Глава xxxvIII

 XXXVIII: Страпонова Усадьба

Сон накрыл их сразу, как черное, но теплое одеяло. И он был один на двоих. Странный, яркий, как предсмертная галлюцинация.
Они стояли перед Страпоновой Усадьбой. Не той развалюхой, что была на окраине, а величественным, но абсурдным дворцом, парящим в розовом тумане. В огромных, пыльных залах с осыпающейся лепниной гремела дикая музыка. Под потолком, в свете прожекторов, сделанных из консервных банок, отплясывал Митя. Он парил в воздухе, как пушинка, его ноги выписывали невероятные па, а лицо было искажено блаженной гримасой. Рядом с ним, тяжело топая сапогами, но удивительно ритмично, плясал Василий Путевой. Он отдавал честь невидимым войскам и пел похабные частушки. А в центре, корчась в конвульсиях, которые он, видимо, считал танцем, был Тарабас Невнятный. Он пытался дирижировать воображаемым оркестром своей кочерыжкой, но она то и дело превращалась то в змею, то в синюю таблетку размером с мельничное колесо.
На импровизированной сцене, сложенной из ящиков из-под снарядов, стояли Карамельки. Три девушки в облегающих, но грязных платьях, с лицами, залитыми дешевой косметикой. Они пели в микрофон караоке – хриплые, надрывные песни о любви, войне и синих драконах. Их голоса сливались в какофонию, от которой дрожали стекла в несуществующих окнах.
А по всему залу, как сумасшедший сеятель, расхаживал Мессир Баэль. Он был в потрепанном фраке и цилиндре. Из его карманов, из рукавов, он сыпал на пол разноцветные фантики от конфет. Они кружились в воздухе, как осенние листья, покрывая грязный паркет пестрым ковром. Рио наклонился и поднял один. Он был ярко-синий.

ОЗНАКОМИТЕЛЬНЫЙ ФРАГМЕНТ