитата также находится в труде Пекарского, известном М. Мозеру (Пекарский П.П. Указ. соч. Т. 1. С. 13). Пекарский взял ее из описания положения дел с религией в Московском государстве Николауса Бергиуса: Bergius N. et al. Exercitatio Historico-Theologica De Statu Ecclesi; et Religionis Moscovitic;… Lubecae: Wiedemeyer, 1709. S. 157].
Там же: В 1700 г. Тессинг, уже после выхода у него первых книг кириллической печати, подписал грамоту, которую он получил… Совершенно очевидно, что здесь автор совсем не представляет, о какого рода документе говорит. Поясню, что я, пишет далее Ю.П. Зарецкий, - имею в виду. 10 февраля 1700 г. в Посольском приказе была оформлена хорошо известная исследователям грамота о предоставлении Тессингу привилегии на печатание книг и продажу их в России [Полное собрание законов Российской империи. СПб., 1830. Т. 4: 1700—1712. С. 6—8. № 1751]. Чтобы читателю этих моих заметок было понятнее, что она собой представляла, приведу ее описание, сделанное голландским историком и писателем начала позапрошлого века Яковом Шельтемой:
Этот указ, или распоряжение, еще бережно хранится у гос. Хендрика Тейсинга, в Гааге. Он оформлен с императорским великолепием; он написан на весьма большом листе тонкого пергамен[т]а, с красивыми буквами, и украшен с отменно и четко нарисованной каймой, с яркими цветами и с большим количеством золота и серебра; наверху размещен большой государственный герб, а по краю еще размещены двадцать пять гербов царств и княжеств Российской земли. Пергамент закутан в кусок красного персидского шелка или дамаста, к которому прикреплен отрезок золотой парчи, на нем же висит большая государственная печать на золотых шнурах в красивом чеканном ковчеге из позолоченного серебра. В конце этого описания Шельтема добавлял от себя: Среди всех российских государственных документов, которые мы видели, нет такого, который может равняться с этим во внешнем великолепии и искусной каллиграфической и художественной работе [Scheltema J.Rusland en de Nederlanden beschowd in derzelven wederkeerige betrekkingen door Jacobus Scheltema. Amsterdam: Gartman, 1817. T. 3. P. 437. Перевод Бастиаана Ломанна]. Ясно, что места для подписи купца в государевой грамоте быть не могло по определению. В соответствии с требованиями российского документооборота того времени она была подписана двумя официальными лицами: дьяком и секретарем Посольского приказа [«За подписью Дьяка Бориса Михайлова. За справою Государственной Посольской канцелярии секретариа Михаила Волкова». Полный текст грамоты опубликован наследниками Тессинга в: Святцы. Амстердам: Тип. И.А. Тессинга, 1702. Описание книг Копиевского / Тессинга здесь и дальше дается по стандарту РГБ, цитата приведена по: Быкова Т.А. Указ. соч. С. 294].
С. 70: Так или иначе, по заказам клона лжеПетра вскоре, с 1698 г., у Тессинга вышли первые «славянские» печатные книги… Первая печатная книга в типографии Тессинга, «Введение краткое во всякую историю», вышла 10 апреля 1699 г. Дата выхода указана на ее титульном листе, эту же дату повторяют все специалисты по истории русского книгопечатанья петровского времени. В том числе П. Пекарский и Т. Быкова, на которых неоднократно ссылается М. Мозер. Что касается 1698 г., то его он, скорее всего, заимствовал с вебстраницы сайта Екатерины Кисловой [http://ekislova.ru/18thcentury/pesonalia/kopievsky]. На ней эта дата приводится как время выхода «Книги о морском плавании, к тому о управлении кораблем на море…» (книга с таким названием никогда нигде не выходила). Автор веб-страницы, скорее всего, имела здесь в виду перевод (или, точнее, сокращенное переложение на русский язык) сочинения голландского математика Авраама де Граафа (Abraham de Graaf; 1635 — ок. 1717), изданный Копиевским вместе с его новым компаньоном Яном де Ионгом в 1701 г. [Деграф А. Книга учащая Морского Плавания. Амстердам: Печ. Авраам Бреман, 24 ноября 1701] Ошибочная же дата у Е. Кисловой появилась, вероятно, из-за слов Копиевского в предисловии к этому изданию. В нем сказано, что работу над книгой он закончил еще в 1698 г. и тогда же представил рукопись президенту Посольских дел Федору Головину. История этого перевода и его связь с изданием 1701 г. также хорошо известна со времен П. Пекарского и Т. Быковой.  С. 74:

