БД. Глава 1. Счастливый случай

Длинный коридор казался нескончаемым. Молодой человек шагал быстро, нервно высматривая нужный кабинет. В тишине его шаги отдавались эхом от бетонного пола. На лавках сидели другие посетители; их любопытные взгляды скользили по нему и тут же соскальзывали. Наконец он нашёл дверь с табличкой «Врач-психотерапевт Головин Виктор Степанович». Осторожно постучав, он приоткрыл дверь:
— Извините, можно войти?
— Да, конечно, — улыбнулся врач лет сорока пяти и жестом пригласил его зайти.
Молодой человек скромно вошёл, поздоровался и сел в кресло напротив стола. Кабинет был крошечным: рабочий стол, кресло для пациента, два небольших шкафа с книгами и документами. Доброжелательное выражение лица Головина не отменяло строгости — её добавляли округлые очки, придававшие ему дополнительную серьёзность.
— Здравствуйте, — по-прежнему улыбаясь, произнёс Головин. — С какой проблемой вы пришли?
Молодой человек заметно нервничал. Он скрестил пальцы, нервно перебирая их, и опёрся локтями о колени.
— Я изменял своей жене, — голос звучал полным раскаяния. — Понимаете, я её правда любил… Но я изменял.
— Подождите, — перебил его Головин. — Давайте обо всём по порядку.


Молодой человек глубоко вдохнул.
— Меня зовут Александр, мне двадцать восемь. Я директор по развитию в маркетинговой компании. С Катей мы прожили в браке почти три года, а вместе были почти пять лет. Когда я впервые её увидел, сразу влюбился. Мы познакомились в книжном магазине. Тогда, шесть лет назад, я ещё не был директором и вообще не жил в Москве — только окончил университет в Ярославле и устроился менеджером в магазин.
Был сентябрь. У коллеги был день рождения, и я спешил в ближайший книжный, чтобы выбрать подарок. Бродя между полок, я вдруг услышал звук падающего предмета. Заглянув в соседнюю секцию, я увидел девушку, которая нервно подбирала книги с пола. Я поспешил на помощь, и в тот момент наши взгляды встретились.
— Спасибо… — смущённо произнесла она, заправляя длинные русые волосы за ухо. В её сапфировых глазах читалось беспокойство.
— Не за что, — ответил я с улыбкой.
Когда все книги были собраны, я заметил, что это произведения Булгакова. Девушка аккуратно вернула их на стенд, отшутившись, что у неё «дырявые руки», и оставила в руках одну — «Мастер и Маргарита».
— Нравится это произведение? — спросил я.
— Очень, — она снова покраснела.
— Может, сходим как-нибудь в кафе и обсудим книгу? — неожиданно для себя предложил я.
— Можно, — ответила она с лёгкой улыбкой.
— А как вас зовут?
— Екатерина.
— Очень приятно, Екатерина. А я — Александр, — представился я, и мы вежливо пожали друг другу руки. Между нами повисла неловкая пауза.
— Могу взять ваш номер? — с ноткой стеснения спросил я, прерывая тишину.
— Ой, да, конечно. Записывайте, — ответила Екатерина и продиктовала номер. Я тут же перезвонил, чтобы убедиться, что он рабочий. Она тоже записала мой контакт, и после пары невинных фраз мы попрощались. Я чувствовал себя как влюблённый мальчишка.
До Кати у меня были отношения, но они редко длились больше года. Первые серьёзные — с одноклассницей в шестнадцать. Мы пробовали всё, в том числе секс, но я не испытывал эйфории — только удовлетворял физическую потребность. После школы наши пути разошлись.
Потом была университетская любовь: мы разговорились на перемене, пошли на свидание, и дальше всё шло по привычному сценарию — соцсети, прогулки, первый поцелуй. Мы даже думали съехаться, но не сложилось: оба были слишком ревнивы. На нас обращали внимание, и это нас разъедало. Полгода романтики и полгода выяснений отношений — и мы расстались. Ощущение утраты было тяжёлым. Какое-то время я забывался на свиданиях из дейтинговых приложений, но каждая девушка казалась «не той». В конце концов я решил оставить это позади и жить дальше. Так было до встречи с Катюшей.
