Его Алмазом кличут. Глава 33. Пожар

Меня разбудил крик петухов. Сладостно потянувшись на кровати, я улыбнулся и даже не стал сердиться на них. Я вспомнил вчерашний день и ещё раз прокрутил в голове слова старика, затем вспомнил и первый день прибытия, боялся что-нибудь забыть. Я был весь в предвкушении новой жизни и даже хотел поскорее вернуться домой, чтобы начать её менять. Меня настигло воодушевление и вдохновение. И я уже начал строить планы… Я так и видел себя, вернувшегося из поездки: с лёгкостью бросив свой рюкзак на кровать, я начинаю счастливый кружиться по комнате, обнимая поочерёдно стены, диван, холодильник и снова диван… Дальше с большим энтузиазмом я выкидываю прямо с балкона старые вещи и всякий хлам, из-за которого, якобы, в мою жизнь и не могут пробиться положительные потоки энергии. Уже не помню, в каком фильме я это видел, но видел определённо, так чётко данная картинка стояла у меня перед глазами. Затем по сценарию, о главном герое вдруг разом вспоминают все его друзья, звонят и всюду зовут с собой. Вечеринки, путешествия, круговорот событий… И теперь ему некогда скучать, теперь он другой, к нему тянутся люди. Да, новая жизнь… Кино…

В дверь неожиданно постучали. Я глянул на старика, он спал. Пришлось мне идти открывать. Пока я шел на крыльцо стук продолжался, он был громким и настойчивым. На улице рассветало, поэтому через стекло я смог увидеть незваного гостя. Это был мужчина лет сорока, не очень опрятный на вид, весь потрепанный и, судя по всему, пьяный.
– Открывай, Матвеич! – кричал он и продолжал тарабанить в дверь.
– Вы кто? – спросил я.
– Ой, а Матвеич где? – видимо, он не ожидал, что у старика гости.
– Спит Матвеич, что нужно?
– Да там… это… пожар!
Я сразу же открыл дверь.
– Где пожар?
– Ну, там, у Нестеровых, пятый дом, знаешь?
– Нет… Так, подождите, а от старика вы что хотите? Думаете, он поможет? Он еле ходит.
– Так мы его туда доставим!
После этих слов я едва устоял на ногах:
– Да вы с ума сошли! Какой из него спасатель?! Пожалейте старика!
– Ой, да нет, ну что вы! Я не то хотел… Там Людмилу вытащили и дочку её. Но помощь им нужна. Медицинская! А Матвеич врач, может, чем поможет. А то у нас фельдшер уехала в город, когда будет неизвестно. А скорую и ждать нечего, помрут, бедные!
– А вы кто? – непонятно зачем спросил я.
– Я сосед. Генка, муж её, там сидит, возле них. Он их вынес и там… вот, – закончил он, запыхавшись.

Я попытался собраться с мыслями и побежал будить старика. Заодно разбудил и Максима. Примерно минут через пятнадцать мы подбегали к дому, если это можно было назвать бегом, ведь Григорий Матвеевич с трудом передвигался, несмотря на то, что я и этот мужик держали его под руки. Дом полыхал ярко-оранжевым пламенем. Всюду бегают люди с вёдрами и что-то кричат. Одна женщина, торопившись и изрядно устав таскать воду, упала, запнувшись о кочку и уж больше не смогла подняться, еще долго она лежала на траве и пыталась отдышаться.

Мы подошли совсем близко, и каково же было мое удивление, когда я понял, что сгорел тот самый дом, возле которого я обнаружил переваливающиеся через забор синие цветы! А пострадавшие в пожаре – та самая милая девочка и её мать. Они лежали на голой земле. Женщина молодая, лет тридцати, что-то бормотала в бреду, а девочка была без сознания. Их отец метался от одной к другой и плакал.

Вдруг раздался сильный грохот, это обвалилась крыша. Теперь бывший дом представлял из себя огромную гору чёрных досок, превратившихся в угли. Огня почти не было, только кое-где на земле догорали остатки стен.
– А какая семья была… Теперь всё, один Генка остался… – с наигранной трагичностью произнесла стоящая рядом женщина.

Я посмотрел на неё. Бабуля стояла обособленно, не участвуя в общей суматохе. Лицо её не изображало ничего, кроме равнодушия. Будучи знакомым с детства с такими вот деревенскими бабушками, любящими причитать по поводу и без, я сказал ей довольно сердито:
– Что вы людей раньше времени хороните!
– А что? Ведь не жильцы они теперь.
– Замолчите! – прикрикнул я и побежал к девочке.

Григорий Матвеевич пытался изо всех сил помочь пострадавшим, но руки его не слушались. Было видно, что он сильно нервничает и переживает от своей беспомощности.
– Ой, батюшки! Духи святые! Давно я не лечил… не владею теперь… ой горе-то…

Тем временем дом догорел дотла. Вокруг нас собралась толпа зевак, из которых участие проявили лишь несколько человек, среди которых была и Антонина Петровна. Некоторые успокаивали Гену, кто-то пытался приподнять и напоить водой Людмилу. Девочкой занимался Алмаз. Спустя полчаса попыток реанимировать девочку, старик сказал:
– Не выйдет ничего, братцы. В город нужно, срочно! Надо, чтобы кто-то вызвал машину. И сопроводить нужно, не может Гена, с Людой надо остаться. Кто поедет?

Гул голосов резко стих и воцарилась тишина. Люди из толпы поглядывали друг на друга. Только слышалось «…у меня корова, дойка скоро…», «… мне вечером на смену», «… скотину кормить», «… не бывал в городе, заплутаю…»
– Я поеду! – твёрдо и уверенно сказал я.