Чайна-таун. часть вторая

    Улочки Маленькой Италии, или Литтл-Итали, как называют этот район в Нью-Йорке, преобразились. Нет, помпезности здесь не прибавилось, но с годами исчез гвалт уличных развалов, растворились пятна стираного белья, зигзаги пожарных лестниц давно почистили и, выкрасив под цвет стен, стёрли память о бедных итальянских кварталах. За исключением Малберри-стрит, центральной улицы, где по-прежнему зажигали огни итальянские рестораны и сувенирные лавки, где со стен многочисленных кафе смотрели на туристов грустные глаза гангстеров, Маленькая Италия превратилась в скучный район большого старого города. Неутомимые китайцы, отгрызая у неё квартал за кварталом, расширяли владения Чайна-тауна.

    Ранняя осень, любимая пора города, ещё никогда не была столь  долгожданна, темнеющая листва пока не начала шуршать под ногами, а лёгкий бриз уже доносил с Атлантики приятную прохладу.

    В продуктовой лавке Виктор разговорился с владельцем.

- Трудно поверить, но когда-то здесь и впрямь росли тутовые деревья, Малберри-стрит и есть тутовая улица, Via del Gelso*, - седой итальянец в затёртом фартуке оказался прекрасным рассказчиком. Впрочем, он уже давно хотел выговориться и, разливая по бокалам душистый кьянти, делился историями, кулинарными рецептами и семейными тайнами: - Для Санджовезе** прохлада - главное. Холод смягчает кислотность, а у меня, знаете ли, изжога, но вот, никак не могу отказать себе в привычке.
 
    Родом с Капри, он старел здесь в одиночестве, скучал по тёплому синему морю, скалистым берегам и по общению, более всего старик скучал по общению. Дети его американизировались и давно жили отдельно, жена, уехав однажды повидаться с сёстрами в Италию, обратно уже не вернулась.

- А ведь ваш Горький прожил у нас целых семь лет, его дом до сих пор белеет над Садами Августа, Che figata!*** - не забыл упомянуть старик.
   
- Подлецы — самые строгие судьи, - это ведь он написал… Ленин, Троцкий, Сталин… Зла вы породили, не счесть. Но ведь вы же и освободили Европу от Гитлера, а тот был настоящим Люцифером. М-да…

    Лавочник медленно пьянел, в его глазах угасала мысль. Виктор, отставив в сторону свой бокал, слушал. Старик сетовал, что перестал ходить в церковь, потому что поссорился с пресвитером. Он ругал несносных неаполитанцев, чей магазинчик соседствовал с его лавкой. Он называл их грязными греками, винил в склонности к воровству и коррупции. Когда Виктор спросил его о наседающих с юга китайцах, старик молча перекрестился, поцеловал ноготь большого пальца и, взявшись за веник, принялся подметать и без того чистый пол магазина.

    Выйдя из лавки, Виктор неторопливо зашагал в сторону Сохо, туда, где город вновь оживал, обретал ритм. Он прошёл половину блока, осмысливая слова старика. «Не догадался купить пару бутылок», вспомнил он о кьянти и, раздосадованный, повернул обратно. Неожиданно Виктора толкнули в спину, рванули за ворот, - и прежде чем он успел сообразить, он уже сидел на заднем сиденье старого «Бьюика», крепко зажатый бритоголовыми Андрюхой и Виталиком.

- Забздел, Витюня? – ухмылялась в зеркало заднего вида чернявая рожа. Патологией прикуса Рома напоминал Фредди Меркьюри, - Свои же, не косоглазые. Разговор есть - надо бы одному уважаемому человеку помочь.

- А без похищения нельзя было?

- Да ладно, не парься, перегнули малёк. Район-то макаронников. Решили шуткануть, винтануть тебя, как в «крёстном отце», скажи, Ирек? - водитель молча кивнул.

- Ты в газетёнку свою объявление тиснуть можешь? Тачку корешу нужно продать, деньги понадобились.

- Я журналист, объявлениями не занимаюсь.

- Что, сука, не так? - Андрюха приобнял Виктора за шею, подвесив перед его глазами огромный кулак, на котором с тыльной стороны синел грубо наколотый набор букв ГСВГ ДМБ 86. 

Виктор усмехнулся.

- Ты чё лыбишься?

- 3-я гвардейская, штаб в Магдебурге, - кивнув на наколку, проговорил амбалу Дымов.

- Я с Франкфурта, - внезапно оживился Андрюха, обдавая Виктора перегаром, -  В двадцадке, комендант, сучара, выстриг полосу на башке…

- Почему вы его сами не опубликуете? - Виктор повернулся к Роме.

- Тачка не кошерная, так понятно?

- Руку убери! Чтобы дать объявление, придётся оставить свои координаты, номер телефона, адрес, имя, в конце концов. Всё проверяется.

- Да, бл*дь, было бы легко, мы бы тебя не спрашивали, - терял интерес к разговору Рома. Он отвернулся, посмотрел вслед парочке и вдруг тихо затянул:

Из колымского белого ада
Шли мы в зону в морозном дыму.
Я увидел окурочек с красной помадой
И рванулся из строя к нему…

Ладно, проехали, - немного погодя проговорил он, - Вздрогнешь с нами, Витюня? - и он вытащил из под колена литровую бутылку водки.

- Нет.

- На нет и суда нет, шуруй пока, завтра погутарим.

    Дверь открылась - Виктора выпустили. Тёмно-бордовый Бьюик заскрипел и тронулся, обдав его гарью.

