Грешница эвакогоспиталя 2114

   Ушли мои фронтовики в иной мир, сами уже не расскажут ничего, а память о них живет, и мне покоя не дает. 

   С детства помню потрясающие истории о службе моих мамы и бабушки, крестной матери моего брата на фронте, в Эвакуационном госпитале №2114, когда на девятое мая собирались ветераны и плакали, вспоминая фронтовую жизнь, а я всегда «немтырь» оказывалась рядом.

   Расскажу одну из них о моей родной бабушке Анастасии Яковлевне Журавлевой 1895 года рождения. Мало кто такое слышал.

   Помню, как в 1965 году, зимой часов в двенадцать ночи, в наши старенькие деревянные ставенки сильно постучали. Мы все проснулись, испугались, включили электричество.
   С улицы мужской голос учтиво повторял-"Здесь живет Анастасия Яковлевна Журавлева?" Стук продолжался, нужно было отвечать, ведь на дворе ночь, шум на всю улицу, беспокойство соседям. От страха я спряталась под бабушкино теплое одеяло.
   Бабуля, глотнув водицы, громко ответила: "Здесь. Чего надо?"
   Голос с улицы продолжал-"..вас беспокоит станция переливания крови. Просим открыть дверь, поговорить надо".
   Бабушка сразу ответила: "Ждите". Словно этот голос ей был знаком. Для меня, шестилетнего ребенка, слова "Станция переливания крови" звучали безопасно, я была уверена, что с моей бабулей ничего не случится. Она бесстрашно ушла открывать двери незнакомым людям в морозную ночь.
   Пришла, одеваясь, бормотала: …уже два года как заявление написала, чтобы убрали мою донорскую карточку из картотеки Красного Креста. У них все сведения о донорах города хранятся, нет больше моих сил ходить отмечаться, кровь сдавать. Мне за семьдесят, давление мучает, иногда встать с кровати не могу сутками, а ведь приехали. Пока живы были мои сослуживцы медики в Красном Кресте обо мне договаривались, хоть лекарства от давления бесплатно выдавали, а теперь и этого не дают.
   Собираясь она крестилась.
   Пенсии никакой нет после войны целых девятнадцать лет.
Моя мама сказала: "Ты же можешь не ехать?"
"Как не ехать, раз пришли? Видать, срочно надо оказать милосердие. Это – промысел божий! Никого из доноров моложе не нашли, ведь сдача крови – дело добровольное, однако люди ночью спят, отдыхают".
   Одевшись в стеганую фуфайку, ею сшитую, она вышла из дома в зимнюю стужу.
Вернулась с клубящимся паром, взяла донорскую книжку.
   -Вы спите, я скоро, карета ждёт, обратно обещали привезут.
   Ушла.
   В те шестидесятые годы в Астрахани "каретой" называли автомобиль скорой помощи. Бабушка уехала в полночь спасать жизнь незнакомому человеку, умирающему на операционном столе в больнице "Паробичев бугор", а мы жили в двадцати минутах ходьбы от больницы.
   Через час она вернулась, а мы не спали, сказала, что сдала кровь, как на фронте, напрямую переливали, карета ждала, поэтому так быстро вернулась. Она была ослаблена, уставшая.
   Как-то я спросила у мамы, кем же работала на фронте моя бабуля?
   - Донором крови. Твою бабулю призвали на фронт в 1942 году в сорокасемилетнем возрасте, а таких возрастных на фронт не положено брать вообще, тем более женщину. Уговорили её врачи «Станции переливания крови» и Мединститута, помогли оформить документы, потому что очень была нужна её бесценная универсальная кровь первой группы резус ноль, там на передовой в операционных госпиталя считалась «Золотая кровь» и сейчас среди врачей называется «Золотая».

   Под бомбежками, когда мессеры бомбили эшелон эвакогоспиталя, в котором астраханцы, моя мама и бабуля работали, спасали раненых, она отдавала свою волшебную кровь добровольно, прооперированным нуждающимся дарила порции жизни: солдатам и офицерам, морякам и пехотинцам, летчикам и разведчикам так часто, что, сама забывала, сколько раз в месяц уже сдавала, а может быть, специально забывала, чтобы больше спасти раненых сынков?

   Конечно, в госпитале многие медики, врачи, сослуживицы сдавали свою кровь по необходимости, а если негде проверить группу крови для переливания? Бактериологическая лаборатория разбомблена, документы отсутствуют с указанием группы крови? Порой только она одна во всём эшелоне со своей универсальной кровью и могла спасти человека. Выздоравливающие раненные называли её наша мама, а врачи «НЗ» неприкосновенный запас. Её всегда держали врачи на случай экстренного переливания крови при отсутствии Бактериологической лаборатории под рукой. Ведь её кровь можно было влить любому человеку, и он не умрет, будет жить и выздоровев вернется в боевой строй, будет защищать вековое захоронение своих предков, свою Родину!

