Нарцисс Араратской Долины. Глава 170

В понедельник, 14 июня, продавец Юра мне сообщил, что вчера продал две моих картинки популярному усатому телеведущему Леонтьеву, который вёл телепередачу «Однако». Лично я это всё не смотрел по причине отсутствия у меня телевизора, о чём я уже неоднократно упоминал. Да и, надо сказать, на Крымский Вал часто заходили разные наши известные деятели, чтобы купить себе или в подарок какую-нибудь живопись. Живописи же у нас там было много, хотя и не вся она имела высокохудожественную ценность. Это надо честно признать… В этот день мы с Марго, а также с продавцом картин Юрой и юной улыбчивой художницей Катей катались по Москве-реке на прогулочном теплоходе. После чего мы гуляли на Арбате и сидели там в одном турецком кафе рядом с грузинским культурным центром «Мзиури». В этот центр я раньше часто заглядывал, будучи ещё  арбатским художником. И ел там, так называемую, ачму, запивая её какими-нибудь водами Лагидзе. Это было недорого и вкусно. Алкоголь там не разливали. Туда любили заглядывать красивые девушки. Там проходили выставки-продажи грузинских художников. Что говорить, хорошее и культурное было место. Как долго оно просуществовало?.. Этого я не знаю. Как ушёл с Арбата, в начале 90-ых, больше туда не наведывался… В дневнике честно указано, что в этот день я сильно нахрюкался, что со мной происходило крайне редко. Не вру. Видимо, в этот день Луна находилась не в том месте, и я перебрал. А может атмосфера Арбата так на меня повлияла, что я там взгрустнув об ушедшей арбатской юности, злоупотребил коньяком, которым нас угощал продавец Юра. Ночевал я в эту ночь в знаменитом сталинском доме на Котельнической набережной, где была прописана Марго со своей бабушкой. Квартира была летом свободна, так как бабушка её жила на даче…

                Во вторник, 15 июня, я проснулся рано. Похмелье было сильным: от коньяка, я заметил, похмелье бывает крайне неприятным и меланхоличным. Видимо, вчера выпил лишние 150 грамм. А так я, вообще-то, выпивал не сильно много. Может и часто, но понемногу. Особенно если сравнивать с моими некоторыми друзьями-художниками. Организм мой всегда был довольно деликатным и впечатлительным. Моя доза была небольшая, и я быстро приходил в состояние мягкого весёлого опьянения. У меня не было запоев и разных там капельниц и чертей. В этом смысле, всё-таки, я был культурно выпивающим. Две бутылки пива, или 200 грамм коньяка, или полбутылки портвейна. Водку старался не пить. Пишу это не в оправдание, а для справедливого уточнения. Та же Марго вряд ли со мной стала бы общаться, если бы считала меня законченным пьяницей. Ну да ладно…

                Квартира, где жила бабушка, была под номером 176. В этот дом так просто с улицы попасть было нельзя, там сидели внимательные пожилые консьержки: Вы к кому?.. Марго провела в этой квартире часть своей юности, когда училась в старших классах и в МГУ. Она говорила, что никогда там себя не чувствовала уютно. Её всё время контролировала бабушка. Квартира была небольшая, двухкомнатная. Хотя и с высокими потолками. Мне же там понравилось, - атмосферка, так сказать, сталинская. И вид из окна, с пятого этажа был симпатичный. Окна выходили во двор этого замечательного небоскрёба, который строили в основном заключённые. Видимо, в этом доме водились привидения, которые по ночам где-то там, в подвалах, стенали, проклиная товарища Сталина…

