Наколочка

Я сидел перед монитором компьютера, что-то набирал на клавиатуре. Вдруг компьютер пискнул, и на экране высветился значок полученного сообщения.

Странно. Кого там принесло? Я почти не общаюсь через компьютерные программы. Посмотрел из любопытства. Ого! Мой бывший начальник Михаил Моисеевич Левинсон, зам директора крупного информационного агентства. Важная птица. Я включил режим видео. Увидел перед собой начальника, что-то говорившего мне. Изображение быстро исчезло. Появилось сообщение «Связь плохая. Соединение глушат из-за возможных атак дронами». Понятное дело. На прошлой неделе в соседнем районе дрон-камикадзе влетел в жилой дом.

Интересно, что начальнику от меня надо? Я ведь уволился из конторы более десяти лет назад.

Начальник поприветствовал меня текстом, спросил как дела. Я ответил, что дела у меня средней паршивости, живу во всех смыслах напряжённо. Международное положение меня тревожит (как бы не началась термоядерная война) и внутренняя обстановка напрягает (продукты дорожают, денег на жизнь не хватает, впору снова на работу выходить, хоть и пенсионер давно).

К моему ответу начальник отнёсся с пониманием, написал, что помнит меня как хорошего специалиста и вскоре поможет с трудоустройством (я внутренне обрадовался). А пока я должен кое-что сделать.

- Что именно? – написал я.

- В нашей организации проводится серьёзная проверка. Изучаются персональные дела всех сотрудников, как сегодняшних, так и бывших. У нас завёлся крот, передающий информацию вражеской разведке. Вам позвонит куратор из ФСБ Королёв. Его номер заканчивается на 08-52. Пусть для Вас это не будет сюрпризом. Ознакомьтесь с приказом и отнеситесь к делу со всей серьёзностью.

Начальник прислал мне копию приказа ФСБ Российской Федерации о проверке сотрудников нашей фирмы. С печатями, подписями, штрих и QR кодами.

Опля! Мне совсем не хочется подпадать в разработку ФСБ и вообще связываться с какими-либо административными, прокурорскими и подобными органами. Хочу оставаться самим собой без надзора со стороны государственных структур.

Но чего мне бояться? Я вроде бы никаких преступлений не совершал, и совершать не собираюсь. Однако жизненный опыт и знание истории подсказывают, что следует насторожиться. Как гласит народная мудрость – дайте нам человека, а статью мы найдём. Бывало, наши бдительные органы и маршалов заметали. А уж такую козявку как я оприходуют в два счёта.

Что делать? Признаюсь, струхнул я изрядно. Врагом народа никогда себя не считал (я сам его частица), но вот мнения и суждения имел и имею порой отличные от предписанных свыше и насаждаемых государством. Ну, не нравилось мне (это если очень мягко выражаться) то, что делали наши власти, наше государство, и иные государственные мужи.

Не нравились мне бесконечные оды и здравицы в честь дорогой и любимой КПСС, «руководящей и направляющей силы нашего общества», которая всё знала, всё умела, бесконечно вела народ к коммунизму и довела до пустых полок и голодных, озлобленных граждан. Пришлось принимать продовольственную программу (народу кушать хочется), которая так и не была выполнена.

Партия (единственная в стране, многопартийность не допускалась) знала, когда сеять, когда жать, сколько стали сталеварам выплавить на заводах, сколько яиц курам снести на птицефермах.

В стране – и это после войны – в магазинах стабильно не было мясных и прочих продуктов. Но пропаганда отмечала, что «иногда случаются временные перебои с поставками». Не нравилась мне эта демагогия и парторги в каждой организации, доказывающие, что чёрное – это один из оттенков белого.

В Новочеркасске рабочие воспротивились повышению цен и снижению расценок за выполняемую работу. Они вышли с протестом на улицу. Их расстреляли. Это может понравиться?

На работе подходит к тебе парторг. Спрашивает, как у тебя обстоят дела с изучением ленинизма? Настаивает на том, чтобы ты переписал в тетрадку «тезисы» Ленина и предъявил ему. Что? Ты против? Считаешь это глупостью? Значит, ты - контра! Это может понравиться?

Приходит в отдел приказ – «добровольно» выделить однодневный заработок в «фонд мира» или какой-нибудь политической кампании. Если это действительно добровольно, то я против этого побора. А недобровольно можете вычесть у меня сколько сможете.

Мне не нравилось глушение зарубежных радиостанций. Оказывается, прослушивание неофициальной информации было вредно для советских граждан, наводило их на неправильные мысли. А то, что граждане видели и то, чем они жили, на какие мысли их наводило?

Страна жила отгороженной от мира «железным занавесом». Выехать за границу просто так, по своему желанию, чтобы посмотреть, как живут люди в других странах, гражданин не мог. Только с разрешения государства. Не нравилось мне это.

Мне совсем не понравились проводившиеся в государстве экономические реформы, в результате которых все накопления, сделанные моей матерью за свою рабочую жизнь, стали пылью. Мне не понравилась приватизация, превратившая кучку ловкачей, парторгов и комсомольских вожаков, во владельцев заводов, газет, пароходов, а основную массу населения в наёмных бедняков.

Мне не нравились длинные и путаные речи автора Перестройки про консенсус и кворум. Но тогда была свобода, можно было не соглашаться. Мне не понравился развал государства, за сохранение которого я проголосовал вместе с семьюдесятью семью процентами населения.