   После многократных, частых заборов крови Анастасия Яковлевна, оказавшись совершенно без сил не могла ходить, работать - санитарить, выхаживать солдат.
   Бывало сляжет она без сил, а врачи её лечат, восстанавливают, дают усиленное питание, ставят уколы, уколы, на ноги. Нужна такая уникальная кровь в операционных!

   Были, конечно, периоды без боёв, это когда лаборатория стабильно работала, на месте группу крови можно было определить, тогда моя бабуленька восстанавливалась и оживала, опять до очередного кровопролитного боя.
    По рассказам фронтовиков: сослуживицы операционной медсестры мл.лейтенанта Бочаровой А.П., донора крови мл.сержанта Журавлевой А.Я.её дочери ефрейтора Киреевой М.Н. запасы донорской крови при доставке на фронт часто были недостаточны, быстро заканчивались. При боевых действиях Красной Армии, особенно летом без холодильников портились в дороге, а на дальние расстояния доставки донорской крови, предугадать перепады температуры погоды было невозможно.

   За эвакогоспиталями велась постоянная охота, во время бомбежек или артобстрелов, осколок мины, или бомбы мог уничтожить все запасы, и тогда каждый медик в операционной зная точно свою группу крови, если она подходила прооперированному человеку, сдавал на переливание своей крови. От неправильной испорченной влитой крови солдат все равно умирал, прямо на руках врачей. Так все осознавали и принимали всевозможные меры спасения солдат, там под стук колес под прицелом пушек и бомб в операционных эвакогоспиталя №2114.
 
   До войны в 1922 году Анастасия Яковлевна вышла за муж и переехала на проживание к мужу в город Астрахань из села Балаково Саратовской губернии где проживала с семьей по ул. Воскресенская ныне Вольская дом №39.
   В послереволюционной стране жизнь была страшно тяжела, а для приезжих тем более. По судьбе, находясь в первом браке овдовев в 1924 носила фамилию Киреева А.Я. Во втором браке овдовела в 1935 уже носила фамилию Журавлёва А.Я., от безысходности стала моя бабуленька сдавать свою донорскую кровь за продуктовые карточки голод повелевал нарушать христианские устои.

   Я случайно, только в 2026 году выяснила адрес донорского продуктового магазина, он находился на ул. Кирова дом №1, помещение старого строения не сохранилось.

   Согласно канонам христианской веры, свою кровь она не имела права сдавать. Это считалось великим грехом. От частых заборов её очень востребованной «Золотой крови», ей стали давать карточки на усиленное питание, благодаря чему она спасала от голода свою дочь 1924 года рождения и двух разнополых приёмных детей подростков, от второго брака рожденных до 1920 года. А сама по-прежнему много постилась, поденная работа денег почти не приносила. В городе разруха, беспредел властей, безработица.

   В 1937 году по настоянию врачей, ей рекомендовали стать официальным, профессиональным донором регулярно сдавать кровь получать зарплату, и после войны она оставалась донором крови, но, на безвозмездной основе.

   В начале ВОВ при Мединституте Анастасия Яковлевна Журавлева прошла медицинские курсы «прямого переливания крови» для применения в полевых военных условиях. Согласно сохранившимся документам и печатям на них, состояла на учете в организациях: «Станции переливания крови», «Противокоревой станции», в Астраханском филиале «Красного Креста».

   В сентябре 1942 года линия фронта находилась в пятистах километрах от Астрахани, была в разгаре Сталинградская битва, а наш уездный городок входил в состав Сталинградского округа, то есть астраханцы были сталинградцы. В истории Астрахани все поставки на ВОВ: донорской крови, людей, продуктов питании, коктейлей Молотова и прочих поставок в статистических данных отмечены поставки от Сталинграда, не от Астрахани.
   Поэтому в данных только после Сталинградской битвы в статистике стали появляться отправные данные именно из Астрахани.

