Другой Лермонтов. Окончание

Круг третий


По следам «китайской стены»

Я познакомил вас с двумя новыми технологиями по утилизации фосфогипса. В первом случае в городе Лермонтове был построен цех по выпуску гипсового вяжущего и стеновых камней, во втором – опытная линия по получению водостойкого гранулята для цементной промышленности.

Конечно, эти два направления работы были основными, но не единственными. И другие исследования уже не были связаны с фосфогипсом. С чем, вы спросите? И удивитесь моему ответу – с землёй. Точнее, с грунтом. Ещё точнее – с грунтом пластичным, глинистым. Из которого возможно прессовать стеновые изделия. Как это удалось? Слушайте.

И опять начну с конца.

... В механической мастерской ЦНИСЛ собралась комиссия. Конструкторы и технологи провожали в путь своё новое детище – установку по производству грунтоблоков. Заказчик прислал за ней грузовик, оставалось прицепить к нему саму установку. Она помещалась на специальном шасси с колёсами, на котором располагался основной агрегат. Он представлял собой карусельную основу с формами для блоков и собственно – масляный пресс высокого давления. Глиняная масса помещалась в накопителе, через дозатор поступала в формы на уплотнение. В пуансоне были предусмотрены круглые стержни, которые позволяли получать блоки облегченные, пустотелые.

Прочность отпрессованных под высоким давлением изделий была небольшой, но достаточной для строительства одно-двухэтажных домиков.
Итак, первая грунтоблочная установка поехала на колёсах в путешествие на своё рабочее место в один из посёлков Подмосковья. Вместе с ней отправились два наших технолога – Игорь Подколзин и Владимир Лапшин, новые сотрудники моей лаборатории. Они должны были на месте показать рабочим, как правильно готовить исходную смесь и эксплуатировать установку, что называется, в полевых условиях.
Ну, а теперь о том, что этому предшествовало.
 
Как-то после очередной командировки в Лермонтов меня пригласил к себе В.А. Приходько. В кабинете у него уже сидел его заместитель, начальник механической службы Леонид Сергеевич Война.


– Есть чертежи интересной конструкции, - начал Приходько. – Надо решить, сможем ли мы изготовить её у себя – это первое. И второе: если сможем, то нужно будет заняться поиском сырьевой рецептуры.

И он взглянул на меня. Это было что-то новое. Не сказать, что совсем незнакомое, нет. Конечно же, я ранее слышал о глинобитных изделиях, сельских избах из самана, крытых камышом.

– Откуда чертежи? – спросил я.

– Купили у разработчика, – ответил Л.С. Война.

Такое наступило время. Торговали везде и всем. Самые предприимчивые отправились «челноками» в Турцию. Кто-то продавал спиртное возле магазинов. Теперь вот до чертежей дошло.

Мы стали рассматривать рабочую документацию, механик и конструктор Война давал пояснения.

– Ну, как? Изготовить сможете? – поставил вопрос ребром хозяин кабинета.

– Думаю, да. Сможем, – ответил Леонид Сергеевич.

Ну, а моей группе было поручено заняться технологией. Разработать требования к грунтовой массе, чтобы получать прочные изделия.

На тот момент группа моя была небольшая, всего из четырёх человек. И дел у каждого хватало по тематикам фосфогипса. Естественно, я попросил у начальника помощи. И мне предложили двух сотрудников из других групп – Игоря Подколзина и Володю Лапшина. Правда, как бы в нагрузку дали двух сотрудниц – Тоню Денисову и Татьяну Козлову. Группа разрослась до статуса лаборатории, с назначением руководителем которой меня и поздравил В.А. Приходько.

И мы все с головой окунулись в работу. Начали, как водится, с изучения состояния дел в этом вопросе. Нашли немало интересного. Надо сказать, прессование изделий из земли тогда вдруг стало очень популярным. Этим занимались многие организации, и мы решили побывать у них в гостях, чтобы поближе познакомиться с их результатами.

А самыми первыми изготавливать стеновые изделия из земли стали китайцы. И если первая их «китайская стена», которую они возвели на своей границе от набегов татаро-монгол, через какое-то время разрушилась, то вторая стоит до сих пор. Потому что мудрые китайцы ещё тогда догадались: чтобы был толк, необходимо стеновые изделия прессовать. И высушивать.

