Вырваться из ада... гл. 7 Ты любовь моя светлая...

 
(по материалам волгоградских и федеральных архивов)

Друзья!
  Прежде чем читать, подумайте, сможете ли вы вытерпеть сердцем ужасные факты надругательств, пыток и мучений над сталинградскими жителями. Они закреплены Актами обследований и объяснений, находящихся в скрытых архивах того жестокого военного времени и оттуда мною извлечены. Ранее они были недоступны.

Сомневался я, стоит ли рассказывать о тех ужасах.
Читатели писали так.
Василий Храмцов: «Публикуйте дальше. Пусть и тяжело читать, но нельзя забывать. У фашистов всех времён лицо зверя одинаковое. Если забудем - не станем сопротивляться и уничтожать зло».
……...........................
Ах, этот цветущий май, дурманящий запах сталинградской сирени! Весь город утопал в цвету, сирень украшала пыльные улицы и скверы.

Она прижимала к груди охапку душистой сирени, билось ее сердечко и искрились голубые глаза, глядя на лейтенанта в ладной форме. На своего Колю-Николашу. Они были вдвоем. Жених и невеста. Глаза в глаза - и навсегда! «Ты любовь моя светлая», - шептал он ей на ушко.

Это было так давно. Словно прошла целая вечность!

Тогда стояли они а центре города возле красного здания бывшей царицынской гимназии. Сверх капал теплый дождик, но его не замечали. Видели лишь сияющие глаза друг друга. Прохожие спешили, толкали их, улыбались… Невеста и жених. Он и она.

А потом ворвалась, взорвалась война.
Николай уже на фронте. Сообщал, что его взвод и части пехоты держат оборону под городом, просил поберечься с сынком,  уже подросшим Шуриком. А о нем не надо беспокоится – он семижильный, выдюжит.
Приходили редкие треугольники его скупых писем, поняла, что он где-то рядом. Хотя немец прет вовсю... Ты любовь моя светлая… Два синих ока…

Внезапную боль принесло извещение из военкомата. Прочитала и жутко стало - муж пропал без вести. Так написано.
Других известий больше не было. Остались только думки, живой ли ее Коля-Николай? Ты любовь моя светлая…

Бомбежки, взрывы, вой самолетов и сирен, разруха и голодуха. Немцы прорвались в Сталинград. С осенью 42 года пришла и грянула большая беда.

Она осталась с родной кровинкой, сынком, в городе с врагами - немцами, румынами, украинцами-полицаями.  Их полным-полно.

Торопилась скорее проходить мимо здания комендатуры, что в Дзержинском районе в 3-м доме Советов, (ныне сквер им. 8 Марта - автор Н.Б.).  Колышится флаг со свастикой, часовой в каске, с автоматом, а оттуда крики, стоны. Во дворе всегда расстреливали.

 На  воротах  комендатуры  висел мужчина. На груди дощечка с надписью. Остановилась, прочитала. «Николай Сударев — партизан, стрелял в немецких солдат».  Слышала, что тогда всем  людям,  которые стояли в комендатуре, приказали  повернуться к виселице и смотреть на казнь.
 
 Она заторопилась, надо быстрее к больным родителям, у них сынок.

Из комендатуры, чадя дымом и грохоча, выезжали грузовики, в них трупы женщин, мужчин и подростков,  везут  сбрасывать в огромную яму на ближнем кладбище.

Проходя вдоль улиц, видела сплошь  холмики захоронений. Над ними  болтались на веревках повешенные. На шее их   таблички.  Спешила побыстрее мимо, мимо них.

Страшнее всех фашистов своя соседка Катерина. Вымогает еду, одежку,  часы, украшения   – и угрожает донести бургомистру, старостам, что ее   Николай, офицер, долбанный коммуняка, и воюет против доблестной Германии. А жена его, может подпольщица какая, так и шныряет туда-сюда. А  красным Советам скоро хана, капец – скрипела соседка зубами.

Вот иуда, продала же… Над городом небо было тогда кроваво-багровое, или от заходящего солнца или от зловещего пожарища.