Однако в Беловежскую Пущу приехали три топовых политика и объявили о кончине СССР и рождении Содружества Независимых Государств (про себя я эту штуку называл не иначе как СНГ на палочке).

Не вызывал у меня восторга и президент новоявленного государства. Бросались в глаза его властолюбие и игра на публику. А, кроме того, занимая исключительно высокий пост, он неуёмно предавался утехам Бахуса. Выходя к ожидавшим его женщинам, он мог какую-то игриво потрогать за бочок. Отмечая вывод российских войск с территории Германии, президент так крепко «заложил за воротник», что обращаясь к своему другу, германскому канцлеру, забыл его имя…

Мне очень не понравилась (не то слово! просто шокировала!) стрельба из танков по парламенту в столице. Трупы на улицах… И много чего ещё мне не нравилось в той жизни. Я про это написал в некоторых своих рассказах.

Что-то мне не нравится и в жизни сегодняшней. Так или иначе, это просматривается в моих рассказах. В них нет открытой критики и выражения категорического несогласия. Почему? Потому что принят ряд законов, по которым всякое несогласие и протест толкуются как клевета на государство, оскорбление должностных лиц и дискредитация органов власти с вытекающими отсюда последствиями. Поэтому, прочитав приказ ФСБ, я удалил из Сети свои рассказы, несущие в себе хотя бы намёк на недовольство государством и политикой (внешней и внутренней), которую оно проводит. Не хочется никакой срок, даже самый короткий, проводить за решёткой. Вот к чему мы пришли. Вот что мне очень не нравится.

Более-менее безопасно я могу отзываться только о прошлом. А о настоящей жизни – только согласительно и с восторгом. Иначе – будут проблемы.

Вдруг раздался звуковой сигнал. На мониторе высветился номер 08-52.

- Сергей Алексеевич?

- Так точно!

- Это с Вами Королёв разговаривает. Федеральная Служба Безопасности. Вы знаете, по какому поводу?

- Нет, не знаю.

- Как нам стало известно, пакет Ваших личных данных был предоставлен разведслужбе вражеского государства.

- Я никому ничего не предоставлял. Но от меня требуют паспорт с личными данными везде и всюду, от банка до библиотеки.

-Это не меняет суть дела. От Вашего имени враждебное государство осуществляет спонсирование терроризма.

- Я никого ни в чём не спонсирую. Что за разговор! Давайте встретимся лично и обсудим этот вопрос. Вызовите меня повесткой.

- Нет проблем. Но Вам это вряд ли понравится. Я укажу в повестке, какие вещи первой необходимости Вам нужно будет при себе иметь.

В голове у меня промелькнуло, что, возможно, придётся просить жену собрать мне тормозок с зубной щёткой, мылом, трусами и носками… Она, опасливая женщина, давно меня предупреждала, что с моим вольнодумством и писульками ей когда-нибудь придётся сушить для меня сухари.

- Что Вы от меня хотите? (я явно обеспокоен).

- Не нервничайте, Сергей Алексеевич. Возьмите себя в руки.

- Не надо меня успокаивать. Лучше скажите, что Вам надо.

- Передо мной лежит Ваше персональное дело. Мне нужно уточнить всего лишь несколько деталей касательно Ваших платёжных реквизитов в банке.

- Мой банковский счёт – моя тайна. Я не обязан раскрывать её кому-либо.

- Вы отказываетесь сотрудничать с Федеральной Службой Безопасности?

Я молчу, не зная как ответить.

- Сергей Алексеевич, Вы русский язык понимаете?

- Я и английский язык понимаю. Скажите, как к Вам обращаться. Ваше имя и звание?

- Зачем Вам это? Хотите позвонить друзьям и проверить? Вы этого не сделаете, Сергей Алексеевич.

Именно это я и хочу сделать. Но я молчу. Пауза затягивается. Видно поняв, что большего от меня не добиться, на том конце обрывают разговор.

Я как в трансе. Нахожу в Сети телефонный номер местного управления ФСБ. Звоню и объясняю ситуацию. Голос на том конце мне говорит, что это был просто мошенник, пытавшийся развести меня на деньги…

Бесполезно описывать гамму моих чувств. Ах, ты, сука! Ах, ты мразь! Надул меня, сивого! Но ведь я явственно видел перед собой своего начальника, Михаила Моисеевича Левинсона! И приказ от него со всеми причиндалами! Значит, всё это было обманом и мошенничеством, на которое я повёлся? Кто-то коварный и умелый создал видеообраз моего начальника и влез в мою программу. Ой, как мне захотелось повстречаться с тем Королёвым в реальной жизни. Я ещё не забыл полученные в юности навыки бокса. Сделал бы из его морды свиную отбивную…

Кто и зачем разыграл со мной тот спектакль? Ясно, что для получения ДЕНЕГ. Ради денег люди способны на всё, на любую хитрость, любой обман, любую подлость. Но оставим тему денег и морали для другого эссе. Констатируем только, что меня искусно одурачили или, выражаясь молодёжным сленгом, ловко накололи какие-то ушлые особы.

* Наколочка – производное существительное в ласкательной форме от глагола "наколоть", т.е. 1) скрепить иглой или булавкой; 2) нанести татуировку; 3) обмануть, одурачить, мистифицировать.