Чайна-таун. часть первая

    Он услышал русскую речь, удивился наглости этих молодых русских, явно нелегалов, разыгрывающих уличный фокус с тремя стаканами на самой оживлённой улице Чайна-тауна. У входа в подземку ведущий громко призывал толпу испытать удачу, стаканы крутились на картонном столике, поролоновый шарик появлялся в руке заводилы и тут же скрывался под одним из них. Пара здоровых детин, работая плечами, прикрывали этот вертеп от ненужных глаз. Двое других управлялись с зеваками: вот они шушукаются с кем-то поодаль, крутят шеями, повисают на перилах, натасканным взглядом высматривают жертву, и вот уже они проталкиваются к столику, гримасничают, играют напоказ и выигрывают.

     Поймав себя на мысли, что эти, полностью чужие ему люди по-прежнему остаются ему интересны, Виктор остановился. Память не давала покоя. Лишь чудом он избежал тогда ареста. В Москве в середине восьмидесятых шёл студенческий фестиваль. Виктор, ослепленный счастьем - тем летом он поступил в университет - дни напролёт проводил в центре города: знакомился, влюблялся. В одну летних ночей он столкнулся со стайкой подростков, глумившихся над безногим попрошайкой. Виктор ударил первым, сходу уложил заводилу. Кто-то из шпаны полоснул его финкой, на левом плече навсегда остался тонкий шрам. В пылу драки он не запомнил, когда появилась милиция…

    С болезненным любопытством разглядывал он сейчас эту породу. Раньше бы он уже ввязался, а теперь стоял безучастно. «Что я делаю? Соскучился по родине - по такой? А где тормоз? Шулеры - как тараканы, никогда не исчезнут» - рассуждал он, стоя в толпе. Громко и задорно выстреливал  главный заводила английскую кричалку: - Round it goes. Where it stops, nobody knows*!
«Больше слов ему и не требуется. Гениально! Подходи, народ, играй да выигрывай».

    Бродвей - старейшая улица города, расплёскивала свет фар, отражалась в витринах и мокром асфальте.

    Среди спешащих, погружённых в свои мысли прохожих Виктор выхватывал усталые лица. Чайна-таун в рабочие часы заполнялся пёстрым цветным людом - эмигрантами первой волны: обычные продавцы, торговцы овощами, мелкие клерки. Некоторые бросали взгляд на столик, большинство же шло мимо, торопясь спуститься в узкий проем лестницы с бронзовыми перилами, уводящей вниз к неуютной городской подземке. И все же куча купюр, лежащая на столике, привлекала взгляд. Люди останавливались и начинали наблюдать за тем, как кто-то из толпы вдруг, в азарте бросив на стол зелёную двадцадку, входил в игру. Безумец указывал на стакан, и надо же - угадывал! Не везение ли? Случайный прохожий выигрывал на глазах у толпы! Он только что положил в карман лишние двадцать долларов! А вот и второй игрок указал на шарик, и, получив выигрыш, скрылся в толпе, за ним третий. Очарованный легкими деньгами, разиня лез в карман.

- Смотри внимательно - выиграешь обязательно!

    Шагах в тридцати от русских играли шумные кубинцы. Их главный, высокий брюнет с растрёпанными волосами под канотье, с висящим на худой шее фотоаппаратом изображал из себя туриста. Он завлекал толпу, выкрикивая звонкие испанские междометия.

- Arriba! Arriba! Vamos!** собирал он вокруг себя любопытных мексиканцев, простодушных доминиканцев и хитрых кубинцев.

   Жизнь китайского квартала кипела. Полицейские машины, проезжавшие мимо, не обращали внимания на столики и толпящихся вокруг них зевак. В эти дни нью-йоркская полиция была занята - столкновения еврейской общины Бруклина с чернокожим населением достигли апогея и переросли в крупнейшие беспорядки. То и дело в сторону Краун-Хайтс проносились машины с мигалками, полицейские грузовики с горами синих деревянных заграждений.
 
    По тротуару плыл нескончаемый поток, люди выходили из подземки  либо исчезали в её узких проходах, образуя движение живого организма - и в каждом кармане этого организма лежала заветная двадцатка. Нашедший удачное место заводила весело вскрикивал, шутил и, как мог, зазывал толпу скорее поучаствовать в представлении. 

    Подходившие с подозрением разглядывали не говорящих на английском мужчин. Те же, не стесняясь, сгребали со столика выигранные купюры, поднимая зажатый в кулаке выигрыш, и исчезали ненадолго.

    Карусель вовлекала новые жертвы, азарт толпы брал своё, и очередной наивный прохожий доставал кошелёк в тщетной надежде немного разбогатеть. Через несколько секунд, лишившись денег, он в немом изумлении смотрел на стакан, на прячущего взгляд ведущего, расширял ноздри и удивлялся очевидному, ведь вот же он, шарик, только что он был внутри выбранного им стакана. Два амбала, подталкивая жертву с обеих сторон, оттесняли от столика, освобождая место следующей жертве. Выигравший жестами увещевал бедолагу - уж в следующий раз тот непременно выиграет. И всё шло по кругу. Никого не тянули насильно, волна втягивала жертву в водоворот сиюминутной слабости и оттесняла плечами двух амбалов, как только она лишалась денег.

