Так вышло

Изгрызен ветром ствол берёзы будто кончик карандаша. Удумал что или задумался, но как бы  замер промеж мгновений. Знай, мусолит кору до метёлки, будто сделается от того понятнее, - отчего так скоро жизни течение. Дабы была чиста времени река, али ещё зачем?

Уцепится кто за берега край, и покажется, что крепко, будто врос, - ан нет, глядишь, а его уже и смыло, и ни единого следа на мокром песке. Есть нечто навроде ямки, так и ту не распознать, слизало мелкой долгой волной,  - толь капнул кто с мокрых волос, встряхнувшись из озорства по-собачьи, то ли улитка с  котомкой, куделем янтарной раковины за спиной прошествовала мимо павой.

Течёт та река, а по берегам её веснушками - соцветия тысячелистника на щеках полян, да повсюду деревянные коленки разлёгшихся на траве стволов. Серебристые те, что подуло на них ветерком, дабы не саднили, а которые и незагорелые, только-только расположились, привыкают, как это оно выйдет, спиной, да к земле.
Прежде, как далеко было видать, не умствуя, а с высоты своего роста, не до подробностей им было. Всё - в общем, а как там на местах, промеж кустов с травинками? - да ничего, как-нибудь сладится само собой.

В тени дубрав, где покоятся побеждённые ветром стволы, солнце, макнувши кисти лучей в белый свет, подметило и наморщенный лоб коры, и оспину дупла на самом на виду.
И, как в бреду, всякое живо шагает мимо всего, которое ещё живо... Торопит свой час.

Скоро затягиваются раны бытности на теле жизни, а человеческой - скорее прочих. Так вышло. Вышло - так...