Транснефть. Диаскан. Часть 2

   После того, как нас кинули с энергосекцией, настроение было прескверное. Хотелось кому-нибудь хорошенько дать в морду. Или подвесить к потолку за причиндалы, и очень медленно потянуть вверх!

   На следующий день утренняя планерка у главного конструктора прошла как обычно, кроме того, что на вопрос Мирошника: «Чем занимаетесь?» спокойно ответил: «От-ды-ха-ем». Остальные руководители групп испуганно посмотрели на меня, ожидая казни, но Мирошник только хмыкнул и попросил меня задержаться после планерки.

   Когда мы остались вдвоем, Мирошник сказал примерно следующее:
   - У нас сейчас полный разнобой с системами сопровождения и поиска застрявших дефектоскопов, английские, немецкие — все давно устаревшие. Погрешность определения положения маркера 2 метра. Ошибки определения положения дефектов соответствующие. Ваша задача создать единую систему, которая объединит в себе все существующию системы и увеличит точность на порядок и чувствительность минимум втрое. Для начала составь технические требования и принеси на утверждение.

   Подумав минуту, я ответил:
   - Мне потребуется полная поддержка всех руководителей групп по возможному изменению конструкции и программного обеспечения дефектоскопов для совместимости с нашей будущей системой, чтобы не получилось, как с энергосекцией — энегосекция готова, а дефектоскопов подходящих нет.

   - Будет тебе «карт бланш», но в разумных пределах.

   Дефектоскопы обследуют протяженные участки трубопроводов длинной в сотни километров, есть даже один участок в 380 км. При скорости перекачки нефти не более 2 м/с пропуск может занимать больше 2-х суток. Дистанция отмеряется одометрами, колесиками, катящимися по поверхности трубы. Вот только труба обычно покрыта налетом парафина, непременного спутника нефти, поэтому они проскальзывают, внося погрешность. Кроме того в дефектоскопах есть электронные часы, для совмещения времени и дистанции.

   На поверхности трубопровода бригада сопровождения ставит маркерные приборы в определенных местах, которые регистрируют время прохождения дефектоскопа. В конечном итоге при обработке данных совмещаются время и дистанция по одометрам с наземным положением маркеров и его временными отметками.

   Собрал группу, объяснил задачу и дал неделю на осмысление и подготовку предложений. Естественно, и сам напряг все свои мозговые мышцы. Начал анализировать причины погрешностей измерений, все таки в прошлом я в институтские годы обучался во ВНИИФТРИ, главном метрологическом институте страны.
 
   Во-первых, отметил для себя плохие часы в дефектоскопах и маркерных приемниках, большую погрешность часов терминала (ноутбука). Во-вторых, момент прохождения дефектоскопа через маркерный пункт фиксировался по максимуму магнитного поля, а он был протяженный и плохо определяемый. Ну, и в-третьих, ребятам из бригады сопровождения приходится на каждом маркерном пункте сидеть по часу рядом с приемником и зимой, и летом, то зад морозить, то на солнце жариться. Соответственно и часы в приемнике от перепадов температуры гуляют.

   В конце недели собрались обсудить идеи и предложения. К сожалению ребята ничего существенного не предложили, кроме поиска новых более стабильных и точных генераторов для часов и радиосвязи между прибором и сопровождающими. Выложил на стол графики магнитных полей дефектоскопа, принимаемых антенной приемника, точнее двумя:

   - Смотрите, это вертикальная антенна, а это горизонтальная. У вертикальной антенны магнитное поле меняет знак при прохождении дефектоскопа, а у горизонтальной имеет максимум. Если оцифровать и сложить поля, получится меандр, точно определяющий момент прохождения дефектоскопа.
   
   Володя аж подскочил: «Точно!» Виталик сказал: «И помехозащищенность обеспечим, можно чувствительность до небес поднять!» Миша спросил: «А как быть с ультразвуковыми дефектоскопами?» Володя рявкнул: «Да точно так же! Там просто фаза на 180 перевернется»

   Магнитные дефектоскопы имеют постоянные магниты, которые намагничивают стенку трубопровода, а вот на ультразвуковых магнитное поле создается магнитной антенной, генерирующей поле частотой 22 Гц.

   Ребята заулыбались — появился свет в конце туннеля.
   - И еще, ребята, нужно проводить синхронизацию дефектоскопа и приемников с часами терминала перед пуском, а после выемки проводить сверку часов. И не важно с какой точностью работают часы терминала. Их точность просто не важна.

   - Николай, ты гений!
   - Нет, мне гения не надо, я согласен на коньяк!.. Шучу.