В день нашего знакомства я ходил с дурацкой улыбкой. Коллега спросил, что со мной, и я признался, что, похоже, влюбился. Хотелось немедленно написать ей, но пугала мысль показаться навязчивым. Я всё думал, когда и что написать. Вспомнил, что уже пригласил её в кафе, и решился: в тот же вечер отправил: «Ещё раз привет! Что насчёт кафе?»
Руки тряслись — ну точно влюблённый мальчишка! Я не боялся отказа, но меня пугала сама мысль быть отвергнутым. Не знаю, чем она меня зацепила. Да, она была красива, обаятельна, скромна, в ней читалась интеллигентность, которой мне хотелось соответствовать.
Она долго не отвечала, и я начал успокаивать себя: «Это не судьба». Но в конце концов ответила — и согласилась. Свидание назначили на выходной. Я был безумно рад и уже начал готовиться, хотя до него оставалось три долгих дня.
Мы общались по SMS, плавно перейдя на «ты». Я не решался позвонить, поэтому обходились сообщениями. Я с нетерпением ждал встречи и очень переживал, смогу ли произвести впечатление. Раньше я об этом не задумывался, а теперь это стало важным. Я не хотел притворяться, но хотел понравиться ей таким, какой я есть.
Настал долгожданный выходной. Как истинный джентльмен, я купил для неё небольшой букетик. Не пышный, не вычурный — скромный букет фиалок, который, как мне казалось, идеально подходил к её образу. И удивительно: она пришла в лёгком платье, которое гармонировало с цветами.
— Спасибо, — в её глазах читались искренность и радость.
Поскольку нас «познакомил» Булгаков, я начал разговор с него:
— Значит, ты поклонница Булгакова? — ненавязчиво спросил я. В этот момент подошёл официант, ненадолго прервав момент.
— Ну, немного, — застенчиво ответила Катюша и поблагодарила официанта за меню. Пока мы выбирали, что заказать, пришлось отвлечься. Когда заказ сделали, я снова вернулся к разговору.
Из переписки я уже знал, что ей двадцать, она из Твери, учится на последнем курсе филфака в Ярославле, любит кошек, велосипедные прогулки и вкусную еду. Теперь я расспрашивал её подробнее: про специальность, любимые книги, про «Мастера и Маргариту» — это моё любимое произведение с детства, и я не мог упустить возможность его обсудить.
Мы долго болтали. С ней было легко. Мне казалось, что я ей тоже нравлюсь. После кафе мы прогулялись по городу. Цветы были в специальной корзине с водой и дожили до вечера. Когда стемнело и стало холоднее, я накинул на её плечи пиджак: её кофточка совершенно не защищала от ветра. Я проводил её до общежития.
Это было типичное свидание — кафе, цветы, пиджак в холодную погоду. Но для меня оно было особенным. Мы не держались за руки, не обнимались, о поцелуе не было и речи. Не было тактильности — мы просто наслаждались тем, как смотрим друг на друга.
После мы обменялись страницами в соцсети и плавно перешли на общение там. Я изучал её профиль, разглядывая каждую фотографию в поисках идеи для будущего сюрприза. Фотографий было немного, но мне хватало, чтобы восхищаться. О ней я рассказывал коллеге, делясь впечатлениями.
С каждым её словом я влюблялся всё сильнее. Последовали второе свидание, третье… Мы катались на велосипедах, ходили на выставки, на квизы, прекрасно проводили время. Две недели мы встречались на «нейтральной территории», прежде чем я пригласил её к себе. В тот день я заказал еду, купил вино, и наше уютное домашнее свидание закончилось поцелуем. Она стеснялась, и я не настаивал. Мне было хорошо просто от того, что она рядом. Именно тогда я понял: она — та самая.
Из-за учёбы она не хотела съезжаться так рано, но иногда оставалась на ночь. В нашу первую близость я волновался не меньше неё. Боялся показаться грубым, навредить. Но всё прошло тихо и бережно — и в этом была своя правда, без спешки и без позы. Со временем границы стирались, и в ней зажигалась искорка, от которой я был без ума.
Кажется, всё было идеально. Но, разумеется, у нас были конфликты. Однако они были настолько мелочны, что быстро терялись в омуте нашей страсти. Я старался удивлять её, придумывал сюрпризы. Она отвечала взаимностью. Я и не думал, что с кем-то может быть так хорошо.
