Свидетель. 16 век. Часть 1

Свидетель. Часть 1

XVI-XVII в. Позднее Средневековье.
   
   Сумерки сгущались над замком и соседствующим с ним городком у подножья горы. Медленно надвигавшаяся чёрная туча словно предвещала не только конец дня, но и кое-что ещё, более зловещее. Ветер, пронизывал до костей, пробирался сквозь щели в покосившихся домишках и играл с давно пустыми горшками на заборах, подчёркивая голодное время. Голод овладевал людьми, сжимая свои костлявые пальцы на горле и молодых, и старых. В небе над городом кружили чёрные вОроны, далеко вокруг раздавалось их зловещее карканье. Ветви деревьев волновались и гнулись под ветром.
   
   На вершине горы возвышался замок, окружённый каменной стеной. У подножия замковой стены, виден был недавно возведённый эшафот из грубо сколоченного дерева – мрачное и страшное напоминание о завтрашнем дне. Всё вокруг, казалось, было пропитано страхом, словно он витал в воздухе, как туман.
   
   В окнах домов мерцали редкие огоньки. Люди старались не привлекать к себе внимания. Слишком многие в городе за последние месяцы исчезли без следа, обвиненные в колдовстве или в его поддержке, наговорах или просто в том, что оказались не в том месте и не в то время.
   
   Ещё не старая, но худая с измождённым лицом женщина, укутавшись в старую шаль, торопливо пробиралась по узкой улочке, держа за руку сына. Его глаза, казавшиеся слишком большими для худенького лица, отражали отблеск редкого костра, пылающего в центре городской площади. Это городские стражники грелись у него, дожидаясь утра, чтобы усмирять завтра народ, если придётся.
 
   – Тише, дитя моё, – прошептала она, – не смотри туда. Завтра будет «день искупления, день очищения» и день палачей.
   – Мама, что же будет с той женщиной, которая помогала и лечила травами тебя, когда ты болела. Её казнят?!
 
   Она молчала, ничего не отвечая на его вопрос…
   Но мальчик уже понимал и знал, что это будет за день. День, когда страх окончательно поселится в сердцах людей, день, когда надежда умрет вместе с той женщиной, которую собирались казнить.
   
   Даже голодные уличные собаки и сторожевые псы в замке сегодня вели себя как-то странно – скулили и жались к земле, словно чувствовали приближение чего-то ужасного. Ветер усилился, принося с собой завывания и доносившийся откуда-то издалека сдавленный голос, почти шепот: "Ведьма… Ведьма…"
   
   И за всем этим, казалось, наблюдал угрюмый замок на горе – молчаливый мрачный свидетель человеческой жестокости и человеческого отчаяния. Завтра на его стенах будут развеваться флаги и играть трубы, созывая толпу на казнь.
   Придут крестьяне, ремесленники, слуги замка, одетые в тёмную грубую одежду. На их лицах будет суеверие, страх и жажда зрелища. И факелы, дубины, камни в руках. Будут слышны крики:

    – Ведьма! Казните ее!

И лишь только в некоторых глазах – сострадание и страх перед казнью невинной жертвы.

   Она сидела на каменном полу, сжавшись в комок и опустив голову на колени. Перед ней в памяти проходили яркие мгновения её жизни чередуясь со страшными чёрными картинами последних дней.
   Вот яркий день – она и её малыши слушают пенье жаворонка в небе и радуются солнцу. Но тут же память показывает другое. Обвиняемая видит судей, одетых в тяжелые черные одеяния с меховой отделкой. На их лицах – выражение суровой и непоколебимой веры в свою правоту. В руках – свитки с обвинениями и книги с законами.
   А на её лице - смесь страха, отчаяния и сопротивления. В глазах – мольба о пощаде или вызов отчаяния.
   
   Скрипнула дверь камеры, вошел стражник с миской жидкой похлебки. Узница взглянула на него. В его глазах была видна только ненависть и страх заразиться "ведьмовством".
   Она подумала, зачем ей это, завтра уже не понадобится ни еда, ни вода. Завтра ей понадобится только мужество, чтобы встретить свою судьбу. И как молния сверкнула мысль отчаяния и обиды. «За что они так ненавидят меня. Разве я не помогала им?!»
   Стражник отвернулся от неё. Он поставил в угол камеры какую-то доску, прикрыв её куском старого полотна. Остался виден только уголок этой доски с изображением двух скрещенных топоров.

   Молодая женщина знала, что наступает её последний день. Не отрывая взгляда, она смотрела в небольшое зарешеченное окошко – единственное, которое у неё здесь было, чтобы видеть небо.

   – Какое красивое небо... – прошептала она.

   Затем встала на колени.

   – Я не виновна!

   – Господи, не оставь меня в мой последний час!