Его Алмазом кличут. Глава 34. Дорога в больницу

Я ни минуты не сомневался в своём решении и даже был рад, что так смело вызвался помочь этой семье. Я поистине был полон решимости. Эта девочка два дня назад произвела на меня волшебное впечатление. Поэтому я принял эту трагедию как свою.

Ещё минут через двадцать к пепелищу подъехали жигули ВАЗ 2104 голубого цвета. За рулём сидел мужчина с тёмными длинными волосами, забранными сзади в хвост. Несмотря на свой немолодой возраст (а было ему на вид лет сорок пять), он был одет в чёрную кожаную куртку со множеством воткнутых в её ворот и рукава булавок и колец. Ботинки его были со шпорами. Одним словом, таким видом он очень походил на байкера в современном его представлении. Но живя в деревне, он напоминал этот яркий персонаж лишь отдалённо. У него не было косухи и серьги в ухе. Да и его разумный взгляд и поведение придавали ему облик адекватного приличного человека.
– Грузите, поехали! – крикнул он в открытое окно, но тут же сам выскочил из машины и взялся помогать. Судя по всему, он был в курсе происходящего. Вероятно, ему кто-то сообщил и попросил о помощи.

Я взял девочку на руки и аккуратно положил на заднее сиденье. Я бы и сам сел сзади, чтобы быть как можно ближе к пострадавшей, чтобы контролировать её состояние, но девочка занимала всё сиденье, поэтому мне пришлось сесть вперёд. Водитель уселся за руль чуть позже, отдав мне какие-то документы и пакет с вещами. Внимательно рассмотрев их, я понял, что это документы на ребёнка и её одежда с предметами первой необходимости. Видимо, кто-то из сельчан всё же побеспокоился и сумел собрать нужные для больницы атрибуты.

Дорогой мы с водителем молчали. Внутри салона было чисто, а обивка кресел напоминала своим узором ковры, которые в 80-90-ых годах висели на стенах в каждой квартире, она имела такой же невысокий ворс, на котором было приятно сидеть. В машине сильно пахло бензином, отчего я чувствовал себя не лучшим образом, но больше переживал за девочку, на которую я поглядывал время от времени. Её милое лицо сейчас было бледно и неподвижно. Подставляя свою руку к ее губам, я определял наличие дыхания.

Мы ехали в Красноярск. Дорога была длинной и трудной. Похоже, накануне здесь лил сильный дождь, отчего дорогу изрядно размыло. Старая машина то и дело увязала в грязи. Но выходить и подталкивать её сзади всё-таки не пришлось. Немного успокоившись и переведя дух, я ушел в размышления. Всё так резко поменялось. Пообщавшись с Григорием Матвеевичем, я теперь стал рассматривать каждое даже самое, казалось бы, незначительное событие с точки зрения большой значимости. Я внимательно относился ко всему, обдумывая, какое влияние сей факт может оказать на  мою дальнейшую жизнь. Занятие весьма утомительное. И сейчас, сидя в машине, я опять начал искать второе дно в случившемся несчастье. Ещё вчера я был полурасслабленным и наслаждался красотой природы. И никакие тяготы жизни не касались меня. А сегодня… А что сегодня, я сам пока не понял. Было много неясного, в особенности состояние ребёнка и дальнейший прогноз врачей. Я даже боялся предположить какой-либо вариант развития событий.

Наконец-то вдали показались высокие здания. Мы подъезжали к городу. До больницы мы добрались быстро. Красноярск – не Москва, пробок почти не было. Я мог бы, пользуясь случаем, ещё раз оглядеть окрестности, ведь по пути к старику я видел только автовокзал. Но переживания за девочку полностью поглотили мои мысли и пока мы пересекали город, я смотрел только на неё. Положение её тела совсем не изменилось за время пути. Маленькая мягкая ручка лежала на груди ровно так, как я положил её вначале. Но мне показалось, что лицо её стало ещё бледнее. Я стал поторапливать водителя.
– Не волнуйся, почти приехали, – спокойно и серьёзно ответил мужчина.
Действительно, уже через пять минут мы стояли у дверей медицинского учреждения. Я тут же бросил документы в пакет и быстро выбежал из машины, взяв на руки девочку. Водитель пошёл впереди, тоже прибавив шаг и указывая мне дорогу.

В больнице водитель спросил у медперсонала на входе о местонахождении главного врача. По указанию женщины мы прошли длинный коридор и уперлись в приоткрытую дверь. Судя по голосам, в кабинете было два человека, что-то бурно обсуждающих. Мой спутник решил тактично подождать, пока они закончат. Пока мы так стояли, я подумал о том, что же с ребёнком. Почему она без сознания и в чём именно она пострадала. На теле не было видно крови. Однако одежда её была сильно обгоревшей, поэтому через неё разглядеть что-то было бы сложно. «И почему, кстати говоря, мы должны ждать? У нас человек умирает! И не просто человек, а ребёнок!» – с этими мыслями я решительно направился к дверям.
– Извините… – всё же как-то нерешительно начал я.
Двое рослых мужчин в белых халатах и колпаках на головах, увидев девочку у меня на руках, без всяких вопросов засуетились и предложили переложить её на кушетку. Я всё объяснил им. Врачи, похоже, сразу поняли, в чём дело, и попросили меня подождать в коридоре.

Почти сразу же они выбежали и стали звать медсестер и других врачей. Приказали им немедленно везти ребёнка в операционную. Всё происходило настолько быстро, что я едва успел спросить о том, что же с девочкой.
– Ожоги! – ответил доктор, – нужна операция. Но скорее всего здесь у нас это сделать не получится, оборудование старое, а случай непростой. Готовьтесь везти её в Москву.