Змейки на память

       Я вновь бросил взгляд на навигатор. До гостиницы оставалось восемьдесят шесть километров. Может, прибор «завис»? Десять минут назад на нём, вроде бы, было столько же. Или это я «завис»? Скорее всего, второе. Очень хотелось спать. Стрелка часов неумолимо ползла к полуночи. Получалось, что я провел за рулем почти одиннадцать часов! Справа, в кресле пассажира, сладко посапывала Маша. Вернее, Машенька. Теперь я имел полное право называть её так. Хотя месяц назад, при знакомстве в баре, я был уверен — утром она даже имя моё не вспомнит.

Кто я? Обычный логист ничем не примечательной внешности, проводящий в компании компьютера едва ли не большую часть дня. Худощавое телосложение, русые волосы и зрение минус полтора на оба глаза. Пару раз в месяц гоняющий мяч с друзьями в манеже и регулярно зависающий в пивных барах.

А кто она? Эффектная блондинка с большими глазами и соблазнительной фигурой, студентка третьего курса ГИТИСа, уже сейчас играющая заметные роли на сцене. Но после той встречи последовали новые свидания. Видимо, нашла Маша во мне что-то эдакое. Но, хоть убей, не понимал, что именно.

Возможно, прав был мой дед, утверждавший, что во мне есть сочетание надёжности и детской наивности, которое так нравится девушкам. Кто знает... Ну а вишенкой на торте стало предложение Маши махнуть вместе на юг! Да еще и на машине! А почему бы нет?

Права я получил ещё три года назад, а в прошлом году купил хорошую подержанную иномарку, трёхлетку, в которой души не чаял. Так что предложение Маши пришлось ко двору. И вот теперь мы мчались на всех парах навстречу первому совместному отдыху на море. Эх, если бы не та проклятая двухчасовая пробка, которая едва не перечеркнула все наши планы.

       * * *
       До Ейска, где нас ждал номер, оставался ещё час пути. А уровень бензина уже пересёк красную отметку. Значит, топлива хватит километров на сорок. Требовалась срочная дозаправка.

Навигатор, пытаясь объехать затор, повёл нас просёлочными дорогами, да так, что мы в итоге сбились с пути. Поблизости заправок он не показывал, и все мои надежды были на то, что мы наткнёмся на маленькую или старую бензоколонку, не внесённую в программу.

Минут двадцать мы тащились, экономя каждую каплю, и вдруг — справа, в свете фар, мелькнул самодельный, потёртый щит: «Заправка 300 м». Мои губы растянулись в счастливой улыбке. «Дотянули! …»

Я сбросил газ, высматривая поворот. С трудом нашёл узкую грунтовку, уходящую в темноту. А через пару минут мы уже въезжали на залитую ярким светом площадку. Заправка была без вывески и всего на две колонки. Ну да не беда. Я подрулил к одной из них с надписью «АИ-95». Вокруг — ни души.

       * * *
       Машина остановилась, и это разбудило Машу. Она потянулась, как котёнок, сладко зевнула и уставилась на меня своими большими глазами:

— Приехали, Деньчик?

«Деньчик». Так она звала меня с самого первого дня. Сначала мне это резало слух, но позднее стало нравиться.

— Ещё нет, Машуля, — ответил я, натянуто улыбаясь — сон валил меня с ног. — Нужно напоить нашего «железного коня».

— И мне бы кофейку горяченького! — промурлыкала она, строя умильную рожицу.

Потом пригляделась ко мне повнимательнее:

— Деньчик, да ты же засыпаешь! Кофе! Только кофе тебя спасёт! Двойной эспрессо! — Её тон не оставлял сомнений. — Ты заправляйся, а я — мигом!

Я и рта раскрыть не успел, как Маша выскочила из машины и зашагала к небольшому кафе метрах в сорока от заправки. В светлой блузке и ярких жёлтых шортах она выглядела особенно эффектно.

Я откинулся в кресле, глядя ей вслед, и... едва не уснул! Собрав волю в кулак, я заставил себя выйти из машины и подойти к колонке. Дальше всё просто — вставил пистолет в бак, указал на экране колонки литраж и выбрал способ оплаты — картой.

Это была полностью автоматическая заправка: ни кассиров, ни кассы. Щелчок, и бензин потек в железное чрево машины. Пара минут — и колонка отключилась. Я уже не чувствовал прежней сонливости. Закрутив крышку бака, я сел за руль, завёл двигатель и подкатил к кафе.

