Гибель Карфагена. Отредактиров. версия. Часть 1

То, что "Третья Пуническая война окончилась разрушением Карфагена", знают практически все. Но как это произошло и что вообще к этому привело, не так широко известно. История сильно не похожа на то, как мы обычно представляем гибель цивилизаций.

Аппетит приходит во время еды

За те чуть более полувека, что прошли с окончания предыдущей войны, средиземноморский мир сильно переменился. В первую очередь это касалось державы-победительницы – Рима.
Рим выиграл предыдущую войну с Карфагеном ценой колоссального напряжения сил, какого больше никогда не было в его истории. Италия была разорена, и не только противником – тактику выжженной земли первыми здесь стали использовать сами римляне (чтоб врагу не досталось). Ещё более тяжёлыми были людские потери. Рим прибег к тотальной мобилизации, обернувшейся в итоге могилизацией – местами в Италии мужчины вообще исчезли как вид. По-русски это называется «завалили трупами», и настроение, надо думать, сразу после войны было не слишком победное. На этом фоне то, что на госдолг было страшно смотреть, можно было счесть мелочью жизни, тем более что Рим получил в своё распоряжение карфагенские серебряные рудники в Испании, а сам Карфаген был обязан ежегодно платить контрибуцию в течение 50 лет.

Казалось бы, с учётом такой цены победы, самое время было заняться восстановлением своей страны. Вместо этого, пустив на самотёк все перемены в экономике и социуме, Рим тут же сорвался в войны за пределами Италии.
Первая из них, война с Филиппом V Македонским, была объявлена уже в 200 г. до н. э. – после подписания мирного договора с Карфагеном прошёл всего год. Усталость от войны всё ещё была огромной, и народное собрание в большинстве отклонило решение сената о новой войне. Народный трибун Бебий обвинил сенаторов в том, что они намеренно ищут поводы втянуть Рим в новые войны - чтобы держать народ в угнетённом состоянии. Сторонникам войны пришлось пустить в ход страшилку, что иначе Филипп принесёт войну в Италию. Было это, мягко говоря, преувеличением, однако сработало – народ перестал возражать.

И пошли сплошные маленькие и не очень маленькие победоносные войны с бесконечными триумфами: три Македонские войны, война с Селевкидским царством, Ахейская война… Всё это, вместе с постоянным вмешательством в балканские и ближневосточные дела по разным поводам, за какие-то полвека сделало Рим хозяином Средиземноморья. Эллинистический мир, намного более развитый, цивилизованный, богатый, но пребывавший в состоянии политического хаоса, оказался сравнительно лёгкой добычей. Тут и надрываться-то не приходилось. Более того – этот хаос приводил к тому, что цивилизованный мир сам запускал козла в свой огород. То и дело находился кто-то обиженный, взывавший Рим-введи-войска, Рим вводил и давал «обидчику» по зубам, а «спасённый» потом обнаруживал, что доблестный освободитель никуда не выводится и вообще держится как у себя дома. Так случилось уже после первой Македонской войны (начатой как бы для защиты греческих государств от Филиппа), когда консул Фламинин провозгласил от имени сената свободу для всех греческих городов и областей, что были под властью Филиппа. Греки тогда на радостях чуть не задавили освободителя, порываясь пожать его благородную руку. То, что римляне после этого никуда не ушли и держали контроль над Грецией, только дало повод следующим обиженным звать их на помощь. Образование проримских партий в различных греческих городах и их конфликты с антиримскими силами давали простор для вмешательств под вполне благовидными предлогами.
В Азии усилившееся было Селевкидское царство было сравнительно легко побеждено и окончательно ослаблено. Мелкие же государства, как Пергам и Родос - союзники Рима - усилились, но не настолько, чтобы представлять из себя серьёзную силу. Они оказались в полной зависимости от своих римских «друзей» и в случае чего могли быть легко ими отброшены. Так случилось с Родосом, когда он перестал быть нужен; римляне объявили свободным торговым портом Делос (перед этим изгнав его жителей и передав остров афинянам), и это убило родосскую торговлю.

Проблемная территория была на западе – Испания, перешедшая к Риму от побеждённого Карфагена. Усмирение разрозненных, склонных к партизанщине племён оказалось нелёгким делом, и войны здесь ещё долго не кончались, а триумфы оказывались убогими, ибо с «варваров» особо взять было нечего. Зато с победоносными войнами в Восточном Средиземноморье в Рим хлынул огромный поток богатств – в виде контрибуций и военной добычи. Особенно обогатился Рим после очередной македонской войны, на этот раз с царём Персеем, сыном Филиппа, - тогда римская казна оказалась настолько переполнена, что сенат счёл возможным освободить граждан Рима от всех налогов на 24 года.

Побеждённых, само собой, основательно грабили. Беспорядочный грабёж был наказуем – обчистка захваченных городов и областей проводилась организованно и тщательно. В число трофеев входил и живой товар. Когда обчищали Эпир, в наказание за поддержку (хоть и скорее пассивную) Македонии, 70 городских округов были полностью разграблены, а в рабство уведено 150 000 человек – огромное число, обезлюдившее страну. Такого наплыва живого товара Рим ещё не видел. А ведь и прочие войны выбрасывали на рынки рабов большое число людей; при этом единовременное появление в продаже даже нескольких тысяч пленных резко понижало их в цене, а когда их счёт шёл на десятки тысяч? Рабов стало так много, чтобы именно они стали в Италии основной рабочей силой, заменив собой разоряющихся крестьян. То, что называется классическим рабством, сложилось в полной мере только в Риме в результате постоянных победоносных войн и быстрого создания «великой державы». До такого не доходило больше нигде.

