Глава XLI

Глава XLI
Дождь стучал по закопченному стеклу вокзального окна. Не петербургский, навязчивый, а какой-то чужой, глухой – словно плакал кто-то огромный и безутешный за стенами этого прокопченного временем и угольной пылью чрева. Я проснулся. Опять. Не от холода – холод был моим вечным спутником, как вши или голод. От досады. Сон оборвался на самом интересном месте, у самого края. Там, где мироздание, эта рваная, вечно недовольная ткань бытия, заканчивалось обрывом. И ветер. Не городской смрадный ветер, а настоящий. Дикий, полусонный, шуршащий в бескрайней, темной траве чего-то огромного и безымянного. В нем чувствовалась ледяная свежесть, пахло чем-то древним – не гнилью, нет. Скорее… вечностью? Или просто пустотой. Кто их разберет.

Мне не было и двенадцати. Бездомным? Да. С рождения. Возможно, еще раньше. Может, я и в утробе матери был уже лишним ртом, обузой, ошибкой? Когда это началось – «это» бездомное, липкое, голодное существование? Я не знал. Вопрос «Когда?» вырывался из меня иногда сам, как икота или ругань, когда спотыкался о булыжник. «Когда?!» – и люди на улице вздрагивали, косясь на грязного оборвыша, но никогда – ни черта разу! – не отвечали. Как будто вопрос был неприличным. Как будто само время здесь было прокаженным, и касаться его – зараза. Странно. Но не во сне. Во сне все было иначе.

Я был бродягой, уличным задирой с кулаками, всегда готовыми к драке – единственному языку, который понимали в моем мире. Но внутри… внутри я верил.

ОЗНАКОМИТЕЛЬНЫЙ ФРАГМЕНТ