    На следующее утро Рома встретил Виктора у небольшого магазинчика в глубине китайского квартала. Сидя на корточках у раскрытой двери машины, он взбалтывал белый пластиковый контейнер.

- Я был уверен, что после вчерашнего не придёшь.

- Почему?

- Я бы дрейфанул.

Он перехватил взгляд Виктора.
 
- Это? Люблю сластить воду, в детстве с автомата такую пил, - сверкнул коронками Рома, - Мы до Питера в Туймазах жили, в Башкирии. Боксеры мы, Ирек - чемпион республики. Не для газеты, лады?

    Вскоре подошли остальные. Рома, не вставая, поднял взгляд на Салавата:

-  Достал?   

-  Да хули там доставать, как два пальца, камера-то у них выключена, вот, проверь этикетку, - он вытащил из кармана пачку Клофелина. Рома разорвал упаковку, посчитал на ладони таблетки, - По две на брата.

- Зачем вы это пьёте? - Виктор заметил название на упаковке.

- Мощная х*йня, от ломки и если голова у кого с утра хмурая.

Виталик ткнул локтем в Виктора: - Слышь, братан, хули ты пристал с расспросами.

- Ша, - осадил его Рома, - Человек на работе, пусть спрашивает, пока заплочено.

Рома привычно разломал таблетки, раздал по ладоням.

- Виталя, хорош зевать, вынь лохотрон из багажника.

- Ну, Аллага тапшырып****.

- Иншаалла*****.

    Толпа двинула в сторону Канал-стрит.
   
    На вчерашнем месте лежали аккуратно сложенные коробки кубинцев. Увидев подходящих русских, из ближайшей двери выскочил патлатый крикун в канотье и на испанском принялся что-то объяснять Роме.

- Что он говорит, ни х*я не разберу. Ты чё гонишь, Фиделька? – не понимая кубинца, Рома повернулся к Виктору: - Скажи этому клоуну, чтобы коробки свои с нашего места убрал.

    Виктор быстро перевёл на английский. Кубинец пожал плечами и, подобрав коробки, исчез.

- Что-то он про место говорил, и про китайца какого-то, что нужно заплатить. Кубинцы оплатили эту точку.

- Хрена им лысого, точка теперь наша, - процедил Рома.

    Несмотря на накрапывающий дождик, ловля на живца началась с первой же минуты. – Кручу верчу, выиграть хочу! Народ двигался к подземке, интересуясь, подходил ближе, и, как и в предыдущий день, зеваки, открыв рты, обступали столик, шарик умело исчезал из-под стакана, лохи расставались с деньгами. Рома был активен, он раскраснелся, выкрикивал одну и ту же призывную фразу, амбалы всё так же отталкивали проигравших, толпа росла, и к обеду Рома стал чаще отходить в аптеку, чтобы пересчитать заработанные купюры. Кубинцы издали наблюдали за русскими.

    Немолодой худощавый китаец остановился неподалёку, перекинулся парой фраз с окружившими столик зеваками, Виталик предусмотрительно отошёл и встал за его спиной. Тот вытащил из кармана сотенную и бросил на столик. Рома удивлённо поднял глаза, увидев китайца, начал быстро просчитывать в уме варианты. Тот усмехнулся и потёр пальцами перед носом Ромы: - Выигрыш на стол! – крикнул он высоким тенорком, смешно коверкая английский.  Рома, обнажив резцы, заулыбался в ответ. Он крутил глазами, пытаясь выхватить взглядом Виктора, понимал, что с китайцем отговорками уже не обойдётся. Виктор оставался в стороне. И тогда китаец поднял руки, подпрыгнул и с размаху ударил ногой по коробкам. Словно в фильме про монахов из Шаолиня, он приземлился на одну ногу, взмахнул худыми руками и застыл в нелепой позе.

    Ирек, присев в боксёрской стойке, пружинисто вмазал китайцу в правое ухо.
- Да ты ох..., - Рома не успел договорить, как их окружила толпа низкорослых азиатов. На русских посыпались удары, налетев осиным роем, китайцы с визгом валили их на тротуар и, прижав головы к бетону, били ногами, руками и палками. Амбалы молча укрывали Рому, тот, скрючившись от бьющих его ног, попробовал было отползти к аптеке, но китайцы её предусмотрительно закрыли. Виктор инстинктивно прижался к стене, сердце усиленно колотилось.

    Через минуту всё было кончено, из кармана Роминой куртки китаец, наклонившись, вытащил мятую пачку денег.

- Добро пожаловать в Чайна-таун, - беззлобным голосом проговорил он.

    Прислонясь к рифлёной стене, пятеро русских сплёвывали на мокрый асфальт кровь, которую дождь тут же смывал на мостовую.

    Преодолев оцепенение, Виктор шагнул к Роме, достал из кармана платок. Рома поднял глаза. В его взгляде не было злобы, только презрение. "Ну да, ты же не с нами, ты журналист".

- Возьми, - проговорил Виктор, осознавая как жалко это прозвучало. Внутри неприятно свербело от вчерашних слов итальянца, от горьковской строки.

    Рома раскрыл рот в кровавой усмешке. - Платочек суёшь?.. Ты это, не пиши про нас, не надо... Жить нам здесь, понимаешь?

    Виктор, не отводя взгляда, смотрел на Рому, тот отвернулся и медленно сплюнул.

* с итал. Тутовая улица
** Сорт винограда
*** Che figata! Как круто (итальянский)
**** с татар. С богом
***** с араб. Если на то будет воля божья