Семе-ен Семеныч

«Всё-всё, жить нормально невозможно», – громко хлопнул дверцей пустого холодильника Семен Семенович. Взгромоздив себе за спину неподъемный рюкзак, размером чуть ли не с самого себя, он в прихожей поторапливал жену, чтобы быстрее завязала ему на ботинке шнурок.

Дожил, сам уже не то, что присесть, а и согнуться не может, его талия, сравнялась по размеру с его ростом. А все из-за чего: курить нельзя, пить спиртное – тоже. Это Дума запретила, да не просто запретила, а еще и заставила всех людей ввести в свое ухо датчики, пусть не заметные, микроскопические, которые все о состоянии здоровья человека передают врачам. А те контролируют, контролируют каждый твой шаг, каждый твой вздох, хорошо еще, что не мысли. А то и спрятаться от этих контролеров будет невозможно.

– Семочка, ты только там будь осторожнее, пожалуйста, – наставляла его жена. – А то у тебя столько хронических заболеваний, и сердечко ожирело, и – одышка твоя слышна за версту, и ноги твой вес не выдерживают, не говоря уже о половых досках, по которым ходишь.

– Брось меня учить, надоела! – Хлопнул с горяча дверью Семен Семенович, которая тут же отрикошетив от своей железной рамы, дала в отместку такой толчок, что сама согнулась. Ха, нашла кому сдачи давать.

Но времени выгибать ее у Семена Семеновича уже не было. Вот-вот за ним приедет «скорая помощь» и отвезет его в какой-то санаторий.

…В лесу остановившись, он дал таксисту еще сверху на лапу полтинник, чтобы помалкивал, если его будут, вдруг, допрашивать.

В свою партизанскую дачу, сняв ее на месяц-другой у знакомого, вселился, надеясь, что за это время врачи о нем забудут, и потеряют интерес. А потом, как говорится, и суп с котом.

Первая ночь прошла бессонно, все ему казалось, что в дверь вломятся медики, поэтому простоял за шкафом. Днем ноги онемели, прилег. Проснулся ночью: света нет, холодильник потек, видно переносная дизельная электростанция без топлива осталась, а может и сломалась.

Вызывать мастера побоялся. Ничего, он и на холодном пайке денек, другой посидит. Колбаса, сало, два окорока, шесть кур – копченные, десять булок хлеба в кульках, не усохнут и не зацветут за это время.

Следующие полночи также стоял за шкафом, больше не смог, ноги одеревенели, живот потянул вниз, упал. Подняться с пола сил не было, так уснул. Днем съел пару куриц, обе оказались старыми петухами, еле-еле мясо прожевывалось.

На третьей ночи ноги и пары часов не выдержали, живот завалил его на шкаф, тот кряхтя развалился. Ну ничего, потом дружку заплатит за него.

Днем что-то съел, не помнит, голова хотела спать.

На четвертую ночь, ноги вообще не хотели не то, что стоять, а и ходить. Пролежал на кровати.

На следующий день с рюкзака пошел такой вонючий запах: жена, оказывается, засунула в него еще и три палки вареной колбасы. Блин! А-а, нет, не она, это он же сам себя пожалел и с таксистом по дороге заехал в магазин. Блин! Точно!

Вынес на веранду рюкзак. Оставлять его в доме нельзя.

Голод орал, не съешь чего-нибудь, помрем. У дома малина, ягоды поспели. Пошел туда, а там кто-то их уже ест. Хотел дать вору под зад, да не успел, вор –медведь. К счастью, за Семен Семеновичем не погнался. 

Спрятавшись от косолапого под обрывом, дрожал весь оставшийся день и –ночь. Кушать уже не хотелось, думал о медведе: тот едой с рюкзака должен на пару суток насытиться, значит, нужно подальше уйти отсюда. Тогда придет к обрыву косолапый, а его, Семена Семеновича, нет. Ха-ха! Пусть малиной давится.