Нагрянул белесый унтер-офицер с солдатами и увели ее в ту самую комендатуру. Офицер допрашивал, и не добившись ничего, начал бить. Сцепила зубы, глухо стонала, терпела.

Тогда он приказал отвести её на балкон 2-го этажа комендатуры. Завязал на шее верёвку, второй конец привязал за перила разбитого балкона. Спихнул ее с балкона и она, судорожно цепляясь, повисла. Когда стала задыхаться, дал знак солдатам вытащить ее на балкон и ослабить верёвку на шее.

  Офицер снял фуражку с орлом на тулье, вытер пот на лбу, из графина плеснул в кружку воды, проглотил.
  - Пиииить, ... шевельнула она беззвучно пересохшими губами.

Начинала дышать и офицер опять затянул верёвку и столкнул с балкона, она опять повисла. В глазах потемнело, захрипела.

Приказал поднять и бросить ее, бездыханную, в низах в какой-то чулан. Она пришла в себя в сумерках,и, шатаясь, пробралась во двор и задами сбежала.

Прокрасться по улицам не просто. Вон, на углу Невской и Медведицкой объявление: «Проход русским запрещен, за нарушение расстрел», и на других то же, обходила, пролазила на четвереньках среди развалин. Уже в темноте наткнулась вдруг на  висевший на ветке дерева труп, отшатнулась,.. другой, третий... Они колыхались, шевелили руками. Страшно. Зябко, вся продрогла. Выли где-то собаки.

Торопилась. Ее жгло одно - пропадут без нее сын и хворые родители, у отца осколок в спине,он лежит. А вдруг ее заловят, и своим бегством она тогда погубит всех? – стучало в голове.

Если бы она догадывалась и знала, что перенесли люди, сброшенные в тот  могильник и что   ныне было уготовлено ей,  то втройне рискнула бежать!

Ибо  в ту прожорливую, огромную яму   день за днем  сваливали кучи трупов мужчин, женщин и детей. Яма эта,  пастью  своей поглотила 516 человек, когда-то живых и бодрых.

Их всех страшно истязали перед умерщвлением.
Женщин и девушек пытали, руки заламывали назад и перетягивали проволокой, у многих вырезаны груди и обрезаны уши, обрублены пальцы рук и ног, всякие ожоги на теле.
У других огнестрельные раны в голову и грудь - убивали, борозды на шеях от веревки или проволоки - вешали. Многие обезображены так, что потеряли человеческий вид.

У мужчин на плечах и груди сделаны каленым железом или ножами пятиконечные звезды, выколоты глаза, изломаны руки и ноги, вспороты животы.

Даже детей изверги не щадили, отрезали пальцы, резали ягодицы, выкалывали глаза. Не иначе, палачи на глазах обезумевших матерей истязали и мучили их детей, чтобы вырвать у матерей нужные им показания, какие-то признания.

Домой она, мученица, еле-еле приползла, выдохлась. Воду по чуть-чуть   глотала, сына по головке гладила, а он к ней припадал. Плакал.
– Мам, я так ждал тебя...

Да попала она, словно из огня да в полымя.

Матушка ее, всхлипывая и вытирая глаза кончиком платка, рассказывала.

Солдатня с офицерами вовсю и везде шастают. Повально отбирают продукты, вещи, не гнушаются ничем, а кто не отдает, расстреливают.
Лазят по сараям и земляным щелям, ищут и насилуют девок, а кто противится, отбивается руками и ногами, тому пулю пускают.

Недавно изверги вломилась в подвал, где прятались бабы и дети. Одна из женщин была беременной. Солдат заявил: «У тебя партизан родится», — и вытащили ее наверх. На глазах у всех разрезали ей живот, извлекли ребенка и сожгли в костре.

- Доченька!Что  же этот неродившийся ребенок сделал против них?
 Как таких зверей земля еще носит? Кто их родил, а?..

Впереди людей ждали жестокие дни и ночи.

Они выдержали кошмары фашистской войны. Выстояли и передали свою жизнь нам, свое мужество и стойкость.

Продолжение следует… гл 8
 Грабители - немцы и румыны  http://proza.ru/2025/08/04/410