Глава XLII

Исповедь куклы Вики: Пыль и Клятвы в Вагоне Скорби


Глава XLII: Пыль, Картон и Скрежет Заводика

Пыль. Она была вездесуща. Не просто пыль вагона, эта серая, мелкодисперсная взвесь из волокон старого плюша, крошек опилок и оманского песка, вечно лезущего в щели. Нет. Это была пыль обещаний, пыль иллюзий, пыль, въевшаяся под ногти и в самую сердцевину деревянного каркаса, туда, где у живых бьется сердце. Она забивала дыхательные отверстия в папье-маше, оседала на бархате ушей Зайчика Юли, смешивалась со слезами Кристины, превращаясь в грязные дорожки на ее нарисованных щеках. Пыль была фоном, сущностью, проклятием этого места.

И паспорта. Кусочки картона с нелепыми, застывшими в улыбке или испуге фотографиями. Вдруг они стали ценнее риса, ценнее тряпки для пыли, ценнее, казалось, самой возможности уехать. Или иллюзией этой возможности. Как и мы все здесь – иллюзия жизни. Набитые опилками, тканью, отчаянием марионетки, играющие в людей.

Я психанула. Не героически, не с баррикадным криком. Как загнанный зверь, почуявший запах бойни. Утро. Вагон еще не проснулся от кошмара предыдущего дня, но по нему уже пополз шепот, липкий и холодный, как слизь: «Паспорта. Требуют паспорта». Кто? Зачем? Куклы переглядывались пустыми глазами. Знало только это ледяное сжатие где-то в районе пружинного механизма, имитирующего желудок. Страх. Голый, первобытный.

Я пропустила начало. Увязла в своей частной битве – третьи сутки неоплаченные. Мы же договорились: ежедневно. Четко. Как в том бродячем цирке у вокзала, про который рассказывал Ржевский – расчет после каждого дня. А тут – Корсар. Я не герой. Я просто сказала: «Нет». 

Это случилось утром, когда по вагону пополз шёпот: «Паспорта требуют». От кого? Зачем?

ОЗНАКОМИТЕЛЬНЫЙ ФРАГМЕНТ