Берилл глава 25

Как всегда – ВСЕ совпадения АБСОЛЮТНО случайны. (предыдущие главы можно прочитать здесь: http://proza.ru/avtor/margott&book=12#12)

«Что в лихие 90-е наворовал – в час расплаты всё отдал!»
«Шторм с Запада – фильтр на Востоке: кто свой, кто чужой – сразу видно!» (русские современные народные пословицы)

Воздух в кабинете был густым, пропитанным запахом старого дерева, дорогого табака и неотвратимой справедливости. Дорогин, откинувшись в кресле, смотрел сквозь годы – на тот самый позор «святых девяностых», когда страну рвали на части те самые «вши», которых он сейчас давил. «Пятая колонна»… «шушера»… «гады». Слова, когда-то вылетевшие с ледяным презрением, были не бравадой. Это был приговор целой эпохе беспредела. Они десятилетиями обирали народ, считая Россию своей дойной коровой. Они ошибались. Дорогин был не просто терпелив. Он был методичен. И справедлив.

Час расплаты настал. Внешний шторм, разыгранный его «лучшими людьми», стал не алиби, а дополнительным аргументом для внутренней чистки. Грохот санкций лишь заглушал звон падающих оков, сковывавших народное достояние. Операция «Инфляция». Название было дерзким. Оно означало одно: раздувание стоимости их лживой власти до предела – до того самого момента, когда она лопнет. А лопнув, освободит ресурсы, десятилетиями выкачиваемые в офшоры и яхты. И – ключевое – все до копейки пойдет обратно в казну государства. Народное достояние – народу. Простой народ? Он не пострадает финансово от операции – пострадают лишь те, кто десятилетиями его грабил.

Западные санкции, как ни парадоксально, сыграли на руку главному делу Дорогина. Они оголили истинную суть многих «капитанов индустрии» – их зависимость от западных кормушек и готовность бросить страну в беде.

Когда рухнули акции и закрылись западные кредитные линии, Дорогин увидел не кризис, а фильтр. Государство, через прозрачные механизмы ФНБ (фонд народного благосостояния) и специальные госструктуры, предложило льготные кредиты на спасение стратегических активов – но только тем, кто готов был играть по новым, честным правилам и публично подтвердить свою лояльность Родине. Тех же, кто колебался, ждал не банковский менеджер, а следователь СК или ФСБ – на выбор, так сказать. Первым публично встал под знамена Алексей Горский, владелец сети гипермаркетов «Континент». Он не просто внес огромные средства в фонд поддержки СВО – он добровольно инициировал аудит своей группы компаний на предмет исторических долгов перед государством и передал государству пакет акций ключевого логистического хаба для создания национальной распределительной сети. Это был не выкуп неприкосновенности – это был акт искупления. Не последний.

«Добровольное» возвращение награбленного. Через каналы лояльных СМИ пошел мощный поток информации: как тот или иной бизнесмен осознал свою историческую вину перед народом – возмещает ущерб десяти-двадцатилетней давности путем передачи активов или прямых отчислений в федеральный бюджет. Общественный резонанс оглушителен: «Наконец-то!»

Поддержка общества дала мощный импульс законодательной и правоохранительной машине. Цель – не произвол, а восстановление исторической справедливости по всей строгости закона.

Внешнее Управление как защита активов народа – принятые законы позволили вводить внешнее управление в компании, чьи бенефициары из «недружественных» стран саботировали работу или пытались вывести активы. Цель – сохранить рабочие места, производство и не дать развалить национальное достояние. Как только угроза минует, активы переходят под контроль государственных доверительных управляющих с четкой задачей – максимизация доходов в казну. Так был спасен от разорения гигантский химический комбинат «Сибирские Минералы», чей офшорный владелец Михаил Воронцов пытался его обанкротить из Лондона. Комбинат заработал с удвоенной мощностью, а прибыль пошла на социальные программы региона. Люди это назвали национализацией по-народному. По-человечески.

Уголовное преследование – только за реальные преступления. СК, ФСБ и Генпрокуратура работали не по указке, а по закону. Аресты следовали только за конкретные, доказанные деяния: хищения в особо крупных, неуплата налогов за прошлые периоды, создание фиктивных фирм для отмывания средств, выведенных в 90-е. Виктор Семенов, экс-замминистра, был арестован после многолетнего расследования, доказавшего создание им коррупционной схемы закупок для нужд армии с откатами в десятки миллиардов. Его виллы, яхты, счета – все, нажитое непосильным воровством – было конфисковано в доход государства. Каждый такой арест встречался народом овациями. Это была не месть – это было возвращение долга.

Банкротство мошенников – ФНС и суды работали рука об руку, вскрывая схемы уклонения от налогов и преднамеренного банкротства, которыми десятилетиями пользовались такие, как Сергей Гордеев, построивший империю региональных аэропортов на откатах и кредитах, которые он никогда не собирался возвращать. Его активы, оцененные по реальной стоимости, были распроданы, а выручка направлена в федеральный бюджет на развитие транспортной инфраструктуры малых городов, а сам Гордеев получил двадцать пять лет.