Первые наши результаты исследований показали, что из обычного грунта с содержанием глинистой составляющей получать прессованные изделия принципиально возможно. Однако лучше всё-таки вводить в состав шихты небольшое количество цемента. Это прибавляло образцам немного прочности, а главное – водостойкости. Правда, увеличивало их стоимость.


Опять Америка

А вскоре нам довелось рассказывать о своём детище на ВДНХ. И не просто рассказывать, а показывать. Поскольку грунтоблочная установка была на колёсах, не составило труда переправить её в один из павильонов Всесоюзной выставки.
После этого к нам в ЦНИСЛ зачастили многочисленные гости. Некоторые приезжали просто посмотреть, цокали языком и качали от удивления головой. Но были и такие, кто готов был заключить договор на изготовление и рецептуру. Так у ЦНИСЛ появился новый, причём неплохой, источник дохода, что в те непростые времена было отнюдь не лишним.

А однажды мне позвонил Дима Тарасов, спортивный журналист:

– Хочу про вас написать.

– Но у нас же тематика совсем не спортивная.

– А я теперь работаю в журнале «Жилищное и коммунальное хозяйство». Обрати внимание на слово «жилищное». Ваши блоки из грунта и их технология вполне нам подходят.

– Тогда приходи.

Дмитрий пришёл, написал материал, а через месяц принёс несколько экземпляров журнала номер 10 за 1991 год.

Вот его текст.


Догоним ли Америку?
Грунт – один из самых древних строительных материалов в истории человечества. Но и сегодня промышленно развитые страны Запада широко используют его в строительстве усадебных жилых домов и хозяйственных построек, малоэтажных производственных зданий любого назначения. Капиталисты убеждены – это выгодно как в экономическом, так и экологическом отношении. А что же мы?

– А мы только-только начинаем раскачиваться, - говорит Валерий Александрович Приходько, кандидат технических наук, руководитель научного подразделения «Оргстройниипроекта» (г. Электросталь). – В нашей лаборатории утилизации отходов изобретена передвижная установка по производству грунтоблоков из местных строительных материалов. Конструкция установки обеспечивает непрерывность технологического процесса, высокое качество и точность изготавливаемых изделий.
 Важно, что установку можно использовать в полевых условиях, она проста и удобна в эксплуатации. В прошлом году мы представили рекламный проспект установки на выставку «Стройидустрия-90» на ВДНХ СССР. Так вы знаете, сколько желающих было приобрести ее! Гонцы съехались к нам из Одессы и Волгограда, Саратова и Владимира, из Молдовы, Литвы, Казахстана, уж не говорю о родном Подмосковье...

– Скажите, какова цена грунтоблочной установки?

– Цена договорная, возможны бартерные сделки. Минимальная цена – 350 тысяч рублей.

– А не многовато ли?

– Многовато. Правда, относительно. Сегодня, когда скачут вверх цены на строительные материалы, эта установка окупает себя за 2-3 месяца. Так что на отсутствие заказчиков мы не жалуемся.

– Сколько установок в год изготавливает ваше подразделение?

– Пока 10-12 штук. С открытием малого предприятия по их изготовлению наши возможности расширятся.

К сказанному В.А. Приходько добавлю, что электростальцы обслуживают заказчиков в комплексе: осуществляют производство, выдают техническую документацию, проводят пуско-наладочные работы.
 
Мой интерес к деятельности научного подразделения «Оргстройниипроекта» был вызван не только «чудо-установкой». Здесь также родился замысел строительства домиков усадебного типа из фосфогипса, отходов производства минеральных удобрений.

– В СССР ежегодно образуется 20 млн. тонн фосфогипса в год, - рассказывает заведующий лабораторией утилизации отходов Сергей Владиславович Писарев. – Однажды я побывал на одном из предприятий подмосковного Воскресенска, где вскоре после войны по немецкой технологии был налажен выпуск декоративной плитки для отделки интерьеров зданий. Там я увидел громадные терриконы никому не нужного фосфогипса. Настоящее богатство лежит под ногами, а между тем предприятие ежегодно несет около 15 млн. рублей плановых убытков!

В Лермонтове по предложению электростальцев была освоена безотходная, экономичная и оригинальная технология непрерывного производства вяжущего из фосфогипса. Дома усадебного типа тз фосфогипсовых стеновых плит отличает низкая себестоимость, при строительстве экономится значительное количество кладочного раствора. Только один цех, выпускающий один миллион блоков из фосфогипса, получает экономию 425,5 тыс. руб. в год.