Окна и двери в нём были стеклянными, но с зеркальным покрытием снаружи. Видимо, они были прозрачными только изнутри. Маша всё не выходила. Минуло пять минут.

Мимо машины прошествовал большой серо-рыжий кот, направляясь прямиком ко входу в кафе. Двери бесшумно распахнулись перед ним, и кот, не торопясь, вошёл внутрь. Ещё мгновенье — и двери захлопнулись. За те несколько секунд, пока они были открыты, я успел заметить лишь стеллажи с товарами да пустые столики.

Прошло ещё пять минут. Стоп, это уже слишком. Почему так долго? Здесь нет машин, значит, не может быть и очереди. Заглушив двигатель, я распахнул дверь и быстро зашагал к кафе.

Резкий порыв ветра с грохотом погнал пустую банку из-под колы вдоль бордюра. Сердце ёкнуло от неожиданности. Я остановился и уставился в темноту, вслед удаляющемуся звуку. «Просто ветер» — мысленно успокоил я себя и приблизился ко входу. Двери передо мной открылись так же беззвучно, как недавно перед котом.

       * * *
       Внутри было пусто. Совершенно пусто. Справа — пара стеллажей с товарами, слева — три абсолютно пустых столика и холодильный витринный шкаф с напитками. И ни души. Ни Маши, ни продавца. Никого. По спине пробежали мурашки, ладони стали влажными. Что за чёрт? Куда все подевались?

Воздух застоялся — тяжёлый, спёртый, с какой-то приторной сладостью, приправленной едва заметной ноткой гнили. «Карамель и... гибискус? Нет, не гибискус. Скорее, забродивший компот или подгнившие персики…» «Бред! О чём я думаю? Нужно искать Машу, а не размышлять о запахах…».

Неожиданно громко затарахтел и затрясся стоящий около меня витринный шкаф. Я аж подпрыгнул на месте. Сердце бешено заколотилось. «Да это просто холодильник!» — мелькнула запоздалая мысль. «Включился старый, раздолбанный компрессор».

— Твою ж мать! — выдохнул я, прижимая ладонь к груди.

Шкаф потрясло некоторое время, затем он также внезапно затих. «Испугался ржавой железяки, старый дурак!» — пристыдил я себя. Переведя дух, я окликнул подругу:

— Маша! Отзовись! — мой голос прозвучал неестественно громко в этой гнетущей тишине.

В ответ — ни звука. Я сделал шаг вперёд, и... краем глаза заметил какое-то движение сзади. Резко обернулся. Но это были всего лишь двери. Они бесшумно сомкнулись за моей спиной, словно отрезая путь к отступлению. Холодок страха пробежал по спине.

— Да чтоб тебя! — ругнулся я шёпотом. — Нервы ни к чёрту!

Стекло, которое снаружи казалось зеркальным, изнутри было абсолютно прозрачным. Я видел свою машину, одиноко стоящую в трёх метрах от входа, и бескрайнюю темноту за ней. Дойдя до конца стеллажа, я увидел дверь туалета в стене справа. «Туалет! Ну конечно! Маша там! Где же ей ещё быть?» — я облегчённо выдохнул.

— Маша, ты здесь? — крикнул я, подойдя к двери, и для убедительности стукнул по ней ногой.

В ответ — тишина. Хотя нет, не совсем. Я прислонился ухом к прохладной поверхности двери и расслышал едва уловимый звук работы каких-то механизмов. Он напоминал гудение электрического домкрата в автомастерской, когда поднимают автомобиль. Гудение смолкло, сменившись тихим одноразовым клацаньем, будто какая-то деталь заняла своё место. И вновь тишина.

«Что за хрень?» — пронеслось в голове. — «Что там вообще происходит? Какие могут быть механизмы в туалете?» Сердце вновь учащённо забилось.

Я вновь потянул ручку, и дверь неожиданно легко поддалась. Из динамика над дверью раздался жизнерадостный женский голос:

— Туалетная комната готова к приёму гостей! Пожалуйста, проходите!

«Какой неожиданно гостеприимный и вежливый туалет» — пронеслась в голове мысль. Я вошёл и огляделся. Здесь было пусто и светло, а в воздухе витал слабый запах дезодоранта. Ничего необычного — унитаз и раковина, идеально белые, сияли чистотой.