Кульминацией операции стал принципиальный конфликт, о котором Дорогин позже вспоминал с холодным удовлетворением. В его кабинет вошла Елена Сорокина, глава Центробанка. Лицо ее было непроницаемым, но Дорогин читал в нем привычную надменность финансового блока.

– Виктор Викторович, – голос ее был ровен,  в нем звенел стальной каркас, – Центробанк не может и не будет финансировать ваши... экспроприации. Это подорвет макроэкономическую стабильность, доверие к рублю, вызовет гиперинфляцию. Мы не дадим ни копейки из резервов!

Дорогин медленно поднял на нее взгляд. В его глазах не было ни гнева, ни раздражения. Только спокойная, ледяная решимость.

– Очень жаль, Елена Викторовна, – произнес он тихо, почти ласково. – Значит, придется обойтись без ваших копеек. Я просто начну... вскрывать кубышки. Те самые, что набили, обворовывая этот народ и эту страну последние тридцать лет. И поверьте, там найдется не на одну спецоперацию, которая вам стоит поперек Вашего прекрасного горлышка. Я в курсе. А стабильность... она придет потом. Когда страна очистится от трухи.

Сорокина побледнела. Ее профессиональная гордыня, ее вера в святость финансовых догм столкнулись с чем-то несокрушимым – с народной волей, воплощенной в этом человеке. Она вышла, стараясь держать спину прямо, но Дорогин видел – её лицо выглядело так, словно она только что проглотила целый килограмм самых кислых лимонов. Этот взгляд стал для него сладкой наградой после каждого громкого ареста. Он видел в нем не просто поражение оппонента, а крах целой философии, ставившей абстрактные «макроэкономические показатели» выше справедливости и возвращения украденного.

Операция «Инфляция» достигла своей главной цели. Она не породила новых олигархов – она уничтожила сам класс паразитов, присвоивших народное достояние в лихие 90-е.

Всё – в казну: активы, деньги, собственность – всё, конфискованное по суду или «добровольно» возвращенное осознавшими вину, – текло мощным потоком исключительно в государственную казну. Никаких «силовиков-олигархов», никаких «друзей двора». Переписал на родственника – никаких родственников! Государство – единый и честный управляющий. Средства направлялись на конкретные цели: строительство школ и больниц в депрессивных регионах, модернизацию инфраструктуры, поддержку многодетных семей, ветеранов – о чем регулярно и прозрачно отчитывалось правительство.

Страна ликовала. Каждый арест очередного «героя лихих девяностых», каждый отчет о поступлении миллиардов из их «кубышек» в бюджет встречался всеобщим одобрением. Люди на заводах, в школах, в маленьких городках чувствовали: наконец-то свершилось то, о чем они мечтали со времен «святых девяностых» – циничного ёрничества над эпохой, когда страну разворовывали под аккомпанемент слащавых речей о «демократии» и «свободе», освящаемых фигурой «святого Бени». Дорогин стал воплощением народного мстителя. Общество консолидировалось не из страха, а из чувства глубокой справедливости, наконец восторжествовавшей, и абсолютной поддержки своего Президента, осмелившегося сделать то, на что не хватало духу у предыдущих правителей. Критическое мышление? Оно было направлено исключительно на разоблачение остатков «пятой колонны» и анализ эффективности трат народных денег, возвращенных в казну.

Реальная экономика – да, инфляция была. Санкции, логистика – объективные факторы. Но! Возвращённые средства позволяли смягчать удар для населения целевыми субсидиями, поддержкой соцсферы, инвестициями в импортозамещение. Росло доверие к государству, которое, наконец, встало на защиту своих граждан, а не воров в малиновых пиджаках и их преемников. Малый бизнес, очищенный от необходимости платить «крышам» и откупных чиновникам, связанным с прежними хозяевами жизни, начал дышать свободнее.

Для Дорогина операция «Инфляция» была не просто тактическим ходом. Это был акт исторического возмездия и очищения. Он не кривил душой ни на йоту. Его цель была кристально чиста: вернуть России украденное у нее богатство и сломать хребет системе олигархического грабежа, установившейся в «святые девяностые».

Он смотрел на сводки: еще один арест, еще миллиарды в казну, еще один отчет о строительстве новой школы в сибирском поселке на «возвращенные» средства. В памяти всплывало кислое лицо Сорокиной. «Ни копейки»? Что ж. Он обошелся без этих «копеек». Он нашел настоящие деньги. Деньги, пропитанные потом и кровью его народа.

Операция «Инфляция» завершала свой главный этап. Система воровской олигархии была сметена. Страна встала на путь подлинного суверенитета, где богатства не утекают в офшоры, а работают на благо народа. Но фундамент был заложен. Фундамент справедливости. И народ, почувствовавший, наконец, твердую руку своего защитника, стоял за ним единой стеной. Это была не консолидация страха. Это была консолидация триумфа правды над кривдой, созидания над грабежом, России – над ее врагами внутренними и внешними. Дорогин знал: впереди еще много работы. И не вся она будет приятной.