Давайте вспомним и о людях, поселившихся в таких усадьбах. Их обычно не интересуют экономические расчеты, лишь бы было в доме сухо и тепло. В этом плане им, как говорится, грех жаловаться. Дома радуют архитектурной выразительностью, комфортным микроклиматом. В них прохладно летом и тепло зимой. Здорово!

Заинтересовались электростальцы и утилизацией отходов горно-обогатительных комбинатов – золы, шлака, незаменимых при производстве шлакоблоков, тротуарной плитки, асфальтобетона, полимерных покрытий полов.

Может и впрямь научимся экономить, использовать то, что «валяется под ногами». Глядь – догоним и перегоним Америку!

Дмитрий Тарасов, наш спецю. Корр.
Фото Виктора Губаря


По грунтоблокам всё верно, а вот по фосфогипсу надо кое-что пояснить. В Воскресенске завод по выпуску панелей перегородок и отделочных плит был построен не по немецкой, а по французской технологии. И не сразу после войны, а в начале 80-х годов. Проект изначально был планово-убыточным, потому что требовалось хоть как-то приступать к утилизации текущего выхода фосфогипса на Воскресенском ПО «Минудобрения». Не говоря уже об огромной, копившейся годами горе отходов, куда огромные БелАЗы везли и везли фосфогипс. И всё это на берегу Москвы-реки, откуда берёт воду столица...


Отходы в доходы

Незаметно пролетели годы учёбы в заочной аспирантуре МИСИ. Я успешно сдал три кандидатских минимума, опубликовал при поддержке Волженского несколько материалов в журнале «Строительные материалы».

Жаль, не получилось сразу защитить диссертацию. Помешал вынужденный перерыв на службу в армии. Ничего, я к ней ещё вернусь и сумею защитить спустя три года. Уже не будет в живых А.В. Волженского, но мне не помощь придёт В.В. Иваницкий, который любезно согласится стать моим новым научным руководителем.

А пока… Пока начались «лихие девяностые». Откуда-то взялись весьма предприимчивые люди, предлагавшие наши научные разработки продать людям заинтересованным – «денежным мешкам» (как выразился один из предпринимателей). И у них это неплохо получалось!

Однажды ко мне приехал импозантного вида человек:

– Добросмыслов Константин Иванович, кандидат технических наук.

И впрямь он соответствовал своему статусу – фамилией, очками, длинными седыми волосами. Ни дать, ни взять профессор.

Начал он сразу с дела:

– Новолипецкий комбинат желает что-то сделать с одним из своих отходов – карбидным илом. Если возьмётесь, тогда заключим с комбинатом договор – но не от вашей организации, а от нашей. А вас включим в состав исполнителей.

Что ж, это меня заинтересовало.

– Хорошо. Привозите к нам исходный материал, попробуем испытать и что-нибудь предложить.

Изучив состав и свойства карбидного ила, пришли к выводу, что большое содержание гидроокиси кальция позволяет рассматривать его как сырьё для получения – ну, скажем, прессованной плитки для отделки стеновых поверхностей. Изготовили небольшую партию образцов, показали заказчику.
 
Увидев плитку, Константин Иванович очень обрадовался:

– Здорово! Молодцы! Изготовьте ещё небольшую партию для показа заказчику и пишите отчёт о результатах исследования. Кстати, у вас не найдётся какого-нибудь отчёта по другим направлениям? Я бы мог найти вам новых заказчиков.

«Предложу-ка я ему гарнитур генеральши Поповой!», – как Коробейников отцу Фёдору в «Двенадцати стульях», показал я Добросмыслову один из наших старых отчётов по Лермонтову.

– О, фосфогипс! Замечательно! – ещё больше обрадовался наш новый партнёр и отбыл восвояси.

Через неделю я отвёз свой отчёт по результатам НИР в Москву, а ещё через неделю мы сидели с Добросмысловым в СВ-вагоне поезда, отправлявшегося с Павелецкого вокзала в Липецк.

Перед сном я попросил Константина Ивановича  показать общий отчёт, который он вёз генеральному директору НЛМК. Он был гораздо толще того, что написал я по плитке. Начал листать и – о, чудо! Обнаружил, что ничтоже сумняшеся, Константин Иваныч включил в него большую главу о фосфогипсе. А на мой немой вопрос ответил так:

– Для солидности. Всё равно никто читать не будет.

Для меня это было что-то новое. Однако отступать было поздно, любопытно было посмотреть, что будет дальше.