Тессинг умер в 1701 или 1702 г. Год смерти Тессинга (1701) указывается не только Т. Быковой, но и практически всеми историками книги петровского времени. Больше того, сегодня при определенных усилиях можно разыскать и точную дату его кончины — 25 июля [https://rkd.nl/en/explore/artists/438278]. Откуда в монографии М. Мозера появился 1702 г., остается загадкой. Там же: Между тем Копиевич в других типографиях напечатал еще две книги — сначала в Амстердаме, а с 1703 г. в Стольценберге [Stolzenberg; совр. название Хелм (Che;m); сегодня это часть польского города Гданьска (Gda;sk/Danzig)], куда он переехал из Нидерландов… Здесь неточностей сразу несколько (не считая «Стольценберг» вместо «Штольценберг» — это, видимо, просто невнимательность автора при вычитке макета книги). Во-первых, опять-таки, из известных М. Мозеру работ П. Пекарского, Т. Быковой и еще многих других недвусмысленно следует, что после ухода от Тессинга Копиевский издал не две, а минимум четыре книги. Это были «Latina grammatica in usum scholarum celeberrimae gentis sclavonico-rosseanae adornata»; «Слава торжеств и знамен побед»; «Книга учащая Морского Плавания»; «Руковедение в грамматыку, во слаяноросийскую или Московскую». Во-вторых, в Польшу он переехал в 1705 г. и, как следует из исследования Эдварда Винтера, а вслед за ним и других историков, не из Нидерландов, а из Копенгагена [Winter E. Halle als Ausgangspunkt der deutschen Russlandskunde im 18. Jahrhundert. Berlin: Academie Verlag, 1953. S. 218—219 et al]. Наконец, в 1703 г. им ничего издано не было. Что же касается его последней книги, «Руковедения в грамматыку, во слаяноросийскую или Московскую», то она вышла в Штольценберге только три года спустя. Все сказанное здесь известно уже больше полувека [Особенно после публикации обстоятельного биографического труда о Копиевском Збигнева Новака, включающего сведения, которые были неизвестны Пекарскому и Быковой: Nowak Z.Eliasz Kopijewicz, polski autor, t;umacz, wydawca i drukarz ;wieckich ksi;;ek dla Rosji w epoce wczesnego o;wiecenia // Libri Gedanenses: rocznik Biblioteki Gda;skiej Polskiej Akademii Nauk. Gda;sk, 1970. T. 2/3 (1968—1969). S. 35—86].

