Часть первая. Пролог

Было глубоко за полночь. В ночном небе над Сарайджуком сгущались тучи. Вдали, за рекой, слышались слабые раскаты грома.
В приоткрытое окно тускло освещённой комнаты небольшого деревянного дома, располагавшегося на окраине средневекового города, в центре скромной усадьбы на возвышенном цоколе из необожжённого саманного кирпича, ворвался резкий порыв холодного ветра. Пламя от масляной лампы, стоявшей на полу недалеко от окна, судорожно трепыхнулось, отбросив зловещие тени на выкрашенные побелкой стены; лампа слегка зачадила, мигнула, но не погасла.
У изголовья суфы, выступавшей вдоль стены широкой глинобитной скамьёй, сидела на постели молодая рыжеволосая женщина рядом с больной четырёхлетней дочерью. Малышку лихорадило, — вместо озноба снова нахлынул жар, — и она сдавленно захныкала. Молодая мать с тревогой откинула в сторону тёплое стёганое одеяло и принялась обтирать тело девочки обильно смоченным в воде куском ткани. Но вот, покончив с обтиранием, она, нависнув над дочерью, принялась яростно шептать что-то себе под нос, — похожее на заклинание, — и попеременно с остервенением дуть на её ослабленное тельце, будто таким образом пыталась вышибить из него злых духов.
С дальних улиц города донёсся тоскливый вой собаки. Чья-то животина завыла протяжно и неприятно, словно предвещая беду. И чуть погодя, прямо над их домом, с оглушительной силой ударил гром, раскатисто грохоча, покатился дальше над всем окраинным раб;дом.
Мать малышки встрепенулась и, приобняв дочь, прошептала:
— О, господь всемогущий, молю тебя, помоги моей Енлик, моей маленькой кровинушке!.. она как крохотный росточек в огромной бескрайней степи, совсем ещё слабенькая и беззащитная, чтобы противостоять свирепым ветрам судьбы… Прошу, умоляю тебя, господь всемогущий, сжалься над ней!.. Помоги моей маленькой доченьке выздороветь и подняться на ноги…
Она всхлипнула, но, живо подавив дрожь в голосе, продолжила:
— О, господь всемогущий, умоляю тебя!.. ведь ты же знаешь, как никто другой, что почти четыре года назад мы потеряли нашего кормильца, отважного воина и умелого сотника Кошимбая… служившего верой и правдой нашему хану Тохтамышу… сражаясь с полчищами хромого Тимура, он погиб вдали от родной земли у реки Кондурча… и вот теперь наша с покойным Кошимбаем маленькая дочурка лежит который день в бреду и никак не придёт в себя... О, господь всемогущий, умоляю тебя, помоги ей!.. помоги моей маленькой кровинушке... Енлик!.. Прошу тебя, помоги!.. не дай угаснуть её крохотному пламени!..
Енлик вновь захныкала. И молодая женщина тут же притихла, легла рядом с ней, примостившись с краю суфы. Но малышка опять беспокойно задвигалась во сне и, отворачиваясь к прохладной стене, зацепилась ручкой за свисавший с шеи матери кожаный шнурок, на котором крепился увесистый оберег в виде серебряной монеты, оставленный ей супругом перед последним походом.
Мать малышки торопливо сняла оберег с шеи и, приложив его сперва к своим губам в трепетном поцелуе, сунула затем в ручку Енлик.
— Ох, если бы была такая возможность хоть на миг вернуться в прошлое, то я бы вернула ему его амулет, — проговорила она, осторожно погладив спинку дочери, и, проваливаясь в сон, добавила:
— Чтобы отвести ту поганую вражескую стрелу, что сразила твоего отца, моего ненаглядного Кошимбая…
За окном с шумом зарядил дождь. Наступал пятый день апреля 1395 года.