Так прошёл почти год нашего романа. Катюша окончила университет, и мы наконец съехались. Она была хозяйственной, любила готовить. Притирок в быту не возникло; я охотно помогал и ничего не жалел ради неё.
Катюша устроилась учителем русского языка и литературы — после курсов повышения квалификации. Это было не совсем то, о чём она мечтала: очень хотела стать литературным критиком, но кому в Ярославле они нужны? Она просто не хотела обременять меня, поэтому пошла туда, куда взяли. Я же стал искать себя в другом направлении менеджмента и хотел расти.
Поддерживая друг друга, мы строили карьеры. Привычная рутина — дом, работа, дом — не мешала нам наслаждаться совместным временем. Мы много гуляли, ходили в кафе, катались на велосипедах. С ней прогулки не вызывали усталости — я даже полюбил это дело. А ещё она иногда читала мне вслух книги, и в этом была особая интимность.
Я любил гладить её по волосам, по спине, по бёдрам. А она любила проводить тыльной стороной ладони по моей щеке. В эти мгновения она смотрела мне в глаза, и всё вокруг озарялось её улыбкой.
Когда мы съехались, Катюша настояла на знакомстве с родителями. Честно говоря, я боялся: а вдруг не понравлюсь? Но всё прошло замечательно. Я впервые поехал к ним в Тверь: посидели в кафе, поболтали, потом они устроили мне небольшую экскурсию по городу — я здесь никогда не был. После последовало знакомство уже с моими родными. В целом родители были довольны нашим выбором, и эта поддержка придала мне уверенности.
Я всерьёз задумался о женитьбе. Мы познакомили друг друга с друзьями, и это стало важной частью жизни: совместные тусовки, шумные гулянки, весёлые походы в кафе. Каждый вечер был как маленькое приключение, где мы открывали новые грани друг друга. Мы были разными по характеру, но чувствовали себя единым целым — и эти различия не мешали, а обогащали.
Прошёл год совместной жизни, и мы научились понимать друг друга. Быт нас устраивал. Я решил действовать, но не знал, как и когда сделать предложение. В её день рождения? На Новый год? На общей тусовке? Я долго обдумывал детали и пришёл к выводу, что это слишком личный момент, чтобы совмещать его с праздником или проводить на глазах у посторонних.
Я решил устроить романтическую прогулку в парке — как в её студенческие годы. Это вызвало у неё ностальгию. Мы болтали непринуждённо, и я был уверен: она не догадывается. Наконец мы уединились на небольшом уступе у водоёма. Она смотрела на воду, а я незаметно доставал кольцо.
Вставать на колено не стал — земля была слегка грязной. Вместо этого обнял её сзади, крепко прижал к себе и, чувствуя, как бьётся сердце, сказал, что люблю её и хочу провести с ней всю жизнь. Потом тихо спросил на ушко, выйдет ли она за меня. Она обернулась — и в этот момент я открыл футляр.
Она не ожидала и немного опешила, но согласилась. Я надел на неё кольцо, крепко обнял и поцеловал. Этот поцелуй казался другим — ведь я целовал уже не просто девушку, а свою невесту.
Мы шли домой, полные счастья. Не знаю, что чувствовала она, но моё сердце бешено колотилось от эйфории. Дома мы страстно разрядили обстановку, и даже та близость казалась особенной.
Потом началась подготовка к свадьбе — и, честно признаться, это стало настоящим испытанием. Мы спорили обо всём: от места церемонии до списка гостей. У каждого было своё представление о том, как должна выглядеть свадьба, и порой мнения расходились кардинально. Мне казалось, мы можем не дойти до ЗАГСа.
Но каждый раз, когда мы преодолевали очередное препятствие, это сближало нас ещё больше. Мы смеялись и плакали, истощённые от нескончаемых обсуждений, — но не сдавались.
Когда я увидел её в свадебном платье, не мог оторвать глаз. Бретельки с лёгкостью сползали с плеч, добавляя образу игривость, а юбка в пол изысканно обволакивала бёдра. Это вызывало дикий восторг и мгновенное желание уединиться от всех, чтобы провести ночь только вдвоём.