С. 75: Далее, по данным сайта Екатерины Кисловой, остались в рукописях: — <«Книга о морском плавании, к тому о управлении кораблем на море»> (пер. И. Копиевского) (Амстердам, 1698 г.); — перевод кальвинистского катехизиса. Рукопись Славянского фонда Библиотеки Хельсинкского университета, SI.Ms.-0-11; — перевод с латыни «Книги о деле воинственном» византийского писателя X в. Льва Премудрого. Перевод был завершен 15 июля 1698 г. и посвящался Петру. Местонахождение рукописи неизвестно (это не тот же текст, который вышел в 1700 г.? М.М.) На странице сайта Е. Кисловой — судя по всему, главном источнике сведений о Копиевском автора монографии, — наоборот, сказано, что «Книга о морском плавании» была издана в типографии Тессинга (как я уже отмечал, с ошибочной датой 1698 г.). То есть она никак не может относиться к тем, которые «остались в рукописях». Скорее всего, М. Мозер просто знакомился с материалами этой веб-страницы не слишком внимательно. Дальше — больше. Вторая книга, на которую вслед за автором сайта он указывает как на неизданную, также была издана. Это сочинение византийского императора Льва IV, вышедшее в типографии Тессинга в 1700 г. [Лев VI Мудрый. Краткое собрание показующее дел воинских обучение. Амстердам: Тип. Ивана Андреева Тессинга, 1 января 1700. Кислова допустила ошибку, посчитав, что «Книга о деле воинственном», которую упоминает Копиевский среди своих трудов 1698 г., является другим сочинением]. Правда, здесь же М. Мозер высказывает осторожное предположение, что рукопись Копиевского 1698 г. и издание 1700-го содержат одинаковый текст. Однако эта осторожность выглядит странно, поскольку у историков книги никогда не вызывало сомнений, что в обоих случаях речь идет о сокращенном переводе Копиевским сочинения Льва IV, известного под названием «Тактика» [Пекарский П.П. Указ. соч. Т. 1. С. 14, 522; Быкова Т.А. Указ. соч. С. 282—284. То же самое можно сказать и о «предположении» автора, что в книгу «Краткое собрание Льва Миротворца» Копиевский включил свой перевод фрагментов «Institutorum Rei Militaris Libri VIII» Шимона Старовольского (см. с. 76, примеч. 77 монографии)].

С. 76: …после 1708 г. информации о нем [Копиевском] уже нет; по некоторым версиям, он умер 23 сентября 1714 г.(Кислова 2020). О Копиевском после его приезда в Москву историкам, действительно, известно не слишком много. Однако нельзя сказать, что никакой информации о его московской жизни у них нет. Кое-что о ней можно узнать, например, из того же исследования Т. Быковой, в котором передается содержание трех его челобитных 1709—1710 гг. с небезынтересными подробностями [Быкова Т.А. Указ. соч. С. 336—337]. В документах, опубликованных еще сто с лишним лет назад, есть также упоминание о том, что в 1710 г. Копиевский принимал в Посольском приказе экзамен по иностранным языкам у Петра Ларионова, учителем которого он был в Амстердаме [О немецких школах в Москве в первой четверти XVIII в. (1701—1715 гг.): Документы моск. арх., собр. С.А. Белокуровым и А.Н. Зерцаловым. М.: О-во истории и древностей рос. при Моск. ун-те, 1907. С. 243—244]. Наконец, опубликованы документы, относящиеся к его кончине, в которых называются имена членов его семьи и содержатся сведения о ее финансовом положении. В частности, в прошении вдовы и дочери Копиевского о выделении средств на погребение покойного и оплату его «долгов многих». В этом же прошении сообщается точная дата его смерти — 23 сентября 1714 г. [Быкова Т.А. Указ. соч. С. 338]. Эта дата повторяется и в других документах Посольского приказа, так что известна она сегодня, конечно, отнюдь не «по некоторым версиям».

    Благодаря сохранившимся в фонде Оружейной палаты документам мы, можем узнать имена женщин, составляющих штат царевича Алексея Петровича и занимавшихся обеспечением его быта. Так, например, 18 мая 1698 года (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) состоялся указ о выдаче денежного жалованья «маме» супруги брата царицы Натальи Кирилловны Нарышкиной Ивана — Прасковье Алексеевне Нарышкиной (ур. Лыковой-Оболенской), боярыне Авдотье Семеновне Нестеровой, казначее Татьяне Всеволожской, пяти постельницам во главе с Ариной Кормилицыной — всего им приказано «дать денег пятьдесят пять рублев дватцать три алтыне две деньги» (РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Д. 33360. Л. 1).

