Азбука жизни Глава 3 Часть 380 Что такое бить в де

Глава 3.380. Что такое бить в десятку?!

Текст на экране светился тихим, немеркнущим светом. Рецензии. 2018 год. Казалось бы, давно. А ощущение — будто вчера.

«А то, что в 1991 году пришли негодяи к власти, которую родную мать продадут, не понимая, что такое настоящая семья в России…»

И чуть ниже — поправка от внимательного читателя: «Мне сдаётся, что надобно вместо словечка “которую” — использовать словцо “которые”…» С той деликатной оговоркой: «Да, я всё понимаю… и никогда такие вещи не говорю…»

Тонкая, почти невидимая правка. Но за ней — уважение. Не к правилам грамматики, а к смыслу. К тому, чтобы сказанное прозвучало ещё точнее, ещё безжалостнее к тем самым «негодяям».

А рядом — другое письмо, другое пожелание, уже не про слова, а про суть:

«Для того, чтобы в полном и счастливом состоянии духа читать роман и вполне наслаждаться — надобно в одной хотя бы иллюстрации… изобразить родословное древо! С фотографиями всех и литературных и жизненных героев! Славного и многочисленного трудового семейства.»

И подпись: «Всем добрым и порядочным людям России.»

Я откинулась в кресле. За окном шёл дождь, а в комнате было сухо, тепло и тихо. В тишине этих строк — не было ни злобы, ни суеты. Было понимание. Узнавание. Словно кто-то издалека подал знак: «Я вижу. Я знаю. Я — с вами».

— Насколько злободневно… — прошептала я.
— Макс, а с годами, если мысли правильные, они ещё сильнее становятся, — сказала я уже громче, оборачиваясь к нему.
— И бьют в десятку, как всегда! — отозвался он без колебаний.

Эдик, сидевший за роялем, лишь кивнул и взял один-единственный, чистый, утвердительный аккорд. Он не стал ничего говорить. Он поддержал. И меня, и тех рецензентов, чьи имена светились на экране. Поддержал саму идею, что слово, сказанное вовремя и честно, не стареет. Оно набирает силу.

Бить в десятку — это не о меткости. Это о резонансе. Когда твоя правда, выпущенная в мир, находит отклик не в сиюминутном «лайке», а в тихом, глубоком кивке человека, который где-то там, в другом городе, в другой жизни, узнал своё. Свою боль. Свою память. Свою надежду.

Это когда грамматическую поправку тебе вносят не из занудства, а из бережности. Чтобы твой выстрел был ещё точнее.
Это когда тебя просят нарисовать родословное древо не из праздного любопытства, а из желания прикоснуться к корням. К той самой «славной и многочисленной трудовой семье», которой, оказывается, гордятся не только ты.

Вот что значит — бить в десятку. Это когда твоё слово, написанное тогда, находит своего читателя сейчас. И не просто находит — становится для него ориентиром. Частью его собственной внутренней правды.

Злободневно? Нет. Вневременно. Потому что правда о 1991 годе, о «негодяях у власти», о настоящей семье — она не имеет срока давности. Она либо есть, либо её нет. И если она есть — она будет бить в десятку. Снова и снова. Пока есть те, кто способен её услышать. И те, кто, как Эдик, поддержат её одним точным, безмолвным аккордом.

Именно так.