На официальной части мы оба заметно нервничали. То, чего мы так долго ждали, прошло за считаные минуты: марш Мендельсона, трепетное «Согласны ли вы…», подпись, обмен кольцами, нежный поцелуй. Выход из ЗАГСа был настоящим праздником — гости хлопали в ладоши, запускали хлопушки. Я не задумываясь взял её на руки и не хотел отпускать: вот так сильно я её любил, и в тот момент казалось, что в мире никого не существует, кроме нас.
Свадебная вечеринка была как у всех — танцы, тосты, веселье. Но для нас этот день был поистине необыкновенным. Мы смеялись, танцевали медленный танец и радовались каждому моменту, понимая: это начало новой главы.
После праздника мы были уставшими, но пылкие чувства взяли верх — открылось второе дыхание. Атмосфера этого дня словно окрыляла. Я смотрел на Катюшу, и сердце переполняло радостью. Платье, которое она так долго выбирала и в котором провела часы готовясь, было снято за считаные секунды. С каждой секундой я ощущал, как между нами разгорается новая искра. Мы были только вдвоём, и нам не нужно было ничего, кроме этого мгновения. Я обнял её, и наши губы встретились в поцелуе, который наполнил комнату теплом. В этот момент весь мир исчез — остались только она, моя жена, и я, её муж.
С того момента начался новый этап в нашей жизни. В самих отношениях кардинальных перемен не случилось, но моё восприятие работы изменилось до неузнаваемости. Я видел, как тяжело Катюше в школе, и не мог оставаться безучастным. Мечтал, чтобы она ушла оттуда, и всё искал новые возможности, чтобы обеспечить нас и нашего будущего ребёнка.
И будто судьба улыбнулась: меня пригласили на работу в Москву. Сначала я долго сомневался — боялся, что не справимся с жизнью в таком дорогом городе. Но благодаря поддержке родных и Катюши мы решились.
Переезд оказался удачным. Родители помогли с покупкой квартиры, да и наши ярославские накопления пришлись кстати. Финансовые вопросы, которые так меня мучили, наконец-то разрешились. Но Катюша по-прежнему не хотела сидеть у меня на шее и начала искать работу. В итоге выбрала самозанятость: давала частные уроки и писала тексты на заказ. Я устроился менеджером по развитию, а вскоре меня перевели на должность помощника руководителя.
Жизнь в Москве заиграла новыми красками: новая обстановка, впечатления, знакомства. Но нам приходилось много работать и подрабатывать, чтобы наладить положение. Мы забыли про отдых и про то, как раньше любили просто быть вдвоём. Мне казалось, что мы отдаляемся друг от друга. Не оставалось ни времени, ни сил, ни желания на близость. Но мы пережили и этот период — вместе.
За год в Москве я изменился под влиянием её быстрого ритма, но в глубине души остался собой. И даже не догадывался, что этот шаг в новую жизнь с любимой женой обернётся необратимыми последствиями. Когда я наконец встал на ноги и начал всерьёз задумываться о детях, тогда и изменил Катюше.
Всё начиналось так хорошо: я поднимался по карьерной лестнице и стал директором по развитию. Работа требовала задержек и командировок, и именно они в итоге дали мне возможность проводить время с другой женщиной.
Как же так вышло? Работа. У меня есть помощница Таня. Она умеет добиваться своего, не стесняясь манипуляций, и обожает быть в центре внимания: короткие юбки, шпильки, кокетство — всё это неизменно притягивает взгляды мужчин в коллективе. Иногда мне кажется, что ей даже нравятся эти пересуды. Но я стараюсь не судить её — в конце концов, она просто хочет зарабатывать.
В нашем коллективе все очень разные. Кирилл — весельчак, с ним я общаюсь больше всего. Олег вечно хочет есть и спать и только и делает, что подначивает Кирилла флиртовать с Таней. Есть ещё Света и Лиля — неразлучная пара, которая чаще пропадает в курилке, чем за рабочим столом, и охотно обсуждает поиски идеального мужчины. А есть и те, кто по-настоящему тянет работу: молодой айтишник Артём, менеджер Илья, аналитик Оля. Их немного, но именно на них всё и держится.
