Глава XLIX

Глава XLIX: Лихорадка и Тлен. Вагонная Сага

Воздух в вагоне висел густой, как бульон из старой болезни. Запахи смешались: дешевый одеколон Гаспара, кислый йогурт из «улучшений», пыль от барабанов и подспудный, тошнотворный дух страха. Медведь Эди, прислонившись к холодной стенке, наблюдал. Он наблюдал всегда. Это было его ремесло – регистрировать распад. 

Дня два назад. Илья Медведь. Гора плюша и набивки, обычно неуязвимая, рухнула. Не просто устал – его трясло. Трясло так, что стучали деревянные зубы о металл нар. Температура – 39. Цифра, выжженная на дешевом термометре, казалась приговором. В его стеклянных глазах плавала не боль, а животный ужас заброшенности. "Не... не умирать... здесь..." – булькало у него в горле, когда его, наскоро обернув грязной простыней, потащили Подпевалы. В больницу. Чужую. Страшную. Сказали: пять дней лежать. Мир Ильи, и без того тесный – угол вагона, миска риса, удары по барабану на потеху – съежился до размеров больничной койки под скрипучим вентилятором. Его место занял египтянин. Смуглый, с карими глазами вместо стеклянных, с пахнущей маслом кожей. Он бил в тот же барабан, но иначе – резче, чуждо. Медведь Эди видел, как Кира Карамелька, всегда вертевшаяся рядом с Ильей, будто ища защиты в его неуклюжей массивности, съежилась, потерянно глядя на нового. Потом заболела и она. Тот же огонь в глазах, та же дрожь. Ее тоже увезли. Заменили другой египтянкой. Шоу должно продолжаться. Ритм не должен сбиваться. Звон монет в кармане Корсара не должен прерываться. 

«Зачем нас привезли?» – мысль, как ржавый гвоздь, вонзилась в набивку Медведя Эди. «Место Киры, Вики, Карамельки… Наше место… Занято. Мы – расходный материал. Как лампочки. Перегорела – заменили. Только лампочки не чувствуют унижения». Он смотрел на Вику Карамельку, пытавшуюся улыбнуться новым египтянам, на Калдиночку, сжимавшую свой бант, как амулет против реальности. Их привезли для фона? Для массовки? Чтобы Корсар мог сказать заказчику: «Смотри, полный интернационал!» А теперь они были
ОЗНАКОМИТЕЛЬНЫЙ ФРАГМЕНТ