   Мирошник наши технические требования утвердил, дал команду руководителям групп исполнять наши требования, и работа началась. Я с головой залез в интернет и занялся широким поиском: нашел литиевые аккумуляторы для батареи маркерного приемника, исходя из их размера, подобрал алюминиевый герметичный корпус, выбрал супер-пупер микросхему генератора для часов, нашел производителя гибких клавиатур под заказ и светодиодную панель для экрана. Володя занимался электроникой, Виталий — терминалом  и экраном, а Миша — цифровыми фильтрами. Конструкторский отдел выделил для нас конструктора. Теперь мы были полностью укомплектованы.

   Поискал в интернете магнитные датчики. Нашел питерскую фирму, которая занималась приборами для поиска заглубленных объектов, типа снарядов, мин и прочей гадости, оставшейся со времен войны. Связался с директором, объяснил наши проблемы, получил  консультацию, которая удовлетворила меня на 100 процентов. Цена была скромной, поэтому я сделал заказ аж на сто комплектов. В комплект входила плата питания и платы на каждый ферромагнитный датчик. Собираются в этажерку. Не хотел их переориентировать, но попросил сохранить для нас данную модификацию без изменений.

   Эти датчики стали для нас определителями ультразвуковых дефектоскопов, а для магнитных дефектоскопов сделали сборки из двух ортогональных магнитных антенн, объединенных на общей текстолитовой доске. Выбрали ферритовые сердечники длиной 200 мм и намотали на них обмотку. На немецких антеннах длины составляла 0,5 м и вес в пять раз больше.

   Оставалось организовать радиосвязь. У нас в России есть два диапазона, разрешенных для любителей — 430 МГц и 868 МГц, остальное — военные, государственные и коммерческие диапазоны. Добиваться выделения частоты — это много лет даже для Транснефти. Я нашел подходящую микросхему приемопередатчика диапазона 868 МГц. Нашел и отправил Володе, он пришел в восторг.

   Я по-прежнему заказывал комплектующие в больших количествах. Что-то подсказывало мне, что это не на долго. К сожалению, все так и случилось. Транснефть организовала в себе Центр Управления Поставками (ЦУП). Ну, типа, у вас кругом воруют, теперь наведем порядок. Теперь мы должны были все заявки на закупки отправлять в ЦУП, а они уже решали у кого закупать. Наш отдел снабжения фактически ликвидировался.

   Сложно сказать, как ЦУП оправдывал свои расходы и эффективность, только все цены на комплектующие, закупаемые компьютеры, оргтехнику и прочее выросли в два раза, даже у единственных поставщиков. Думаю, кто-то в Транснефти на этом отлично грел руки, только в нашей компании это были миллиарды рублей в год.
 
   Компьютеры поставляли с предустановленной операционной системой, а потом заставляли ее сносить и устанавливать новую. В здравом уме это объяснить невозможно. Меняли шило на мыло за большие деньги. Единственная выгода для нас — лицензионные номера операционной системы, которую сносили, можно было использовать в личных целях. Чем мы и пользовались.
 
   За год создали нашу наземную маркерную систему (НМС). Сначала хотел похулиганить и назвать ее своими инициалами МНС, но потом скромность победила. Началась пора испытаний: топили в воде, грели, морозили, трясли, все прошли успешно. Дальше начались практические испытания.

   Устанавливали систему рядом с трассой Москва — Рязань и пытались поймать ложные срабатывания от проезжающего транспорта. Не получилось. Меряли дальность связи по радиоканалу — все в норме — 50 м.

   Дальше катались по трубопроводу с НМС и старыми системами и сравнивали результаты. Мы были вне конкуренции. Отделение инспекции трубопроводов особо отметило наличие радиоканала между маркерным приемником и оператором сопровождения.

   В режиме локатора мы могли определить положение дефектоскопа в приемной камере или в месте остановки с точностью 20 см. Все, что вы хотели, товарищ Мирошник.

   И тут постепенно начались проблемы. Начальник нашего отдела начал заявлять, что мы в жиру катаемся, пора бы и о других группах подумать. Для начала отобрал у меня Володю. Чуть позже Мишу. А Виталику дали особое отдельное задание.

   Я остался ведущим инженером, но без коллектива. Кого вести, куда?
Занимался сопровождением НМС. Обучал коллег приемам эксплуатации НМС. Было грустно и не понятно. За что??? Расформировали лучшую группу разработчиков в отделе! У меня сложилось мнение - это зависть. Кому-то наши успехи стали поперек горла.

   Для моих ребят это тоже стало ударом. Первым уволился Володя, через пару месяцев - Миша, работать без меня они не захотели. Виталик остался, поскольку его работа была всегда обособленной. Вот только, когда я ему подсказывал алгоритмы, дела его шли гораздо успешней. Но ради своей семьи он был готов смириться со всем, и я его понимал.