    После насильственного пострижения {стараниями клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна)=Георга Вильгельма (Байрейт, 26 ноября 1678 г. — Байрейт, 18 декабря 1726 г.)] и его матери Софьи-Шарлотты - Л.С.} царицы Евдокии Фёдоровны (на самом деле Прасковьи Федоровны Салтыковой – Л.С.) в 1698 году и заточения её в Покровский Суздальский монастырь был передан под опеку своей тётки царевны Наталии Алексеевны. Воспитателем царевича был назначен А.Д. Меншиков. Барон Генрих фон Гюйсен, немецкий юрист и дипломат на русской службе, разработал обширную программу образования царевича, осуществлённую лишь отчасти

    23 сентября 1698 года Прасковью Федоровну Салтыкову, а не ее клона (фантазиями романовских фальсификаторов и их ярых последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности – Л.С.) Евдокию Федоровну Лопухину отправили в Суздальско-Покровский монастырь (традиционное место ссылки цариц), где она была пострижена под именем Елены. Алексей был отправлен в село Преображенское на попечение, любимой сестры настоящего Петра Алексеевича царевны Натальи. С 1701 года его образованием занимался немец Мартин Нейгебауэр*, с 1703 года — немецкий барон, доктор права Генрих Гюйссен.

Нейгебауэр, Мартин (Neubauer) — воспитатель царевича Алексея Петровича, памфлетист 1700-х гг., впоследствии барон и канцлер Померании. Н. родился в Данциге в 1670-х гг. и был сыном местного бюргера; учился сначала в родном городе, а в конце 1690-х гг. слушал лекции в Лейпцигском университете, где преимущественно занимался латинским языком, юриспруденцией и историей; по отзыву некоторых лиц, Н. был "персона нарочитой остроты". В 1699 г. генерал русской службы, саксонец Карлович, которому был поручен надзор за воспитанием царевича Алексея, пригласил Н. ехать в Москву, говоря, что для воспитания царевича нужнее образованный немец, который будет состоять при нем в должности гофмейстера, обещая при этом порекомендовать его русскому двору на эту должность. Но так как Карлович в марте 1700 г. был убит, то определение Н. замедлилось, и только в июне 1701 г. он был принят на службу и определен к царевичу Алексею для наставления его "в науках и нравоучении" с платой "сверх стола и квартиры, по сту рублев на месяц". Этот выбор нельзя было назвать очень удачным. Правда, H. был по тому времени очень образованным, но не отличался сдержанностью. Кроме того, его желание заправлять всем делом воспитания, столкновения с русскими учителями, не желавшими подчиняться иностранцу, и нелады с А.Д. Меншиковым, сыном Павла Менезия — главным надзирателем за воспитанием царевича — постоянно вызывали ссоры и взаимные жалобы. Не оправдались и надежды Н., что он будет пользоваться значением в звании гофмейстера, так как в январе 1702 г. Меншиков запретил ему употреблять этот титул, "но писаться информатором (учителем) царевича", "понеже принято по достоинству за противное, что такой не шляхетный и не заслуженный человек дерзнул претендовать самовольно воспреискать такой высокой титул". Н. упорно отстаивал этот титул, ссылаясь на то, что, по убеждению Карловича, имея в виду эту должность, он отказался от предложений других дворов. Через несколько месяцев Н. просил, чтобы ему дали "полную мочь, яко гофмейстеру, дабы прочие служители по достоинству его чтили и были послушны, понеже, если всякой из них будет делать, что хочет, то невозможно царевича изрядным нравам и порядочному житию научити", т.к. остальные портят его труды из "злости"; вместе с тем Н. просил удалить от царевича русских учителей, а особенно Никиф. Кондр. Вяземского, а вместо них приставить других лиц, бывших в чужих землях и знакомых с "иностранными языками и обычаями", "зане вышеписанные люди неудобны быть у младого царевича, которого изрядно воздержати надлежит". Конечно, эта просьба не имела последствий; все осталось по-старому, и 23 мая 1702 г. в Архангельске, куда Алексей Петрович сопровождал отца, за обеденным столом между H. и русскими воспитателями (Никиф. Кондр. Вяземским и Ал. Ив Нарышкиным) произошла безобразно-грубая сцена, кончившаяся тем, что Вяземский в присутствии царевича и всех сидевших за столом, назвал Н. собакой, а тот честил своих противников собаками, "гундсфотами" и варварами. Нейгебауера потом обвиняли в том, что он бросил нож, вилку и ложку о стол, "что мало в лицо государю царевичу не попал, и, принявшись за шпагу, грозил оных персон колоть". В тот же день Н. подал генерал-адмиралу Головину на своих обидчиков челобитную на терпимые им "досады и гонения"; в ней он просил опять, чтобы ему дали звание гофмейстера и позволили только ему одному вести дело воспитания царевича или, в противном случае, отпустили бы в отечество на корабле. Но и Вяземский со своей стороны подал на Н. извет. Начался розыск и Н. был посажен под арест. Дело ухудшилось для H. еще тем, что Меншиков, как главный воспитатель, был против него и обращался с ним "хуже чем с псарем". Главное обвинение против Н. состояло в том, что он самовольно письменно именовал себя гофмейстером. Сидя под арестом и терпя стеснения и общую неприязнь, Н. перестал уже домогаться гофмейстерского звания и просил только о свободном пропуске за границу. Дело кончилось в июле 1702 г.: "иноземца Н. за многие его неистовства от службы отказать, и ехать ему без отпуска, куда хочет". Однако Н. оставался в России до 1704 г. Сначала опасались, чтобы Н. не передал каких-либо важных сведений шведам, а потом и сам он, живя в Москве, искал места в русской службе и даже "домогался, чтобы послану ему быть посланником в Китай". За все это время H. "чрез рекомендацию некоторых добрых приятелей получил полы того определенного жалованья (т.е. 50 руб. в месяц), хотя никакой службы не отправлял". Наконец, 20 августа 1704 г., уплатив ему 400 талеров, почти под караулом, отправили его из Москвы в Архангельск, а оттуда на гамбургском корабле на родину.