В приёмной директора я остался, а Добросмыслова секретарша пригласила к генеральному. Он долго не появлялся, но вдруг вышел из кабинета очень довольный.

– Всё в порядке! Наш отчёт одобрен и утверждён. Поставлена задача писать исходные данные для опытно-промышленного производства.

Ну, а спустя месяц мы получили заслуженный гонорар за проделанную работу, и он оказался весьма неплохим.


Грустные времена

Надо сказать, накопленный опыт работы с фосфогипсом позволял нам успешно исследовать и другие отходы. И не просто исследовать, а в отдельных случаях доводить НИР до этапа проектирования. В этом помогал большой опыт написания исходных данных для технико-экономического обоснования того или иного производства.

Как-то к нам обратились представители «Мосэнерго» с просьбой дать свои рекомендации по утилизации сульфогипса. Причем схема сотрудничества оказалась такой же, что с НЛМК. Что ж, сульфогипс так сульфогипс. Не фосфогипс, но очень похоже.

В результате и эта работа была выполнена, а заказчик Исидор Герцевич Кац даже передал нам благодарность от руководства одного из дальневосточных регионов, где накапливался сульфогипс, за большой вклад в решение экологической проблемы.

Ещё один заказчик оказался из столицы. Это был руководитель одного из полигонов ТБО, он увидел нашу грунтоблочную установку на ВДНХ и предложил нам попробовать использовать её для прессования – нет, не грунта, а … бытового мусора.
На мой вопрос «Для чего?» он ответил, что прессованные брикеты можно было бы без проблем транспортировать на дальнейшую утилизацию.

Мы попробовали, и у нас получилось! Технические возможности нашей установки позволяли изготавливать прессованные брикеты размером с кирпич, которые обладали невысокой, но достаточной прочностью для транспортирования.

Интересное было время! Не было недели, чтобы к нам в ЦНИСЛ кто-нибудь не приезжал, не просил решить ту или иную проблему. В нашей лаборатории работали специалисты с большим опытом НИР и ОКР. Нам по плечу была любая проблема! В начале 90-х, когда цены росли буквально по дням, дополнительный заработок был как нельзя кстати.

К нам стали обращаться с просьбой испытать на прочность бетонные образцы, кирпичи, тротуарную плитку. В отдельных случаях просили акт или протокол испытаний, в других – проект технических условий. Мы выполняли любое задание, «любой каприз за ваш счёт».

В декабре 1992 года я съездил в Лермонтов, как оказалось, в последний раз. Цех по выпуску фосфогипсовых блоков работал устойчиво, опытная линия получения гранулята – тоже. В ту командировку я заключил с директором ГХРУ (теперь оно носило название Лермонтовское ПО «Алмаз») Виктором Ивановичем Химченко новый договор на полтора года с продолжением нашего успешного сотрудничества.
 
Всё было готово для начала строительства цеха по выпуску гранулированного фосфогипса. Земельный участок под него был выделен рядом с цехом по выпуску блоков. Проект строительства выполнили наши проектировщики из Лермонтовского филиала «Оргстройпроекта» (в названии предприятия с недавних пор добавились три буквы, и он стал «ОргстройНИИпроектом»). Одним словом, живи и радуйся.
Однако жизнь диктовала свои законы. В новостях по радио и ТВ появились новые, незнакомые слова – «ваучер», «новые русские», «наезд»,  «рэкет»  и др. Инфляция росла огромными темпами. Казалось, в стране должно произойти что-то нехорошее, в итоге так и получилось.

Я вдруг заметил, что в 1993 году начали заметно редеть ряды сотрудников нашей ЦНИСЛ. Люди искали новую работу, закрывались целые группы и отделы. Остались лишь те, у кого было финансирование. И даже оно не подтверждалось платежами заказчиков. Не стал исключением и мой миллионный договор с ПО «Алмаз». Квартальные отчёты вместе с актами выполненных работ и платёжками мы регулярно и в срок отправляли, а денег в ответ не получали.

Как-то решил пройтись по территории ЦНИСЛ. Тишина в коридорах, лабораториях, испытательном цехе. Одинокая модель КВД для атомных реакторов с недокрученной арматурой. Теплотехнические стенды, морозильные устройства, пропарочные камеры – всё пустовало. А вот и родной гипсоварочный котёл, с которого начиналась большая наука о фосфогипсе.