«Пусто... Как же так?» — я растерялся. Маша должна быть здесь! Больше негде! Да ещё эти странные звуки, которые были хорошо слышны сквозь дверь. Что здесь происходило полминуты назад? От необъяснимого страха на лбу выступил пот, и я машинально вытер его ладонью.

В этот момент что-то ткнулось в мою ногу. Вздрогнув, я инстинктивно я отпрянул на шаг, и посмотрел вниз. Возле ноги стоял тот самый серо-рыжий кот, с недоумением глядя на меня. Видимо, не ожидал он такой прыти от человека.

— Чёртов кот! — вырвалось само собой. Так и до нервного срыва недалеко.

Кот тем временем предпринял новую попытку показать своё радушие — вновь ударился лбом о мою ногу, громко урча. Затем вновь и вновь. На секунду в голове возникла нелепая мысль: «Может, он подталкивает меня к унитазу, а не просто играет?» Но я тут же отмахнулся от неё: «Что за бред лезет в голову на нервах!»

И в ту же секунду откуда-то снизу раздался тихий рокот какой-то мощной машины — даже пол слегка завибрировал. Я замер, прислушиваясь. Сквозь монотонное урчание прорвались резкие хрустящие звуки. Как будто где-то глубоко в подвале что-то крупное и хрупкое ломалось под прессом. «Палки? Ветки?» — мелькнуло.

В голову тут же пришла подходящая аналогия: мусоровоз с мощным гидравлическим прессом. В приёмный бункер закинуты мешки. После этого включается гидравлика, и две стальные плиты с неумолимой силой движутся навстречу друг другу, со скрежетом и противным хрустом сплющивая мусор в плотный блин. Затем этот спрессованный комок проталкивается глубже, в брюхо машины.

По спине пробежали ледяные мурашки. «Что они там перемалывают? Что вообще может находиться под этим кафе?!»

Кот в очередной раз ткнулся головой мне в ногу, словно подталкивая к унитазу. Мои нервы, натянутые как струны, не выдержали. Не думая, я машинально отшвырнул его ногой в сторону. Он громко и обиженно мяукнул, стукнувшись о стену. Жестоко. Но... Мне сейчас не до кота. Холодный пот выступил на лбу. Нужно искать Машу.

Развернувшись, я вышел из туалета. Подойдя к прилавку, огляделся и в очередной раз поразился. Как я понял, кафе было полностью автоматизированным! С левого края прилавка стоял большой кофейный автомат, а рядом с ним — касса самообслуживания. На одном из стеллажей размещалась еда долгого хранения: чипсы, крекеры, печенье, рулеты и тому подобное. На другом — напитки в баночках и бутылках.

Но самым удивительным была миниатюрная железная дорога, проложенная прямо по прилавку. К маленьким, похожим на спички, деревянным шпалам крепились две стальные рельсы, блестевшие, как тонкие нити проволоки. Сам прилавок был полукруглым. При этом центр был параллелен полу, а края плавно опускались вниз, упираясь в заднюю стенку, немного не доходя до пола.

Я разглядел маленькие двустворчатые ворота в тех местах, где железная дорога исчезала в стене. Было понятно, что дальше, за стеной, она уходила вниз, под кафе. «Интересно, для чего здесь рельсы? Неужели по ним ездит игрушечный поезд? Но зачем он нужен?»

В этот момент тихий, но мощный гул, доносившийся снизу, прекратился, и вместе с ним пропала вибрация. Мне сразу стало легче. Только сейчас я понял, как сильно нервировал меня этот звук. Но теперь снизу послышалось приглушённое шипенье, будто выложили сырые чебуреки на раскалённую сковороду с маслом.

В следующую секунду в кафе неожиданно заиграла весёлая кантри-музыка, а на длинном экране под потолком появилась бегущая строка, медленно ползущая справа налево.

— До при-бы-тия по-е-зда ос-та-лось пять ми-нут, — читал я по складам, глядя на экран.

Как только последнее слово скрылось за краем экрана, музыка мгновенно стихла. По спине пробежал холодок от этой странной механизированной жизни. Просто сюр какой-то! Людей нет, но кафе, похоже, спокойно делает своё дело.