Возвратившись на родину, Нейгебауер сдержал свое слово, данное им воспитателям: "добро, собаки, я вам заплачу", и выпустил в 1704 г. в Германии, без обозначения своего имени и места издания, брошюру: "Schreiben eines vornehmen deutschen Officirers an einem Geheimen Rath eines hohen Potentaten wegen der ;blen Handtierung den fremden Officirer so die Moskovitter in ihre Dienste locken" ("Письмо знатного немецкого офицера к тайному советнику одного высокого владетеля о дурном обращении с иноземными офицерами, которых вызывают к себе на службу Московиты"). В этой брошюре-памфлете Н. предостерегает всех честных людей, а, особенно немецких офицеров от поступления на русскую службу, так как распубликованные в Германии Паткулем приглашения иноземцев на службу и условия ее совершенно не соблюдаются: "и царь, и его приближенные обходятся с честнейшими храбрейшими офицерами, как со щенками, при содействии пощечин, палочных ударов, кнута и т.п. поруганий". При этом он приводит факты жестокого обращения русских с иноземцами, — факты, далеко не всегда соответствовавшие действительности. Н. не хотел ограничиться одной только брошюрой, но собирался "поднести в подарок этим милым людям на новый год "Неполированное русское зеркало", в котором обещал заняться описанием "нравов этого государства, тамошних обманов, идолопоклонничества, наглости, рабства, жестокости, неблагодарности, ненависти к иностранцам, неспособности, лености, волшебства, похищения немецких жен и детей и т.п.". Однако, насколько известно, это обещание не было выполнено. Брошюра Н. имела успех, хотя и не была первым сочинением, направленным против Петровской Руси; почти все подобные сочинения были в большей или меньшей степени схожи с ней. Брошюра перепечатывалась много раз с новыми дополнениями (известно 4 издания ее) и сильно волновала клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна)] (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.); впрочем, вскоре она была присуждена к публичному сожжению в Пруссии и Саксонии. По мысли клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна)] (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.), было написано несколько контр-памфлетов, которые убеждали и немецкую, и русскую публику в ложности сведений, сообщаемых Н. К таковым принадлежат: 1) печатное на немецком языке объявление в августе 1705 г. некоего Симона Петерсона из Альтоны, в котором автор называет "Письмо офицера" ложным пасквилем и говорит, что "оскорбление сочинителем Величества может даже подать повод к нарушению спокойствия целых королевств"; в ответ на это объявление и было издано постановление об изъятии из обращения брошюры в Пруссии и Саксонии; 2) "Разговор между трех приятелей, сошедшихся в одном огороде, а именно: Менарда, Тамандра и Варемунда" — на русском языке обращавшийся в рукописях и 3) Пространное обличение преступного и клеветами наполненного пасквиля... изданного под титулом "Письмо знатного офицера" — 1706 г., на немецком языке. Автором этого пространного обличения был доктор Генрих фон Гюйсен, новый воспитатель царевича Алексея.
Конечно, H. не оставил без возражений оба немецких контрпамфлета и в 1705—1706 гг. выпустил две новые брошюры: 1) "Der ehrliche Simon Petersen Wider den schelmichen" и 2) Kurtze Gegenantwort auf des czaarischen Pasquillanten Huyssens L;gen Schrifft, so er in Wien wider das wahrhaffte Schreiben von dem ;beln Tractament der Fremden in Moscau abgefasset". В них, по обычаю того времени, H., сообщая ряд новых фактов, осыпает крупной бранью своих противников и особенно возражает против сведений о самом себе, помещенных в брошюре Гюйссена".
Вскоре после 1706 г. Н. поступил на шведскую службу. Он был при шведском войске во время Полтавской битвы в качестве секретаря Карла XII, вместе с ним пробрался в турецкие земли и был отправлен в августе—сентябре 1709 г. к султану с письмом, в котором Карл XII просил о защите и предлагал союз против России. В качестве шведского посланника, он оставался в Константинополе до 1711 г. и вел деятельную борьбу с русским посланником Толстым. В начале 1720-х гг. Н. состоял членом шведского королевского совета и в 1728 г. был пожалован баронским титулом и званием королевского канцлера Померании.
С.М. Соловьев, "История России" (изд. "Общ. Пользы"), кн. III, с. 1351—1355•, кн. IV, с. 16—17, 42—43, 733; Н. Устрялов, История царствования Петра Великого. СПб., 1869, т. VI; В. Иконников, Опыт истории русск. историографии, (Указ.); Кн. M. Оболенский, "Библиограф. Записки" 1859, т. II, № 20, с. 641—646. (Сведения об иноземце Март. Нэйгебауэре, бывшем наставнике царя Алексея Петровича); П. Пекарский, Наука и литература при Петре Великом. СПб., 1862, т. I, с. 64—90; Его же, "Отеч. Записки" 1860, т. 132, с. 689—722. (Нейгебауэр и его брошюра против России); "Русск. Вестн." 1841, т. IV, с. 303—360. (Разговор между трех приятелей, сошедшихся в огороде, а именно: Менарда, Таландра и Варемунда).
A. Ш—в.
{Половцов}