Шумно было только в соседнем отсеке, где руководство купило финскую линию по изготовлению стеновых керамзитобетонных блоков. Там нашли работу некоторые наши сотрудники, для них и для ЦНИСЛ это стало источником небольшого дохода.
В бывшей библиотеке, где прежде хранились многочисленные отчеты НИР по самым разным направлениям, теперь располагалось частное бюро ремонта телевизоров ТОО «Тандем». Также в аренду отдали огромное здание склада. В общем ЦНИСЛ выживало арендой, мой миллионный договор в итоге остался единственным и стал мешать руководству в его арендных планах. В итоге и мне пришлось писать заявление «по собственному» и освобождать кабинет, который сразу же заняли новые арендаторы…


Вместо послесловия

Вот так и закончилась наука в ЦНИСЛ, созданной в 50-е годы прошлого века как филиал института «Оргстройпроект». Многие называли её «аршиновской» по фамилии И.А Аршинова, долгое время руководившего научно-исследовательской лабораторией. Когда я поступил на работу, начальником ЦНИСЛ уже был П.П. Сак, затем В.С. Степанов, наконец, В.А. Приходько. А называли всё равно «аршиновской».

Не берусь комментировать действия руководства, увлёкшегося в 90-е годы арендой, что в итоге и привело к закрытию предприятия. Однако так тогда поступали многие, чтобы хоть как-то остаться на плаву. Сколько людей осталось без работы, сколько судеб сломано...

Но у меня перед глазами другой пример. Когда в 1996 году я обратился во «ВНИИСТРОМ» к В.В. Иваницкому за помощью в защите диссертации (у них у одних из немногих ещё оставался диссертационный совет), то обнаружил, что их институт, хотя и заметно ужавшись, продолжает работать. Руководству тоже пришлось кое-что отдать в аренду, однако, пережив тяжёлые времена, с оставшимися верными работниками ВНИИСтром стал по-прежнему востребован. Даже появились новые запросы – например, в сертификации, обследовании технического состояния зданий и сооружений. Сегодня руководит ООО «ВНИИСТРОМ-НВ» Николай Александрович Сапелин, о работе с которым я упоминал в одной из глав.

Уверен, и ЦНИСЛ могла бы остаться – с её-то материальной базой, научными наработками, квалифицированными сотрудниками. Мы ещё успели помочь Чернобылю, когда в  1986 году на ЧАЭС был командирован начальник группы В.П. Панченко. Предложенная его специалистами рецептура бетона на тяжёлой воде была использована при устройстве саркофага над четвёртым реактором.

Как-то не приходилось бывать в районе Строительного переулка уже много лет. Однако недавно прошёл мимо кирпичного здания под номером девять. Взглянул на него, и ... защемило в груди. Сколько с ним связано! Сколько раз я переступал его порог, чтобы окунуться в волны прикладной науки. Ездил отсюда в Москву – в головной институт или аспирантуру. В гости к Волженскому на Котельническую набережную или в аэропорт Внуково, отправляясь в командировку. Сколько здесь разработано основ новых технологий, сделано открытий.
 
               
Как бы то ни было, те годы были счастливыми. Надеюсь, и время ещё настанет, когда пригодятся наши наработки по фосфогипсу. Эх, посмотреть бы на те построенные на Ставрополье в 80-е годы домики! Какие они сегодня? Что говорят о них люди?
В заключение короткая история, с ними связанная. Как-то мы с ребятами были в Лермонтове и узнали, что в одном из пятигорских санаториев отдыхает Анна Дмитриевна Ферронская, доктор технических наук, ученица Волженского. Не составило труда её найти и предложить прокатиться по ближайшим станицам, где были построены десятки домов из наших гипсовых блоков. Как и её учитель, Анна Дмитриевна подробно занималась исследованием гипсовых проблем. В том числе отмечала низкую водостойкость этого материала.

В одном из хозяйств, где мы сделали остановку, хозяин взахлёб рассказывал о достоинствах своего дома.

– Летом внутри прохладно, зимой тепло.
 
И пригласил гостей внутрь, а затем повёл в подвал.

– Я из этих блоков и фундамент выложил!

Ферронской чуть не стало плохо.

– Они же должны были развалиться, во влажных-то условиях, – только и сказала Анна Дмитриевна.

– Как видите, не развалились. Стоят. Несут нагрузку...

Очень надеюсь, что в тех краях ещё удастся побывать. Ведь там прошли, пожалуй, самые счастливые годы жизни.