Сначала эти непонятные процессы под полом, а здесь сверху – бегущая строка и музыка.  Получается, что всё готово к приёму посетителей... Но из посетителей лишь я один! Неужели всё это для меня? Но мне сейчас не до этого! Нужно искать Машу!
Я решил во что бы то ни стало найти дверь администратора, управляющего, подсобку или хотя бы запасной выход. Обошёл всё помещение вдоль и поперёк два раза, но кроме туалетной, других дверей не обнаружил…
«Да как же так?! Не могла же моя девушка провалиться сквозь землю? Хотя…» Мысль оборвал оглушительный паровозный гудок, за которым хлынула новая волна кантри-музыки! Сердце ёкнуло и рухнуло вниз. Я инстинктивно прижал руку к груди, задыхаясь как рыба на берегу. Под потолком мелькнула новая бегущая строка:
— По-езд при-бы-ва-ет! — прочитал я в полголоса по мере появления букв.

Тут же распахнулись небольшие ворота, и из клубов пара вынырнул игрушечный паровозик с вагонами-платформами. Каждая несла тарелку под стеклянным колпаком. На них лежали аппетитные, сочные куски стейка. Семь вагонов — семь кусков мяса.

«Что за мясо-поезд, чёрт возьми?!» — мелькнуло у меня в голове, когда я разглядел градуировку прожарки: от кроваво-красного «экстра рэйр» до светло-коричневого «ту вэлл дан». Настоящий мясной конвейер! Да ещё и штрих-коды налепили на колпаки. Ну прямо как в супермаркете. Куда ж без этого! Какой-то дурдом на рельсах!

Ну не мог я воспринимать всё это на позитиве. Все эти странности: детские паровозики, отсутствие людей, непонятные звуки и мясное великолепие вызывали лишь недоумение и раздражение. Что-то во всём этом было пугающе неправильное, но я не понимал, что именно.

Новая надпись, появившаяся на экране сверху, замигала красным: «Лучшие стейки на ваш выбор!» Вновь зазвучала весёлая мелодия. И вновь в стиле кантри, создавая жутковатый диссонанс с происходящим.

— Прекратите! — мой крик перекрыл музыку, а следом на прилавок обрушился мой кулак. Удар получился настолько мощным, что занемела кисть.

С первого вагона слетел стеклянный колпак, устремился вниз и разбился с хрустальным звоном. И в ту же секунду мой взгляд зацепился за это! Небольшой, бледно-розовый участок на срезе. Нет, это был не жир и не прожилка, а кожа! Настоящая человеческая кожа!

Меня затрясло. В горле встал ком, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони. «Нет. Нет-нет-нет. Этого не может быть...»

Я повернул тарелку, всматриваясь в участок кожи. Сердце на миг замерло, а потом забилось с бешеной частотой. Я разглядел двух змеек, переплетённых в поцелуе. Самое родное для меня тату.

— Ма... Машенька... — вырвалось из моего пересохшего горла.

В глазах неожиданно потемнело, а желудок попытался освободиться от содержимого. Но рвать было нечем, и я ощутил, как желчь жгла пищевод. Тяжело дыша, я продолжал рассматривать тот самый кусок. Продолжал смотреть на это. На тату, которое целовал вчера. На бедро, к которому прикасался…

— Твари! — мой крик разорвал тишину. — Какие же вы Твари!!! Да я вас самих пущу на котле… — но спазм в горле не дал мне договорить, а изо рта послышался громкий хрип.

Ноги неожиданно ослабли, и я облокотился руками на прилавок. Мои глаза наполнились слезами, а плечи затряслись от немых рыданий. Все мои надежды, все мои планы на жизнь были похоронены в этой забегаловке. Всё обратилось в прах…

Мой затуманенный взгляд лихорадочно заметался по кафе. Все детали, за которые он цеплялся, теперь казались чудовищными: миниатюрные рельсы, уходящие в стену и вниз, подвал откуда доносились звуки пресса и шипение, уютные стеллажи с товарами, кристально чистый туалет...

И кот, настойчиво подталкивающий к унитазу... Я вдруг осознал: всё это — элементы автоматической бойни! Фасад гигантской мясорубки!

       * * *
       Резкий тычок в лоб. Дёрнувшись всем телом, я отстранился от руля. Глаза дико мечутся по сторонам, пытаясь отыскать тот стейк и прилавок. Но передо мной лишь пластик приборной панели. Так это что, всего лишь сон?! За несколько секунд? И за это время мой мозг умудрился превратить его в настоящий кошмар! В кошмар, в котором было пустое, мистическое кафе, зловещие звуки, кот, и страшный стейк. Тот самый, со змейками.