   До выезда на фронт 25 сентября 1942 года, в составе коллектива эвакуационного госпиталя №2114 Анастасия Яковлевна успела основательно подготовиться.
   У верующих, даже во времена безбожия всегда должны быть при себе в наличии культовые принадлежности, даже в дороге. Как истинная христианка-старообрядка она тайно за несколько месяцев до отъезда этот факт предвидела, готовилась.
   Так семейную писаную икону на доске «Иверскую богородицу», заранее она своими руками покрыла семью слоями олифы. Лик Богородицы был вообще не виден, слегка угадывался и только знатоками. Всю войну при обысках НКВДшники спрашивали её, что это за предмет? Черная доска со всех сторон покрытая олифой, она отвечала, демонстрируя в сотый раз, обмотав полотенчиком кусок доски: - это досочка для резки хлебушка.
   Хотя размер деревянного культового изделия для знатоков НКВД не был секретом, однако и среди них находились понимающие люди с культурным прошлым.
   В случае подозрений или доносов о наличии у неё культовых принадлежностях за нее вступались все, врачи, политрук, раненные они оберегали, донора крови «НЗ» берегли и жалели, а она спасала и спасла сотни солдат, за всю войну своей волшебной кровушкой и свою душу.
   Ежедневно прячась от всех, в своем с дочерью укромном уголке эшелона эвакуационного госпиталя она неустанно ежедневно всю войну у иконы вымаливала свои и чужие грехи глубокой ночью или на раннем рассвете просила прощение у Господа нашего Иисуса Христа и его матушки- богородицы, а ведь в те времена за хранение икон, использование культовых принадлежностей в госпитале могли её отдать под трибунал: комиссовать, расстрелять, отправить в трудовой лагерь, за неповиновение властям. Доносы на неё писали, а врачи за неё заступались, объясняя её уникальность, что называется, убедительно просили сотрудников НКВД, охранявших покой госпиталя, не обращать внимание именно на донора крови Журавлёву А.Я. ради раненных солдат.
   А когда в предсмертных агониях солдаты умирали, медикаментов не хватало, то порой врачи специально разрешали, просили помощи у старообрядки отпустить душу страждущего бойца, если сам боец просил исполнить его последнюю волю.
НКВДшники охранявшие эшелон делали вид, что ничего не знают, и на доносы писали отписки.
   
   Тяжелораненым сынкам в предсмертных муках, перед уходом вечность, с гангреной или что, она шёпотом на ушко читала, читала наизусть молитвы, и он тихий, успокоенный легче отходил в иной мир, а она своими материнскими руками закрывала ему глаза. За что понимающие люди, опять-же её уважали и защищали.

   В те времена строго преследовали инакомыслящих людей и религиозных. Время было жестокое, безбожное. Наверняка в архивах НКВД до сих пор можно найти эти доносы. На что я очень надеюсь.

   Она сильно котировалась в госпитале у врачей, как "НЗ" неприкосновенный запас крови. Врачи снисходительно не мешали так сказать совершать чудеса спасения благодаря её волшебной крови. Все отмечали после её крови больные хорошо и быстро восстанавливались, осознав чудесное быстрое выздоровление писали руководству госпиталя благодарности добрые слова для санитарки - донора крови Журавлёвой Анастасии Яковлевны, иначе отблагодарить врачей и донора они не могли. Копии чудом сохранившихся благодарностей сегодня хранятся в фондах Астраханского Краеведческого музея.
    Благодарности письменные свидетели тех времён это все что могли оставить после своей выписки спасённые солдаты. Эшелон выгрузив пролеченных солдат уезжал к новым местам боёв, дислокации, и никогда обратно не возвращался, поэтому писем служащим госпиталя не писали, всё равно не получат. Найти адресата было невозможно, поэтому адреса служащие госпиталя никому не оставляли, и найти их после войны было невозможно.

   Во время кровопролитных боев кровь приходилось сдавать порой и 4 раза в месяц, и до потери сознания, но это практически не учитывали документально.       Несовершенство медицинской системы учета в боевых обстоятельствах понять можно, а как измерить милосердие?

   Моя родная бабуля Анастасия Яковлевна Журавлева – пример самопожертвования, милосердия, истинного патриотизма.

   Я решила приблизительно посчитать, сколько-же крови моя бабушка возможно сдала за 30 лет своего донорства. В среднем получилось около 130 литров качественной, универсальной крови. Такой эликсир жизни она отдавала людям в операционных, любому умирающему от кровопотери человеку, который ей не был вообще знаком и возможно никогда не узнал её имени, не вспомнил о ней потом. На фронте кровь Анастасия Яковлевна отдавала сознательно, много, часто до потери сознания, чтобы он-солдат жил и воевал, землю российскую освобождал! Побеждал! Это было её служение Родине, личный вклад в Победу.
   Такие истории не забыть. 

   Возрастная русская женщина 1895 года рождения, родом из села Балаково Саратовской губернии. Из купеческого/дворянского рода Малыгиных, владела только старославянским письмом и языком, безграмотная по советским понятиям, обыкновенная санитарка госпиталя, персональный донор крови не жалея себя, спасала жизни раненных солдат.
   О ней после войны все забыли и пенсии у неё не было до её смерти 22 года, ушла в лучший мир в январе 1969 года.
   
   Орден Красной Звезды, за ею спасённого генерала танковых войск, которого Анастасия Яковлевна смогла самолично вынести из-под шквального обстрела на Висло-Одерской операции она при жизни так и не получила. И помочь ей, теперь мне, в этой беде никто не смог, а подвиг в документах точно есть.
   Милосердие — это прекрасно, подвиг был зафиксирован в журнале приказов Эвакогоспиталя №2114 в феврале 1945 года. Награда не нашла героя. Потомки имеют право знать историческую правду о своих предках.
  Вот и пишу, что запомнила, плача.
Автор потомок фронтовиков 5.8.25г.