    Послышался крик: Suave***! Виктор увидел, как один из смуглых смотрящих, задрав голову, объяснялся с двумя в штатском. Похоже, это были старые знакомые - они разговаривали с кубинцем, не вынимая рук из карманов. Картонные столики вмиг смялись, амбалы и подставные растворились, словно их и не было. Виктор заметил, в какую из многочисленных дверей юркнул ведущий, и пошёл за ним. В маленькой, пропахшей порошками и примочками китайской аптеке, среди аккуратно расставленных полок с коробками, банками с женьшенем и прочей китайской медициной, спиной к Виктору стоял низкорослый чернявый малый. Он пересчитывал мятые купюры.

- Сколько?- спросил Виктор.

    Парень резко развернулся и коротким ударом отправил Виктора в нокдаун. Не ожидавший удара, тот упал, зацепив локтем полку, с которой посыпались коробки.

- Стой, стой, стой… - словно уговаривая, зашушукал парень. Наклонившись, он поднял Виктора на ноги, и, удерживая за локоть, начал выразительно стряхивать пыль с его костюма.

- Ол гуд****, - кивнул он головой в сторону подбежавшей китаянки, мол, свои, русские, разберёмся, поскользнулся соотечественник, с кем не бывает.

- Чё сколько? Ты, бл*дь, чё, прокурор, вопросы мне задавать? – не повышая голоса, он хлопал  Виктора по плечу, цедя сквозь зубы. - Тебе какого х*я надо, ты чё ваще?

Виктор быстро пришёл в себя. В глубине аптеки стояла тишина. Хозяйка, собрав коробки, вернулась за прилавок и уткнулась в газету - на шипящих друг на друга русских, языка которых не понимала, она старалась не смотреть.

- Я журналист, - нашёлся Виктор. Челюсть онемела, рот наполнился солоноватой кровью, но пульс выровнялся, вместо страха появилась злость за пропущенный удар, и любопытство, - из «Нового Русского Слова», пишу заметки о русских в Нью Йорке. Мне интересно, как вы выживаете... извините, живёте в чужой стране, в чужом мегаполисе.

- Мега чё?

- Большом городе, - Виктор прикладывал ладонь к саднящей челюсти.

- Выживаем? – убрав руки от Виктора, цедил незнакомец, - Я тебе сейчас покажу, как мы выживаем. Эй, Андрюха, подойди сюда.

Позади Виктора возник один из амбалов.

- Сделай мальцу керогаз, и проследи, чтобы свалил отсюда без шума. Амбал взял Виктора за шиворот, направляясь к выходу.

-  Давайте поговорим, - Виктор брыкался, стараясь развернуться лицом к главному, -  Без лишних вопросов, перекусим, я приглашаю.

- Андрюха, - позвал амбала главный. Тот остановился, и, опустив Виктора на пол, задышал ему в затылок.

- Чё ты хочешь?

- Хочу провести с вами какое-то время, пока вы здесь, на Канал-стрит. Если можно, конечно. Мешать не буду, без фотографий.

    Виктор и сам не понимал, зачем ему это было нужно. Странная, забытая логика вовлекала его в опасную игру, хотелось коснуться, понаблюдать, наполнить себя адреналином, изменить размеренность нынешнего существования, вернуться в  прошлое, в русскую, необъяснимую дикость.
 
- Чем занимаемся, говоришь? Хорошо, - вдруг согласился главный, - с тебя сотка гринами. И жратва сегодня, на пятерых в Макдональдсе.

    В оговорённое время Виктор встретился с ними там же, на Канал-стрит в Чайна-тауне.

- Покажи корочку, - попросил его главный.

- Не с собой. Виктор, - представился он, протягивая руку.

- Рома. Там Андрюха, Виталя, Салават и Ирек. Ты, земляк, из каких краёв будешь?

- Я из Москвы.

- А мы Питерские, с Лесгафта, - не моргая, явно придумывал Рома, -  Ты это, за сегодняшнее не серчай, я не нарочно. Не очень я тебя?

- Не очень, - Виктор коснулся припухшей щеки, - Вот сотенная, завтра как договаривались?

- Я таких как ты, в костюмчиках, в Союзе штабелями укладывал, - пряча деньги в кармане рубашки, между прочим процедил Рома, - Ты тока смотри, хвоста за собой не приведи, мы народ тёртый, проверим, – начал выстреливать слова Рома, в его речи мелькал татарский акцент. Передние зубы Ромы были скрыты под крупными, плохо сделанными коронками, над которыми темнела просевшая десна, и Виктор поймал себя на мысли, что не может отвести взгляд от кривого рта с азиатскими губами.

* на англ. Кручу верчу выиграть хочу!
**на исп. Вперёд! Пойдём!
***на исп. Полегче
**** с англ. All good Всё хорошо