А я тем временем изменял своей любимой жене. Это происходило в самых разных местах: в рабочем кабинете, в отелях, даже в нашей уютной квартире, где, казалось, царили только любовь и доверие. Я не пытаюсь себя оправдать, но правда в том, что я терял голову. Мне хватало любви Катюши, но рядом с другой я будто получал её вдвойне. В этом мире словно существовали две реальности: одна, где я был любящим мужем, и другая, где я прятался от самого себя. И эта вторая реальность меня медленно убивала. Я знаю, что измена — это мой выбор, и я не хочу прятаться за словом «жертва», но мне было больно от того, кем я становился.
Командировки стали главным поводом для уединения. Обычно в поездку отправлялось несколько человек, и это создавало идеальные условия, чтобы затеряться в толпе и скрыться от любопытных глаз. Таня тоже любила острые ощущения и охотно этим пользовалась. После конференций и деловых встреч, когда работа заканчивалась, у всех оставалось свободное время: кто-то снимал напряжение алкоголем, а кто-то — близостью. Поверьте, я не был единственным, у кого был служебный роман. В какой-то момент это стало почти нормой, будто мы все играли в тайный спектакль, где правила не писаны.
Поскольку Таня работала со мной, её часто видели выходящей из моего номера. Это давало коллегам повод для шуток, и Таню это даже подстёгивало. Ей было всё равно, что о ней шепчут. Единственное, что её по-настоящему задевало, — когда кто-то привлекал внимание больше, чем она. Это особенно ярко проявилось на одном из завтраков в столовой. Таня стояла у кофемашины рядом с Олей, когда услышала, что у той есть такой же кожаный сарафан, в котором Таня недавно щеголяла по конференц;залу. Для Оли это была просто вещь, а для Тани — почти вызов.
Время от времени Катюша скучала по родителям и по выходным ездила к ним. Тогда я оставался наедине со своими мыслями и желаниями. Эти дни невольно развязывали мне руки, и я не мог удержаться от соблазна, когда появлялась возможность.
В тот день Катюша опаздывала на «Сапсан» и суетливо бегала по квартире, собирая вещи. Я терпеливо ждал, когда она уедет, чтобы наконец сосредоточиться на работе. Накануне я забыл в офисе документы, а Таня была на больничном, поэтому бумаги вызвалась принести Оля.
Мы попрощались на пороге, пока Катюшу уже ждало такси. Она обернулась и попросила не провожать её — и это оказалось только на руку: я уже предвкушал, как смогу спокойно погрузиться в дела, а может, и в что-то другое. Я дождался, когда такси скроется за поворотом, вернулся в квартиру и сел за ноутбук.
Не успел я толком открыть почту, как раздался резкий дверной звонок.
«Ну наконец-то», — подумал я и поспешил открыть.
— Привет, чай хочешь? — спросил я, увидев Олю с папкой в руках. Её распущенные длинные волосы мягко светились в утреннем свете, а на губах играла лёгкая улыбка.
— Привет, нет, — ответила она, переступая порог, и поставила папку на тумбу.
Я в это время отвернулся к столу — на телефоне звякнуло уведомление, и я поспешил к нему, будто в этом сообщении могло быть что-то важнее, чем то, что происходило прямо здесь. Пока я отвечал, краем глаза ловил её силуэт: как она замерла, как прикусила губу, как обхватила себя руками вокруг живота, будто пыталась укрыться от невидимого ветра, который вот-вот распахнёт её плащ.
Когда я наконец поднял взгляд, она смотрела на меня так, будто уже всё решила за нас обоих. В её глазах не было вопроса — только готовность принять любой мой ответ. И от этой уверенности мне вдруг стало страшно: она не просила разрешения, она просто брала то, что хотела, и ждала, что я не стану мешать.
А дальше всё пошло как в тех самых клишированных эротических сценах из фильмов — и именно эта узнаваемость делала происходящее невыносимым. Потому что я понимал, что мы сейчас сыграем по заезженному сценарию, и хуже всего было то, что я хотел его сыграть.
Оля выдохнула, будто сбрасывая с себя последнюю осторожность:
— Я соскучилась…
И сбросила плащ. Он соскользнул на пол, и в этой будничности движения было что-то даже более откровенное, чем в любом театральном жесте. Она осталась в чёрных чулках и белье в тон — и мир вокруг будто сузился до этой точки: до её дыхания, до тишины, которая стала слишком громкой.
— Я. Хочу. Тебя…