                Похмельное утро этого дня было ясным и прозрачным. Я проводил Марго до метро «Китай-город», показав ей новый маршрут, мимо Министерства Топлива и Энергетики, который я недавно открыл. Этот переулок вёл прямо к гостинице «Россия». На обратном пути купил за 50 рублей килограмм черешни и, придя в мастерскую, лег подремать. Подремав и придя в себя, вышел прогуляться до книжного магазина «Белые облака», где встретил (в 14.30) розенкрейцера Анатолия с взрослым сыном. Сколько у него детей и сколько было жён, - про это я как-то у него не спрашивал. Сейчас Анатолий ведёт холостой независимый образ жизни свободного мыслителя. С женским полом предпочитает особо не связываться, так как это отвлекает от философских дум. Изучает иврит, хотя сам, вроде бы, не еврей. Вернулся обратно к себе. Там рядом с мастерской, на Покровском бульваре, столкнулись две машины и лежал поваленный рекламный щит. Поел окрошки и лёг опять подремать. В 6 вечера, пришёл Пётр и начал у меня клянчить денег на пиво… но я ничего ему не дал. Видимо, он просил недостаточно вежливо. Пётр ушёл искать других спонсоров. Я сел рисовать картинку для финки, которую меня попросил нарисовать продавец Юра. Жена финского посла часто мне что-то заказывала, для подарков. Юра же с ней, как я уже писал, дружил и часто ходил в финское посольство. Вечером звонил розенкрейцерше Вале, мы с ней продаём наши гностические книжки. Договорились встретиться завтра в библиотеке. На Чистых прудах столкнулся с Женей Солдатовым, который на Вернисаже заведовал административными делами. Я уж и не помню, сколько это всё длилось и когда его там свергли. Мы коротко поздоровались и разошлись. Бородатый и краснолицый Солдатов находился в задумчивом похмелье… Луна сегодня в моём знаке, в Раке, и поэтому я тоже немного задумчив.

                В среду, 16 июня, я встал рано и в 10 утра был в нашей библиотеке, где встречался с Валей и Петровым. Забирали и переносили какие-то книги из Овального зала. В эту пятницу  поедем большой группой на конференцию в Санкт-Петербург. Набираем книжки для продажи. Были также супруги из городка Котлас, которые всегда приезжали на конференции. Очень симпатичная и скромная пара. Сходил вместе с ними в издательство «Присцельс» (что-то в этом роде, если я не ошибаюсь). Издательство расположено в здании больницы рядом с нашим Овальным залом. Потом я вернулся к себе. В два часа дня зашёл продавец Юра. В понедельник, когда мы с ним выпивали на Арбате, он ещё снял двух проституток за 60 долларов. Видимо, он тоже сильно тогда напился коньяком. Они его не обворовали, и всё кончилось благополучно. Продавец Юра в этом смысле был довольно моральным «кастанедовцем», и не был мной замечен в тяге к разврату. Во всяком случае, такие ситуации у него были редкостью. Сам же я никогда не снимал представительниц этой тяжёлой профессии. Видимо у меня никогда не было лишних денег, да и я побаивался всего этого полукриминального мира. А может, просто мне никогда этого сильно не хотелось, даже когда я был сильно пьян. К проституткам же, как настоящий художник, я никогда не испытывал презрения или осуждения: она торгует своим телом, я торгую своими картинками. И разницы между нами особой нет. Мы только обслуживаем клиентов… В три часа дня ненадолго отключили воду, а потом из крана долго текла грязная жёлтая вода. Я потом зачем-то ходил к тётушке, звонил в дверь, но она не открыла. Как выяснилось позже, она крепко спала…

                В четверг, 17 июня, я весь день просидел в мастерской. Красил две картинки для финки. Заходил Пётр. Общения у меня с ним не получилось, так как мне надо было закончить сегодня этот заказ, и поэтому я был в напряжении. Вечером пришёл за картинками продавец Юра. Остался ими вполне доволен. Сходили вместе на Покровку в «Кафе-бин». Потом я съездил к тётушке, по-быстрому у неё помылся. Завтра мне ехать на конференцию, и надо быть чистым. Тётушка дала мне хорошие, не сильно ношенные босоножки от её американского зятя Эрика. Мне от него иногда что-то такое перепадает. Эрик, как я писал ранее, мой ровесник и всегда мне нравился своей скромностью и вежливостью. Разговаривал он тихо и немного понимал наш великий язык. Особенно ему нравились наши матерные слова, которым его научила моя кузина Юля. В общем, эти босоножки я потом долго носил, потому что они были из качественной кожи. У меня всегда были проблемы с обувью, так как я много ходил и обувь быстро снашивалась. Обуви всегда не хватало…