Нейгебауэр, Мартин
(Neugebauer или Neubauer) — воспитатель царевича Алексея, сына Петра Алексеевича а не клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна)] (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.). Сын данцигского бюргера, Н. получил образование в лейпцигском университете. Приехав в Россию, он в 1701 г. был приставлен к царевичу Алексею, для наставления его "в науках нравоучении", но скоро стал в неприязненные отношения к другим наставникам царевича, "зане они неудобны быть у младого царевича, которого изрядно воздержати надлежит". В 1704 г. он был отставлен от должности воспитателя и удалился в Германию, где напечатал анонимную брошюру: "Schreiben eines vornehmen deutschen Officiers au einem geheimen Rath eines hohen Potentaten wegen der ;blen Handtierung der fremden Officiere so die Moscoviter in ihre Dienste locken". Эта брошюра, рисующая жестокое обращение русских с иноземными офицерами и предостерегающая последних против поступления на русскую службу, была много раз перепечатываема (в спб. Публичной библиотеке имеется, кроме издания 1704 г., еще четыре издания 1705 г., отчасти разнящиеся содержанием). Фридрих Прусский и саксонский король, в угоду Георгу Вильгельму (Байройт, 26 ноября 1678 г. — Байройт, 18 декабря 1726 г.)=клону лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна)] (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.), воспретили обращение этой брошюры в пределах их государств. Она вызвала возражения на немецком языке, одно от имени Симона Петерсена из Альтоны (в 1705 г.), другое (в 1706 г.), принадлежащее барону Гюйссену (см.): "Ausf;hrliche Beantwortung des freventlichen und l;genhaften Pasquils, welches unter dem Titul etc.". Против этих возражений Нейгебауэр выпустил две брошюры, полные ядовитых упреков вербовщикам немецких военных в Россию, обвинений и насмешек против русских и русского деспотизма: "Der ehrliche Simon Petersen wider den Schelmischen" (Альтона, 1705) и "Kurtze Gegenantwort auf des czarischen Pasquillaten N. H;yssens L;gen, Schrift, so er in Wien wider das wahrhafte Schreiben von dem ;beln Tractament der Fremden in Moscau abgefasset". Поступив на службу к шведам, H. был шведским посланником в Константинополе, потом канцлером Померании. Годы его рождения и смерти неизвестны.
Ср. П. Пекарский, "Наука и литература при Петре Великом" (т. I, СПб., 1862).

