Азбука жизни Глава 1 Часть 380 Прекрасно сказано!

Глава 1.380. Прекрасно сказано!

Я перечитала рецензию ещё раз, и слова, будто тёплые камни, легли на дно души, отдавая спокойным, уверенным теплом.

— Прекрасно сказано! — произнёс Александр Андреевич, и в его голосе слышалось не просто одобрение, а та особенная, молчаливая гордость, которая бывает только у самых близких.
— Да, Александр Андреевич, наша девочка заслужила эти слова, — тихо добавила Ксюша.

Она редко говорит вслух о том, как другие относятся к моим текстам. Да и я сама не склонна это обсуждать. Но сейчас — было приятно. Не столько от похвалы, сколько от точности попадания. Этот Юрий Куратченко, человек 2013 года, которого я никогда не видела, уловил самую суть. То, ради чего я, может быть, бессознательно, и пишу: чтобы мысль была свободна, чтобы мир ощущался целым, а жизнь — движением ввысь, к совершенству.

Я смотрю на них, на этих двоих, которые знают меня с пелёнок, и ловлю себя на мысли, что свою главную оценку я всегда выставляю себе сама. По любому поводу. Я научилась смотреть на себя исключительно со стороны — холодно, объективно, почти беспристрастно. Да, бываю эмоциональна. Порой слова рвутся наружу с такой силой, что едва успеваю их обуздать. Но я никогда не переступаю ту незримую черту, за которой начинается истерика или самолюбование. Я не позволяю себе этого. Потому что самое главное — сохранять внутреннее спокойствие. Всегда. При любых обстоятельствах.

И вот в чём парадокс: именно благодаря этому спокойствию я и могу быть для себя самым строгим критиком и самым понимающим адвокатом одновременно. Когда меня захлёстывает мой же собственный максимализм, я не ругаю себя — я включаю внутреннего защитника. «Почему ты сказала именно так? Почему не иначе?» — спрашиваю я себя. И сама же нахожу ответы. Чёткие, логичные, неопровержимые. Я никогда не подыгрываю другим — только самой себе. Только той высокой, почти невыполнимой планке, которую когда-то установила где-то внутри.

Возможно, со стороны это выглядит как суровая дисциплина или даже отстранённость. Но для меня в этом — единственно возможная гармония. Без этой внутренней тишины и ясного, беспристрастного суда над каждой своей мыслью и поступком я жить просто не могу. Это мой каркас. Мой способ существования в мире, который так редко бывает справедливым и разумным.

И читая слова незнакомого человека о «прелестном созданье», я ловлю себя на улыбке. Он увидел красоту. А я знаю цену, которую плачу за то, чтобы эта красота — мысли, слова, жизни — не рассыпалась в прах от первого же дуновения хаоса. Это и есть моя тихая, ежедневная работа. И, кажется, она того стоит.