У болота остановился, кто-то оставил здесь шалаш. Внутри его перья от какой-то птицы, и утки или косача. Скорей всего ее соорудил охотник у болота, а до открытия охоты еще недельки три есть, так, что можно в ней и спрятаться.

К счастью голубики на краю болота много, и княженики. Встав на карачки, ноги ослабли совсем, Семен Семенович стал ртом собирать ягодки. Чаще попадались листочки, но, оказывается, и они съедобные, да и насыщают желудок быстрее. А чего, медведь же их и ест перед зимним сном, и ничего, жив здоров.

Ночью живот заурчал, да так сильно, что Семеныч уже не смог уснуть. Потом как-то забылся, но утром его живот вообще стал негодовать, зачавкал. Хотел было его избить за это, открыл глаза, темно, а чавкает, оказывается не его живот, а кто-то снаружи.

Высунулся, на свою голову, а ему прямо в лицо пятак. Кабан! Да не один, как захоркает, как завизжит. А с ним оказывается целая семейка хрюшек…
Через полчаса Семеныч завалился, как куль, на землю. Все, сил убегать от этого зверья у него больше не было.

Смастерил себе что-то типа шалаша. Вернее, не шалаша, а залез под ветки сосны, лежавшей на земле. Кто ее свалил, разобрался на следующий день, буря. Хорошо не медведь. Хотя, как сказать…

Рядом с его убежищем валяются кедровые шишки. Их орехи жевал со скорлупой, так калорийней. Ночью сильно запахло навозом. Пара лосей стоит рядом.

Через час Семеныч обессиленный свалился на землю. Толстый слой зеленого мха смягчил его падение. Выспался. Проснулся, глянул, а брусники, куда ни глянь, полно. Ягода еще кислая. Но если ее есть с зеленым мхом, то нормально. Пару дней отъедался.

Потом потянуло холодком. Все конец, что делать? Шел, шел, смотрит, огромная нора. Внутри ее неприятно пахнет, но если голову положить к выходу, то дышать можно, проветривается запах. На следующий день к вони привык: мха с брусникой вокруг много. Отъедался. Но, ночью два зеленых фонарика вспыхнули перед ним: снова бежал, бежал, как спринтер, выдохся, упал. Кто это был? Рысь? Волк? А может и росомаха. Говорят, что это страшный зверь, и медведя съест, не то, что Семеныча.

Три дня бежал, бежал, бежал. Кстати, не знал, что если рябину с шиповником есть вместе, то она не такая кислая по вкусу. А если шиповник с клюквой, то тоже ничего, не так кривишься. Шиповника плоды сладкие. С ними можно все жевать.

Уселся на пень, отдыхает, через полчаса он продолжит, есть клюкву, вон еще рядом три кустарника шиповника, плоды краснючие, так и зовут к себе: съешь нас, съешь. Короче, жить можно! Только было поднялся, а сверху как кто-то зацокает, что Семен Семенович и не заметил, как деру дал с того места.

Бежал, бежал, уперся в дом какой-то. Что-то знакомый. Ба, да это тот дом, в котором он вчера. Нет, неделю назад. Стоп, а может, и месяц, начинал жить.
Рюкзак разорванный во дворе, одни тряпки от него остались. Видно мишка полакомился хранящимися в нем продуктами.  Фу-у-у.

В доме все разломано. Ну, кто еще мог это сделать? Понятно, тот самый мишка.
Раздался голос чей-то сзади: бежать, куда бежать, а-а? Но, этот голос человеческий (?), что он говорит? Откуда он? А, это в углу сотовый телефон лежит, его телефончик. Смотри ка, еще и работает, не сдох, подумать только. Взял его, прислушался, и рот открыл от удивления, услышав: «Семен Семенович, вы здоровы! Давление 120 на 80, ваш вес снизился на сорок семь килограммов, одышка пропала…»

«Семен Семенович, Семочка! – раздался сзади такой знакомый ему женский голос. Обернулся и… жена, стоявшая у двери, с мужиками в полицейской форме. – Неужели это ты, Семочка? – и она кинулась в его объятия. – Где мы только тебя не искали…»