    В 1702 году Пётр (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности – Л.С.) якобы брал с собой сына в Архангельск, в 1704 году царевич участвовал в осаде Нарвы и торжествах по случаю её взятия, в 1707 году был Георгом Вильгельмом (Байрейт, 26 ноября 1678 г. — Байрейт, 18 декабря 1726 г.)=клоном лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна)] (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности – Л.С.) отправлен в Смоленск для заготовки провианта и фуража. В 1709-1712 годах якобы Алексей Петрович предпринял путешествие по Западной Европе, учился в Дрездене. По настоянию Георга Вильгельма (Байрейт, 26 ноября 1678 г. — Байрейт, 18 декабря 1726 г.)=клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна)] (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.)  он женился на кронпринцессе Софии Шарлотте Кристине Брауншвейг-Вольфенбюттельской (1694–1715), сестре жены императора Священной Римской империи Карла VI Елизаветы Кристины. Свадьба царевича и кронпринцессы состоялась в саксонском Торгау (Тorgau) в октябре 1711 года в присутствии Георга Вильгельма (Байрейт, 26 ноября 1678 г. — Байрейт, 18 декабря 1726 г.)=клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна)] (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.). София Шарлотта сохранила лютеранское вероисповедание.

    В 1714 году у царевича родилась дочь Наталия, 12 октября 1715 – сын Пётр (будущий император Пётр II). Однако через десять дней после рождения сына София Шарлотта скончалась. Она была единственной лютеранкой, погребенной в сооружавшемся тогда Петропавловском соборе Санкт-Петербурга (строительство храма началось в 1712 году). Церемониал погребения, сочетавшего элементы православного и лютеранского обрядов, послужил образцом для последующих церемоний подобного рода.

    Постепенно Алексей Петрович {Некоторые внимательные читатели не поймут тех фокусов с жонглированием, что приводятся в этой главе, но все это объясняется просто если еще раз внимательно прочитать Главу 1.97. НЕРАЗРЕШЕННАЯ ЗАГАДКА... Жонглеры, что там то и здесь одни и те же лица, работающие не по вдохновению, а по заданному алгоритму действий - Л.С.} окружил себя людьми, отличавшимися отстранённостью от государственных дел и настраивавшими царевича против реформаторской деятельности Георга Вильгельма (Байрейт, 26 ноября 1678 г. — Байрейт, 18 декабря 1726 г.)=клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна)] (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.), что, в конце концов, привело к ссоре Георга Вильгельма (Байрейт, 26 ноября 1678 г. — Байрейт, 18 декабря 1726 г.)=клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна)] (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.)  с якобы сыном. К тому же 28 октября 1715 года якобы вторая супруга отца Екатерина I Алексеевна родила сына Петра. Это пошатнуло позиции царевича Алексея и позволило усилить давление на него с целью заставить отречься от права на престол в пользу (совсем не - Л.С.) единокровного младшего брата.

