Глава xxxvI

Глава XXXVI
Хлеб Войны и Синие Драконы

Дождь. Он всегда идет здесь, этот мелкий, назойливый дождь, смывающий краску с вывесок и надежды из душ. Он стучит по крышам бараков, по ржавым ведрам у помойки, по пустым бутылкам, оставшимся от вчерашних попыток забыться. Мы называем это место по-разному: задворки, окраина, жизнь после жизни. Здесь запах дешевого самогона смешивается с вонью разлагающихся иллюзий и навоза – вечных спутников этого говённого пути. Здесь остаются те, кого война выплюнула, как жвачку, потерявшую вкус, и те, кто пришел ей на смену – дети хаоса, с пустыми карманами и перекошенными мечтами. Здесь Василий Путевой, бывший старшина, чьи приказы теперь никто не слушает, кроме ветра, и Тарабас Невнятный, вечный мальчик с кочерыжкой вместо меча и синими драконами в кармане, ищут выход из лабиринта бессмысленности. А выходов, как и хорошего коньяка, здесь не бывает. Только тропинка, отмеченная памятными кучами судьбы.

 Философ на Траве и Его Драконы

Василий Путевой услышал стон. Не горестный, не болезненный – скорее, блаженный, как у кота на солнце. Он обернулся. О, срам! На мокрой траве, растянувшись в непристойной позе морской звезды, выброшенной штормом на берег, лежал Тарабас Невнятный. Его пальцы нежно, с какой-то почти религиозной нежностью, перебирали жалкий обрубок кочерыжки. Этот уродливый амулет, его талисман
ОЗНАКОМИТЕЛЬНЫЙ ФРАГМЕНТ