Пока римская армия добывала победы, она нуждалась в прокорме, и за зерном Рим неоднократно обращался… в Карфаген, и тот поставлял любое количество зерна, пока что на коммерческой основе. В 191 году до н. э. возникла даже нелепая ситуация, когда карфагеняне предложили отдать приготовленный для римлян хлеб даром. Римляне подхалимаж не оценили и отказались. Ситуация выглядела тем более забавной, что римские консерваторы любили представлять римлян в виде суровых селян от сохи, в противоположность изнеженной и зажратой торговой республике. (Вообще, противопоставление римских «суровых воинов-пахарей» семитским «торгашам и менялам» со временем стало штампом и до сих пор в ходу в определённых кругах). А тут получается, что воинов-пахарей кормят хлебом те самые «торгаши и менялы» … Да и контрибуцию, которую Карфаген должен был выплачивать ежегодно в течении 50 лет, он готов был выплатить всю целиком уже через 10. От этого римляне тоже отказались, так как растягивание выплаты надёжнее удерживало побеждённый город в зависимости, но ситуация была весьма красноречивой. И периодически посещавшие Карфаген римские комиссии имели возможность убедиться своими глазами: Карфаген, утративший заморские владения, лишённый армии и военного флота, полузависимый и больше не представляющий из себя самостоятельной политической силы, в то же время не бедствует и до уровня захудалого «нижнеурюпинска» скатываться не собирается.

Антихрупкость по-античному

«Экономическая организация города, основанная на принципе производства и обмена, была бесспорной находкой… В это же время Рим, пытаясь удовлетворить военные нужды, прибегал к налогам и ростовщичеству, и, пока его производство было сведено почти к нулю, Карфаген производил, торговал и обменивал».
Мадлен Ур-Мьедан «Карфаген»

От собственно войны Карфаген пострадал несравнимо меньше Рима, но на него легла вся тяжесть поражения. Первые послевоенные годы были очень тяжёлыми. Однако дальше случился прямо-таки «Феникс из пепла». Как-никак, для карфагенян экономика всегда была на первом месте, и в умении обеспечить себе процветание их не мог побить никто – разве что их метрополия Финикия, и то скорее «по старшинству».

Карфаген был одним их крупнейших центров международной торговли – и остался таковым; купцы даже активизировали свою деятельность, торгуя от атлантического побережья до Индии. Утрату испанского серебра компенсировали тем, что провели разведку по африканскому побережью и нашли месторождение там. На продажу отправляли текстиль, который традиционно был высокого качества, керамику стиля «дёшево и сердито» и сельскохозяйственную продукцию. Вообще, утрата «державы» заставила их уделить особое внимание собственным ресурсам. Сельское хозяйство у них было поставлено на научную основу и было эффективным и раньше, но только теперь, после военного поражения, Карфаген выбился в лидеры по производству зерна и оливкового масла. Вот и отправляли хлеб римским «воинам-пахарям», которым пахать некогда стало – мир надо было завоёвывать.
(Про оливки же нельзя не вспомнить сообщение Непота о том, что после войны Ганнибал будто бы отправил своих ветеранов высаживать новые плантации оливковых деревьев. Получилась двойная польза - отбитые вояки были заняты делом и не шатались по городу, плодя уголовщину, а деревья дали плоды, пущенные на масло, ценнейший продукт в древности.).
Карфаген был в этот период беднее, чем в предыдущем столетии, но античные авторы всё равно говорят о его богатстве – оно бросалось в глаза. Город был в значительной степени перестроен, с сохранением всех благ цивилизации, включая очень хитрую систему водоснабжения. Вероятно, обновлению подвергся и круглый военный порт – чудо инженерной мысли, вызывавшее восхищение в античном мире.

Карфаген очень активно торговал, в том числе, в Италии и в самом Риме. Фигура пунийского купца была в Риме вполне привычной. Таких называли пренебрежительной кличкой «гугга» и любили потешаться над их видом и манерами (чему свидетельство комедия Плавта «Poenulus». Интересно, однако, что при всех ксенофобских насмешках в ней нет настоящей враждебности. Не значит ли это, что римское население «отпускало» прошлое?)
Повышенная активность торговцев в Италии могла быть частью политической стратегии. Видимо, карфагенский политический класс видел в экономических связях гарантию мирного сосуществования. Кому захочется разрушать взаимовыгодное партнерство? Тем более они теперь были "друзьями римского народа", даже если такая формулировка де-факто означала зависимость. Ну вот такое было в Риме понимание дружбы…

Быть нужными и полезными – это была старая тактика выживания финикийцев ещё в метрополии. Казалось, их потомки в Карфагене успешно тряхнули стариной и показали, что веками не теряют квалификацию. А "партия мира" (да и почти вся аристократия), выглядевшая капитулянтами и едва ли не предателями в предыдущей войне, оказалась права - можно жить себе и процветать в дружбе с Римом. Более того - много ли проиграл Карфаген, если в итоге жил лучше победителей?

Но это его и погубило.

Продолжение: http://proza.ru/2025/08/09/1227