И тут я увидел Машу. Она успела отойти всего на несколько метров.  Страх за любимую на мгновенье сковал меня, впрыснув в кровь адреналин.

— Маша, подожди! Стой! — Мой голос прозвучал неожиданно громко.

Она тут же остановилась и обернулась. На её лице застыло недоумение.

— Деньчик? Я же просто за кофе...

— Постой! — Я выскочил из машины. Ноги едва не подкосились от долгого сидения, но я устоял.

— Давай сходим вместе, — я подбежал и схватил её за руку.

— Вместе? — Маша пристально оглядела меня.

— Что-то случилось? У тебя лицо белое и руки дрожат. Может, останешься?
 
— Нет! — мой ответ прозвучал резко, почти истерично. — Не хочу отпускать тебя одну.

Мы идём к стеклянным дверям. Внезапный порыв ветра с грохотом катит пустую пластиковую бутылку из-под колы вдоль бордюра. Я вздрагиваю и сжимаю руку Маши так, что она вскрикивает от боли. Бутылка... Точно как во сне... Я нервно оглядываюсь в темноту.

— Просто ветер! — говорит Маша, выдергивая свою руку из моей. — Успокойся, Денис, ты меня пугаешь.

Я чувствую, как мои пальцы сжимаются от волнения в кулаки.  В этот момент, плавно ступая, к дверям подходит тот самый серо-рыжий кот. Двери бесшумно распахиваются перед ним, и кот неторопливо заходит внутрь.

«Что-то здесь не так» — проносится в моей голове. В кошмаре всё было точно так же. Такие совпадения невозможны!

Но я ничего не говорю, и мы заходим следом. Воздух пахнет кофе и выпечкой — никакой сладкой гнили. Я почти расслабляюсь, но тут замечаю кота. Он сидит посреди зала, вылизывает лапу и неотрывно смотрит на меня злым взглядом. «Мистика какая-то! Неужели он ощутил исходящую от меня неприязнь?»

— Мне нужно в туалет. Я не надолго, — говорит Маша и направляется к двери справа.

— Постой! — Я делаю шаг вперёд, перекрывая ей путь. Сердце колотится так сильно, что я слышу его стук в ушах.

— Извини, Маш... Но давай я первый? Мне очень надо!

Я оттесняю её в сторону и рывком распахиваю дверь туалета, ныряя внутрь прежде, чем она успевает что-то сказать. Из динамика над дверью раздаётся жизнерадостный женский голос:
 
— Туалетная комната готова к приёму гостей! Пожалуйста, проходите!

Эти слова заставляют меня вздрогнуть — они в точности такие же, как в том кошмаре! Негромкий хлопок за спиной. Это закрылась дверь, отрезая путь к отступлению. Я прислоняюсь к ней спиной. Дрожащей рукой стираю со лба испарину. Внутри помещения пусто и светло. «Бред. Полный бред. Но я должен здесь всё проверить».

Осматриваюсь вокруг: белый унитаз, раковина, зеркало, дезодорант-автомат. Никаких следов тайных механизмов. Нажимаю на кнопку сливного бачка — вода с урчанием выплёскивается в унитаз. Осторожно присаживаюсь на его краешек, упираясь, на всякий случай, руками в стены. Ничего.

Поднимаюсь и нажимаю на кнопку дезодоранта. Из него вылетает химическое облачко. Стучу по стенам — глухо. Заглядываю под раковину. Вновь ничего необычного, только пыль. Ни люка, ни автоматического домкрата, никаких роботов или машин. Но тревога не покидает меня.

— Деньчик? — слышу голос Маши из-за двери. — Ты там как? Не забыл обо мне? Я жду.

— Всё... всё нормально! — кричу я. — Я сейчас!

Открываю дверь и выхожу, стараясь выглядеть спокойным. Маша смотрит на меня с беспокойством.

— Ты точно в порядке? Может, не нужно кофе? Просто поедем?

— Нет-нет, всё хорошо, — моя улыбка получилась вымученной. — Иди. Я сам всё сделаю.

Маша кивает и заходит в туалет. Дверь за ней закрывается. Я же направляюсь к прилавку. Вдруг ощущаю на себе пристальный взгляд. Обернувшись, вижу того самого кота — он сидит в двух метрах от меня, а его пушистый хвост медленно ходит из стороны в сторону. В его жёлтых глазах читается что-то странное. Как будто он догадывается о моём страхе.