    В 1716 года царевич бежал от гнева Георга Вильгельма (Байрейт, 26 ноября 1678 г. — Байрейт, 18 декабря 1726 г.)=клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна)] (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.)  за границу, однако осенью следующего года он хитростью был возвращён на родину.
3 февраля 1718 года в Москве царевич Алексей Петрович отрекся от престола и присягнул царевичу Петру Петровичу. Однако Канцелярии тайных розыскных дел начала следствие, в ходе которого были добыты показания против царевича. В начале июня Алексей Петрович был заключён в Петропавловскую крепость.

    24 июня Георг Вильгельм (Байрейт, 26 ноября 1678 г. — Байрейт, 18 декабря 1726 г.)=клон лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна)] (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.)  лично присутствовал на допросе и пытке (совсем не - Л.С.) сына. В этот же день состоялся Верховный суд, завершившийся вынесением смертного приговора, который подписали 124 сподвижника Георга Вильгельма (Байрейт, 26 ноября 1678 г. — Байрейт, 18 декабря 1726 г.)=клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна)] (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.).

    26 июня Георг Вильгельм (Байрейт, 26 ноября 1678 г. — Байрейт, 18 декабря 1726 г.)=клон лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна)] (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.)  навестил (совсем не – Л.С.) сына, царевич умолял о прощении и, как будто, был прощён Георгом Вильгельмом (Байрейт, 26 ноября 1678 г. — Байрейт, 18 декабря 1726 г.)=клоном лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна)] (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.). Однако в тот же день Алексей Петрович СКОНЧАЛСЯ ПРИ НЕВЫЯСНЕННЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ (выделено мною – Л.С.), по официальной версии – «от апоплексии, приключившейся по выслушании произнесённого над ним Верховным уголовным судом смертного приговора».

    По свидетельству современника, 27 июня тело царевича было положено в обитый черным бархатом гроб, который был поставлен в деревянной постройке на территории Петропавловской крепости, рядом с Комендантским домом. На следующий день гроб вынесли из крепости в Троицкую церковь, где был поставлен почётный караул. 30 июня проститься с царевичем пришли Георг Вильгельм (Байрейт, 26 ноября 1678 г. — Байрейт, 18 декабря 1726 г.)=клон лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна)] (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.)  и Екатерина I Алексеевна, после чего гроб внесли в строящийся Петропавловский собор, где царевич и был погребен под соборной колокольней рядом с покойной супругой.

    В марте 1723 года также под колокольней была похоронена царевна Мария Алексеевна (1660–1723), дочь Алексея Михайловича от первого брака царя с Марией Ильиничной Милославской, родная сестра царей Фёдора III и Ивана VII Алексеевичей и царевны (герцогини Бранденбургской – Л.С.) Софьи-Шарлотты Алексеевны, единокровная сестра (тетка – Л.С.) Георга Вильгельма (Байрейт, 26 ноября 1678 г. — Байрейт, 18 декабря 1726 г.)=клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна)] (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.).
 
    Царевна не вмешивалась в государственные дела, но не скрывала своей симпатии к заточенной в монастырь первой супруге настоящего Петра Алексеевича - Евдокии Лопухиной (на самом деле Прасковьи Феодоровны Салтыковой - Л.С.). При следствии над царевичем обнаружилось, что Мария Алексеевна передавала племяннику письма опальной царицы и советовала ему написать в монастырь ответ. Этого оказалось достаточно, чтобы 58-летняя царевна была заключена в Шлиссельбургскую крепость, где пребывала до 1721 года.

    Первоначальные надгробные знаки на могилах родственников настоящего Петра Алексеевича были убраны в 1732 году, когда завершились строительные работы в соборе. В 1909 году под колокольней установлены три вертикальные мраморные плиты в память о царевиче Алексее Петровиче, (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.) кронпринцессе Софии-Шарлотте и царевне Марии Алексеевне.
Историческое захоронение является частью комплекса Петропавловского собора – императорской усыпальницы, имеющей статус памятника истории и культуры федерального значения.