— Чего уставился? — говорю я злым шёпотом, и делаю шаг в его сторону.

Но кот не убегает. Он лишь слегка прижимает уши и щурится. Его взгляд скользит от меня к закрытой двери туалета и обратно, будто он что-то знает. Вдруг он неестественно медленно облизывается, глядя мне прямо в глаза. В его глазах вспыхивает огонь.

«Он что, хочет меня сожрать?». Я резко машу рукой, чтобы прогнать его. Кот не убегает, а медленно отступает на шаг и снова садится, не сводя с меня глаз. Его хвост уже не двигается, только самый кончик слегка подрагивает.

И вдруг из-за двери слышится вскрик! Затем глухой удар и тишина…

— Маша?! — я бросаюсь к двери и хватаюсь за ручку. — Ты как?! Что случилось?!

— Н… Ничего. Всё нормально! — слышу её сдавленный голос. — Просто... свет выключился! И я... я носом ударилась обо что-то! Ой, блин!

Дверь открывается. На пороге стоит Маша, зажимая пальцами нос. Из-под них течёт кровь, капая на блузку и на пол. Её глаза полны слёз.

— Ой, Машуля! — я бросаюсь к ней. — Дай посмотреть! Сильно?

— Не знаю... — она убирает руку от распухшего носа, из которого тут же обильно начинает течь кровь. — Сначала погас свет. Я шагнула вперёд и... ударилась обо что-то. Наверное, об угол раковины... Но очень больно!

Бросаю взгляд в туалет. Там продолжает гореть свет. Раковина с закруглёнными краями. «Угол? Но там нет углов...»

— Садись! — я усаживаю Машу за столик. — Голова назад! Зажми пальцами!

Бегу к прилавку, пытаюсь отыскать салфетки. Но их там нет. Распахиваю холодильник, и вижу на дверце бумажные полотенца. Хватаю рулон и бутылку воды, а затем поливаю полотенце холодной водой. Маша сидит, запрокинув голову. Прижимаю холодный комок к её носу, но кровь продолжает течь, капая на пол. На сером линолеуме остаются ярко-алые пятна.

— Никак не останавливается... — всхлипывает Маша.

В следующую секунду в кафе неожиданно начинает играть весёлая кантри-музыка, вызывая во мне воспоминания из кошмара.

— Давай сегодня без кофе, — с трудом выдавливаю я из себя, чувствуя, что ещё немного, и потеряю самообладание от этих весёлых аккордов.

— Но... — Маша явно сбита с толку моей новой просьбой. Её пальцы дрожат, прижимая полотенце к окровавленному носу. —  Но ты же сам хотел...

— Да, хотел, но... — мой взгляд останавливается на коте, который сидит неподвижно, уставившись на пятна крови. Его жёлтые глаза сверкают.

— Уже расхотелось.

Маша молча кивает, и мы выходим на прохладный ночной воздух.

       * * *
       Я бережно поддерживаю её за плечо, направляясь к машине. Сделав несколько шагов, внезапно ощущаю на себе тяжёлый, пронизывающий взгляд — и оборачиваюсь.

Двери кафе почему-то вновь открыты. В ярко освещённом проёме, чётко вырисовываясь на светлом фоне, сидит тот самый кот, уставившись мне в спину.

Поймав мой взгляд, он встаёт и медленным шагом приближается к кровавым пятнам. Втягивает воздух... и вдруг начинает тщательно вылизывать алые капли. Его розовый язык методично скользит по линолеуму, а жёлтые глаза, полные первобытной ненависти, неотрывно глядят на меня.

Глухое, вибрирующее урчание, больше похожее на рычание, достигает моего слуха. Что хочет донести до меня эта кровожадная зверюга? Этот пушистый маньяк. Проклинает за сорванный ужин? Или благодарит за кровавый напиток? А может пытается запомнить меня, чтобы отомстить? По телу разлился леденящий ужас, будто кто-то влил в вены жидкий азот.

— Деньчик? — голос Маши звучит как из другого измерения. — Что там?

Девушка, проследив за моим взглядом, оборачивается. Но двери уже закрыты.

— Ты передумал? Хочешь вернуться за кофе? — недоумевает Маша.

Я резко отворачиваюсь.

— Кофе? — мой голос звучит хрипло.
— Нет, Машуля. Уверен, что ещё очень долго не захочу кофе...